ІІ
18 января 2023 г., 01:00
Странник чувствовал себя сломленным. Его только недавно «собрали по кусочкам», а он уже желал разбиться вдребезги вновь.
С каждым разом он разочаровывался в себе всё больше.
Он не поднимал глаза, хотя ощущал на себе взгляды матросов, когда Казуха проводил его по «Алькору».
«Скарамучча» много слышал об этом корабле ранее от Каэдэхары, но, разумеется, никогда не посещал. А сейчас его сюда же привёл Казуха, который и понятия о нём не имеет.
Он действительно безнадёжный дурак. Звание Фатуи ему и впрямь подходило.
— Так, — Казуха разлил чай по чаркам и сел напротив собеседника, — ты говоришь, что являешься тем, кто уничтожил школы Райдэн Гокадэн и привёл мой клан в упадок. И ты пришёл, чтобы сообщить мне это?
— Да. То есть, не совсем... — Странник спрятал глаза, совсем путаясь в словах.
И правда: зачем он пришёл сюда? Просто чтобы в очередной раз убедиться, что его никто не помнит? Даже человек, которого он...
Казуха с терпеливым ожиданием смотрел на него, прежде чем осторожно произнести:
— У меня чуткий слух. Я хорошо определяю, когда люди врут мне. И, похоже, ты говоришь правду, — он быстро глянул на своё отражение на поверхности чая. — Но мне неясны твои мотивы. Ни зачем ты решил привести Райдэн Гокадэн в упадок, ни зачем ты сообщаешь это мне. Это... странно, если спросить меня.
— Мне просто подумалось, что наследники падших кланов должны знать правду, — неопределённо ответил Странник, складывая руки на груди.
— Спустя все эти годы — ты делаешь это именно сейчас? — самурай настороженно посмотрел на него.
Странник поджал губы.
— Мне всё равно.
Казуха удивлённо вскинул брови, делая глоток чая:
— Нет, вряд ли. Иначе тебя не было бы сейчас здесь, — подумав, он добавил: — Как я могу называть тебя?
— У меня нет имени. Я всего лишь Странник, — юноша отвёл глаза, про себя думая: «А Путешественница мне какое-то странное имя дала.»
— Нет имени? Тогда я буду звать тебя семпай. Судя по всему, ты куда старше меня, — Каэдэхара неловко усмехнулся.
Странник недоумённо похлопал глазами и вдруг приопустил шляпу на глаза, пряча взгляд. Они некоторое время посидели в неуютной тишине, прежде чем самурай сказал:
— Смотря на тебя... Мне кажется, что я могу верить тебе. Верить, но не доверять, — он совсем слегка улыбнулся Страннику. Глаза того расширились.
— Несмотря на то, что я являюсь причиной краха твоего клана?
— Что ж, мне действительно интересно узнать, почему ты сделал это. И так же интересно узнать, почему не довёл дело до конца именно в случае с моим кланом. На самом деле, я уже начал возрождать кузнечное мастерство моей семьи. Кто знает, где бы я был сейчас, решись судьба моих предков по-другому, — Казуха задумчиво поводил пальцем по ободку чарки. — Я задаюсь вопросом, почему в моих воспоминаниях тем, кто погубил Райдэн Гокадэн, был потомок одного погибшего оружейника, который впоследствии был убит. Ты являешься им или же..?
Он не договорил, услышав смешок. Подняв взгляд, наткнулся на слегка усмехающегося собеседника. Тот произнёс:
— Можешь считать, что я и был им. Мной и впрямь двигала жажда возмездия Райдэн Гокадэн.
— И почему же ты не довёл дело до конца? — ронин прищурился, его лицо всё по-прежнему оставалось невозмутимым. — Тебя и в самом деле «убили»?
— ... — Странник опустил взгляд и бросил: — Мне стало скучно.
— Вот как? — Казуха глянул в окно каюты, и почему-то Страннику показалось, что он не поверил в его слова.
Внезапно дверь распахнулась и на пороге возникла капитан корабля. Оба юноши глянули в её сторону.
Бэй Доу скрестила руки на груди. От неё несло алкоголем, а повязка на глазу была слегка сдвинута с привычного места; и тем не менее, она не казалась пьяной.
— Вы не собираетесь ложиться спать? Ваши страсти на всю палубу слышно, — она тут же сменила позу и теперь упёрла руку в бок, поднимая бровь.
Казуха отчего-то смутился и ответил:
— Прошу прощения. Мы будем потише.
Бэй Доу опёрлась на дверную раму каюты и обвела их взглядом, задерживаясь на Страннике.
— Расскажешь о себе-ка, «Странник»? — она сделала акцент на его "имени".
Юноша мило усмехнулся:
— Я просто путешествую и надоедаю всем подряд. Что ещё обо мне рассказывать?
Казуха коротко посмеялся на его ответ и добавил:
— Он довольно эксцентричный человек.
— Вы же всего несколько часов знакомы? — несмотря на недоверчивый тон Бэй Доу, казалось, она забавляется сложившейся ситуацией. — Если бы я не знала тебя достаточно хорошо, я подумала бы, что ты привёл его сюда, чтобы избить. Впрочем, если надумаешь брать его с собой, то я не против, — подмигнула Казухе капитан и, махнув рукой, удалилась.
Каэдэхара тут же обернулся к собеседнику:
— Хочешь путешествовать с нами? — в его глазах цвета заката блестели искры добродушия. — Я ведь тоже путник. Можем странствовать вместе. Мне хотелось бы узнать, что побудило тебя отыскать меня.
Странник помрачнел — положение показалось ему удивительно знакомым.
— Как хочешь, — небрежно ответил он, надеясь, что его слова не звучали со слишком уж отчётливой надеждой.
Он оборвал свою же мысль — какой такой надеждой? Надеждой на что?
Ронин кивнул ему и заметил:
— Уже поздно. Угх, — он тревожно посмотрел на дверь. — Надо было спросить Бэй Доу о свободной каюте. Этой ночью можешь переночевать здесь, — Казуха повернулся к собеседнику с доброжелательной улыбкой.
— Э, — озадаченно моргнул тот. Странник поднял взгляд и глянул на небольшую — и единственную — койку в каюте. Его лицо слегка омрачилось: — Я на полу посплю, спасибо.
— Но ведь тебе будет неудобно, — возразил Каэдэхара, а Странник лишь махнул рукой:
— Всё в порядке, — и, опершись спиной на стену, демонстративно закрыл глаза.
«И почему