Фальшивый образ глаз твоих

      Скарамучча оглянулся, но никакой погони или слежки за собой не обнаружил.       Ну, тем и лучше.       Направился вперёд, оставаясь настороже. В руке мерцала концентрация Электро сил, непривычно обжигающая — с Сердцем Бога он обрёл новые возможности.       На губах застыла холодная усмешка — однако тут же и сошла: он замер, почувствовав, как по поверхности шляпы застучали капли дождя.       Этого ещё не хватало.       Проверив, на месте ли недавно полученное Сердце Бога Электро Архонта, он приопустил шляпу и побрёл дальше. Надо бы отыскать укрытие... Ему опасно было оставаться в Инадзуме ещё хоть сколько-нибудь, а с Доктором связаться никак не получалось. Этот чёртов Второй Предвестник ставил под угрозу всю операцию.       Его взгляд зацепился за небольшую пещеру внутри горы, и он поспешил войти внутрь.       «А дождь-то усиливается», — мелькнуло в его мыслях, но думать о сёгун Райдэн, сопутствующей непогоде, он не пожелал.       Однако же, стоило ему чуть пройти вглубь пещеры, как он резко остановился.       За несколько шагов от него, опёршись на стену, сидел юноша с закрытыми глазами. Возможно, он заснул, а если и нет, то, по крайней мере, на поступь Предвестника не отреагировал. Или же это Скарамучча был удивительно тихим.       Он подошёл ближе, разглядывая незнакомца — как мгновением позже кровь в его жилах застыла.       Спящий юноша выделялся прекрасной благородной внешностью. Самурайские одежды были одеты слегка небрежно, правая часть кимоно и вовсе закреплялась за поясом вместе с какими-то побрякушками и... Кленовым листом?       Белые волосы обрамляли лицо, оттеняя розоватый оттенок кожи. Среди прядей поблескивал и алый цвет, и, стоило Скарамучче заметить это, как его одолели смешанные чувства.       «Неужели это...» — он не успел закончить мысль, когда незнакомец вдруг открыл глаза. Глянул на нарушившего его покой и спросил:       — Вы ищите укрытие от дождя? Можете переждать здесь. Тут довольно тепло, — светловолосый юноша улыбнулся, заставляя Сказителя, наоборот, нахмуриться. — Я слышал, как вы вошли, но вы лишь ступили несколько шагов и остановились.       Скарамучча смерил его равнодушным взглядом:       — Раз здесь уже ты, я не буду мешать тебе. Найду другое место, — он развернулся и вышел из пещеры: но, не прошло и нескольких секунд, как он вернулся, промокший с ног до головы. На его лице ясно читалось раздражение.       — Похоже, даже широкополая шляпа вас не спасла, — усмехнулся самурай, когда перед ним на землю тоже уселся Скарамучча.       — Ветер, — только и фыркнул тот, снимая свою шляпу и складывая промокшую шаль. Положив рядом, Предвестник уставился на своего невольного собеседника.       И всё-таки, он так похож на Хисахидэ...       Надо же. Несколько сотен лет назад Скарамучча едва пощадил этот клан, а теперь столкнулся с прямым его наследником. Но, интересно, что этот парниша-то тут забыл?       — Меня зовут Каэдэхара Казуха, — улыбнулся незнакомец, протягивая руку. — Я странствующий ронин.       Скарамучча уставился на него.       Зачем им представляться друг другу? Они же не просидят здесь долго. Этот паренёк что, хочет подружиться?       — Можешь звать меня Скарамучча, — кинул Сказитель, игнорируя протянутую руку. Он искоса глянул на Казуху, но тот, кажется, нисколько не смутился, и с таким же спокойным выражением лица прислонился обратно к стене. Скарамучча заметил, что его рука была перебинтована, но подавил своё любопытство.       Пройдёт несколько часов, и они навсегда разойдутся, позже и не вспомнив друг о друге. К тому же, с каких пор Сказитель интересовался кем-то, кроме себя?       Так что он сделает вид, что ему вообще всё равно.       Ливень всё не прекращался, а атмосфера между двумя — почти — незнакомцами оставалась напряжённой. Вернее, Казуха сидел весьма расслабленно, в то время как Скарамучча пялился столь хмуро, будто готов был прожечь в юноше дырку. Он уже порывался наплевать на всё и пойти под дождём — хоть и неясно, куда, — когда Казуха вдруг подал голос:       — Хотите фиалковых дынь? Дождь продлится до ночи, стоит перекусить, — достав из рукава несколько сиреневых фруктов, он протянул их Скарамучче. Тот вскинул брови, не в силах определиться с вопросом: «Откуда ты знаешь насчёт дождя?» или «Откуда ты достал эти дыни??».       Впрочем, он всё же принял фрукты. Они напомнили ему о событиях давно минувших дней, и он почувствовал призрачное жжение огня на своей коже.       Даже не поблагодарив, Предвестник надкусил фиалковую дыню и мгновенно поразился её сладости. Непроизвольно он поднял взгляд на Каэдэхару и встретил его улыбку.       — Сладкие, верно? В лесу Тиндзю растут самые вкусные. Если хочешь, я могу отвести тебя туда, — Казуха тоже съел свой фрукт и добавил: — Хотя жаренные ещё вкуснее.       — Жаренные? — не смог сдержать удивления Сказитель. Кто из людей додумался жарить фрукты? Звучит как извращение, не иначе!       — Ты не пробовал? Я обязан угостить тебя, — важно закивал Казуха, а Предвестник едва ли не выпал.       С каких пор они общаются на такой приятельской ноте?!       Скарамучча ничего не ответил и отвернул голову, чтобы избежать дальнейшего продолжения разговора. Хотя... Возможно, немного поспрашивать этого Каэдэхару о его клане не было бы лишним...       Нет, ему должно быть всё равно. Он просто пережидает здесь дождь, вот и всё.       Сказитель прикрыл глаза, но не прошло и нескольких минут, как он услышал невдалеке от себя шуршание. Оказывается, Казуха сменил позу и теперь скрестил ноги под собой, заинтересованно глядя на Скарамуччу:       — Ты тоже странник?       Предвестник не ответил, возможно, надеясь, что таким образом сможет избавиться от чужой настойчивости. Но Каэдэхара продолжил:       — Ветра вокруг тебя кажутся беспокойными и опасными. Твой запах не несёт добра.       Такое проигнорировать Скарамучча не мог.       — Ты что, нюхаешь меня? — скривился он, подавляя нарастающее раздражение и желание сжечь этого юношу на месте. Если он привлечёт к себе внимание излишней демонстрацией сил, то выбраться из Инадзумы станет сложнее.       — Просто наблюдаю, — Каэдэхара скрестил руки на груди и усмехнулся.       Сказитель поднял бровь. И что это должно значить? Он решил снова промолчать.       Больше, к счастью, попыток завязать разговор не возникло. Минуло несколько часов, и, должно быть, уже настала ночь. Предавшись своим мыслям, Скарамучча не заметил, как самурай заснул. Голова того наклонилась в сторону и в какой-то момент Казуха упал набок, стукаясь лбом.       — Ауч, — скривился Предвестник, но с места не сдвинулся.       Каэдэхара же медленно приоткрыл глаза, видимо, очнувшись из-за удара, и поднялся обратно.       — А, — моргнул он, сгоняя сон, и посмотрел в сторону. — Дождь закончился. Пойдём взглянем? — он поднялся и, взяв Скарамуччу за запястье, потянул к выходу из пещеры — тот едва успел подхватить свою шляпу. Сказитель чуть было не испепелил его на месте, но всё-таки сдержался. Лишь угрюмо поправил головной убор, чтобы не упал. Нельзя было винить Казуху за незнание того, что он схватил за руку самого Шестого Предвестника Фатуи.       Как раз наступал рассвет; из-за горизонта поднималось солнце, заливая небо и поверхность воды светлыми красками. Облака и впрямь рассеялись, а воздух заполнил запах прошедшего дождя.       Казуха восхищённо посмотрел на море, стоило им достигнуть открытой местности; кажется, он полностью предался единению с природой.       Скарамучча бы посчитал его странным — но, на самом деле, его одолела глубокая зависть. Ведь у этого смертного юноши был такой простой повод для счастья — что могло быть обыденнее, чем чёртов рассвет? Фальшивый рассвет на фальшивом небе. И, тем не менее, самурай выглядел искренне счастливым.       Если бы Скарамучча был похож на него...       — Куда ты направишься дальше? — спросил Каэдэхара, оборачиваясь.       Шестой Предвестник безразлично посмотрел на него и зачем-то ответил:       — У меня нет цели назначения сейчас. Я просто жду, когда со мной свяжутся.       — Значит, пока тебе некуда податься? — Казуха подошёл к нему ближе, но сохранил расстояние между ними.       Скарамучча нахмурился, предчувствуя неладное.       — Разницы нет.       Каэдэхара, кажется, ожидая такого ответа, улыбнулся:       — Тогда, может, тебе придётся по душе стать со мной напарниками в бесцельном странствии?       Ни один мускул не дёрнулся на лице Сказителя, но повторил он уже более неуверенно:       — ...Разницы нет.

***

      Они долгое время путешествовали вместе.       Скарамучча невольно узнал многое об этом наследнике клана Каэдэхара; о его умении играть на листочке с дерева, отменном стиле фехтования, любви к рыбалке, истории побега из Инадзумы... Но больше всего, конечно, Казуха говорил о поэзии. Не было и дня, когда бы он не сочинил хокку.       И как-то так выходило, что Скарамучча становился его внезапным вдохновением.       И Предвестник не возражал. Он уже давно не был юным кабукимоно, который смел привязаться к людям. Поэтому сейчас ему было бы всё равно, произойди что-то с Казухой.       По крайней мере, он так думал.       Одним ранним утром Скарамучче пришлось наведаться в лагерь фатуйских застрельщиков, чтобы связаться с Доктором — но там ему так никто и не ответил.       Чёртовы Предвестники.       — Тьфу, ну и чёрт с ними, — фыркнул он и неспешно побрёл обратно.       Однако, вернувшись на их с Казухой перевал, своего напарника он не обнаружил — а, приглядевшись к траве, увидел тянущийся к роще кровавый след.       Возможно, это был первый раз за многие столетия, когда он столкнулся с человеческими чувствами вновь.       Последовав по кровавой дорожке, Предвестник оказался у кленового дерева — под ним сидел, опершись на ствол, не кто иной, как Казуха.       На ронине не было рубашки и верхних одежд, он спокойно перевязывал свой бок, где кровоточила глубокая рана.       — Что случилось? — спросил Скарамучча, расширив глаза. Он не сдвинулся с места, лишь продолжил пялиться на Каэдэхару.       — Ах, с возвращением, — тот глянул на него, тут же возвращаясь к перевязке. — Я лишь наткнулся на двух кайраги. Мне следовало больше практиковаться, — беззаботно улыбнулся ему Казуха, будто вовсе не его кровь окропила всю его одежду. Он всё-таки скривился от боли, накладывая ещё один слой бинтов вокруг торса, но в целом держался достойно.       Предвестник моргнул, будто не до конца осознав услышанное. Он спросил холодным голосом, заставившем Казуху вздрогнуть:       — Ты их убил?       — Да, — спокойно ответил Каэдэхара. — Но мне пришлось ещё до дерева дойти, чтобы опереться на что-то.       — Значит, уже мертвы, — повторил Скарамучча, опускаясь возле Казухи. Ничего не говоря, он взял бинт у друга и теперь сам продолжил перевязывать чужую рану. Его руки подрагивали, но на лице оставалось такое же бесстрастное выражение.       — Скарамучча? — забеспокоился Казуха, немного смущённый. — Когда я проснулся из-за появления кайраги, тебя не было рядом, и я сильно переживал, вдруг с тобой что-то произошло... Меня это волновало куда больше.       Предвестник закончил перевязывать рану и, отстранившись, посмотрел на уже успевшие пропитаться кровью бинты. Он не смог нормально осмотреть увечье, поскольку по его приходу Казуха начал перевязку ещё до этого, но ранение наверняка было серьёзным.       — Я ходил в лагерь застрельщиков Фатуи, чтобы связаться с главным штабом, — Скарамучча поднял опущенные глаза. — Я — Шестой Предвестник, Сказитель.       Казуха глянул на него и моргнул.       — О.       Что это за реакция?!       — Прости, у меня немного голова кружится, — произнёс Казуха, откидывая голову на ствол дерева и прикрывая глаза. Скарамучча придвинулся ближе. — Да, теперь это всё объясняет. То, что ты Предвестник. Оказывается, подле меня такой сильный человек, ха-ха...       — Ты идиот? — только и спросил Скарамучча.       — Прошу прощения? — переспросил Казуха, будто не расслышав. Конечно, он всё прекрасно услышал; разве не он хвастался своим чутким слухом?       — Я спросил тебя: ты идиот, Казуха? — Предвестник вздохнул, сжимая свою руку в кулак. — Ты так легко примешь то, что я состою в преступной организации? — недоверчиво посмотрел он на напарника.       — Ну, я наконец узнал что-то о тебе. Кроме того, — Казуха открыл глаза и встретил его взгляд. — Какой из тебя преступник, когда на твоих глазах блестят слёзы?       Скарамучча помрачнел, быстро протерев рукой глаза.       — Я не благороден, Казуха. И никогда таким не был, — он потёр рукой лоб, слишком раздосадованный, чтобы объяснять в деталях всю историю от начала до конца. — Тебе лучше не знать, что я совершил.       — Надеюсь, ты не забыл о моих собственных поступках, — немного с печалью улыбнулся Казуха. — Я не верю, что твоим деяниям нет прощения. Но я не буду спрашивать, — он зевнул. — А-а, хочу спать.       — ... — Скарамучча усмехнулся, про себя поражаясь такому простодушию. — Спи. Никто из врагов не посмеет приблизиться.       Казуха вновь закрыл глаза, а Сказитель задумчиво посмотрел на красную прядку в его волосах.       «Нет прощения», ха? Это словосочетание как нельзя лучше подходило Скарамучче.

***

      — «Заходит солнце, Цветы не могут найти покоя Без защиты твоей», — продекламировав хокку, Казуха поднял веки и продолжил: — Прекрасный вид.       — Мгм, — негромко согласился Предвестник, смотря на напарника и стоя чуть поодаль за его спиной.       Они поднялись на вершину острова Каннадзука, решив не заглядывать в заброшенную Татарасуну.       Каэдэхара устремил свой взгляд вдаль, на Сэйрай; он часто заглядывался на море, возможно, тоскуя по путешествиям на корабле. Прошло совсем немного времени, прежде чем он обернулся и, глянув на Скарамуччу, направился к нему, спускаясь по склону.       Он остановился совсем близко, не разрывая зрительный контакт, так что их едва ли разделяло несколько сантиметров. Кукла могла почувствовать чужое дыхание.       Предвестнику вдруг стало дурно. Не то чтобы он в принципе мог ощущать себя неважно, но в этот момент... При томном закате, когда перед ним стоял Казуха, такой настоящий, такой реальный, — ему действительно казалось, что он вот-вот потеряет привычную невозмутимость.       Он сам не знал, хочет ли сделать шаг навстречу или испуганно отступить.       — Почему ты так уставился? — спросил Скарамучча с пересохшим горлом. Вопрос получился в менее обвиняющем тоне, чем хотелось бы.       — А? — моргнув, словно выбравшись из оцепенения, Казуха попятился и неловко улыбнулся. — Прости, не заметил.       Предвестник снова сократил между ними расстояние и настойчиво спросил:       — Что ты хотел сделать?       Самурай посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то, заставившее Скарамуччу замереть. Казуха, поднеся руку, вдруг положил её на щёку напарника, начав ласково поглаживать. Сказитель уставился на него, но, почему-то не в силах и слова вымолвить, отстраняться не стал.       Что это?       Он ненавидел, когда его касались, и ненавидел касаться других. Но это прикосновение было приятным, почти одурманивающим. Неужели Казуха владел какими-то чарами, о которых Предвестник не знал?       Казуха задумчиво смотрел на него и чуть переместил свою руку, чтобы провести большим пальцем по нижней губе Скарамуччи. Он неуверенно подался вперёд, закрывая глаза — и, конечно, Сказитель сделал то же самое.       Их губы невесомо соприкоснулись, пока Каэдэхара не прильнул ближе, рассеивая напряжение Предвестника. Мягко проводя по волосам и окутывая нежностью.       Скарамучча ощущал, как распаляется его сознание. Ещё никогда ранее одно-единственное действие не одаривало его столькими чувствами. Ему даже показалось, словно у него в груди забилось сердце. Расцвело яркими эмоциями, разлило тепло.       Он неосознанно вжался пальцами в рукав Казухи, не желая отдаляться. Мягко. Приятно. Слишком хорошо. Он хотел продлить эти сладостные мгновения, продлить покой, впервые обретённый за последние столетия. Однако их губы всё же разомкнулись.       Они посмотрели друг на друга, красноватые и со сбитым дыханием. Скарамучча, всё ещё словно бы не пришедший в себя, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут позади раздалось:       — Сказитель.       От этого голоса Предвестник вздрогнул и резко обернулся, натыкаясь взглядом на стоявшую невдалеке фигуру. Высокий мужчина в присутствии двух застрельщиков завёл руки за спину, подняв голову к двум юношам.       Верхнюю часть лица закрывала маска, а до плеч, закрытых чёрным мехом, струились светло-голубые пряди волос — кто это был, если не Второй Предвестник, Дотторе?       — Доктор... — пробормотал Скарамучча и сделал шаг вперёд, но тут же повернулся к Казухе, едва заметно встревоженному. На губах последнего быстро возникла успокаивающая улыбка, и он произнёс:       — Всё хорошо. Иди же, — Каэдэхара отвёл взгляд, прежде чем вернуть его и податься вперёд с тихим: — Я буду ждать тебя, Скарамучча.       Скарамучча кивнул и, не говоря ни слова, направился к Дотторе. Он сжал свою руку в кулак, чувствуя вложенный в неё кленовый лист.

***

      — Знаешь, ты был таким невинным без своих воспоминаний! — воскликнула Паймон, переворачиваясь в воздухе. Люмин рядом с ней хихикнула, а Странник почувствовал, как у него раскалывается голова.       Они как раз шли от Храма Сурастаны, и, хоть у бывшего Предвестника не было никакого желания следовать за своими врагами, им оказалось по пути. А так же, по их словам, «они надеялись присмотреть за ним — чтобы ничего не натворил».       — Скажи это ещё раз, и я позабочусь о том, чтобы на рынках Сумеру появился такой товар, как мясо белого загадочного летающего существа, — процедил сквозь зубы Странник, не смотря в сторону Путешественницы.       Паймон ойкнула и спряталась за спиной своей спутницы.       — А-а-агх! — завизжала она, прикрывая голову своими маленькими ручками. — Если бы тут был Казуха, он бы не позволил такому как ты говорить столь жуткие вещи! Несмотря на то, что он выглядит очень милым, однажды он...       Но она прервалась, поняв, что её собеседники остались позади. Тут же вернувшись, она увидела удивлённо застывшего Странника и Люмин, остановившуюся рядом из-за интереса.       — Казуха? — Странник нахмурил брови, его выражение лица неопределённо изменилось.       — Ты знаешь его? — любопытствующе спросила Путешественница, заглядывая в чужие тёмные глаза.       — ...Нет, — солгал Странник почти как по привычке, но тут же поправил себя: — То есть... Ты о потомке клана Каэдэхара? Так он...       — Он владеет Анемо силами, прямо как ты, — Люмин указала пальцем на грудь Странника, где в золотом ободке сверкало доказательство признания богами.       — У него тоже есть Анемо Глаз Бога? — деланно удивился Странник.       — А ещё он спас нас от Мусо но хитотачи Электро Архонта! — воскликнула Паймон, кажется, искренне восхищённая. — Если бы не он, даже не знаю, где бы была Люмин сейчас...       — Всё со мной было бы хорошо, — вздохнула Путешественница, качая головой.       — И ему удалось отразить удар сёгуна Райдэн? — повторил юноша, в этот раз действительно шокированный. И как так вышло, что Казуха никогда не рассказывал ему об этом? — Ха-ха... А-ха-ха-ха-ха! — он нервно засмеялся, не обращая внимания на уставившихся на него Люмин и Паймон. В голове все мысли перемешались, и Странник смог успокоиться только несколькими минутами позже. — ...Вы не знаете, где сейчас этот ваш Казуха?       — Он ведь странствует по всему миру, может быть где угодно, — задумалась Паймон. — А зачем это ты его ищешь? Только не говори, что хочешь сделать какую подлость!!! Или продолжить месть Райдэн Гокадэн?!       — Со времени нашей первой встречи ума у тебя не прибавилось, — хмыкнул Странник, почему-то оглядываясь по сторонам.       — Ты!!! — вспыхнула Паймон. — Я даже не помню нашу первую встречу! Так нечестно!       — Казуха путешествует на «Алькоре», — настороженно произнесла Люмин, следя за только-только искупившимся Сказителем. — Я недавно получила от него письмо из Порт-Ормоса-       Путешественница не успела закончить предложение, как Странника уже и след простыл.       — Он удрал! — воскликнула Паймон. — Нам надо найти его!!       — Я не думаю, что он что-то сделает Казухе, — произнесла Люмин, прищуриваясь. — Да и тот вполне может за себя постоять... Оставим их.       Но она всё же внимательным взглядом проводила улочку, прежде чем они пошли дальше.       Возможно, это впервые, когда Странник так запыхался от бега. Холодный воздух резал горло, но он продолжал следовать ветру.       В первый раз ему благоволила судьба, ведь, ещё не опустился вечер, когда он прибыл в Порт-Ормос. Минув входные улочки, он заметил в толпе сумерцев светлые волосы с красной прядкой. Он быстро приблизился к нужному человеку и, дотянувшись до него, схватил за руку:       — Казуха!       В этот же момент вся толпа вдруг разошлась, оставляя только двух юношей взирать друг на друга.       Парень с белыми волосами, завязанными в низкий хвостик, и красной прядью среди них, удивлённо посмотрел на Предвестника. С его губ сорвалось неуверенное:       — Прошу прощения... мы знакомы?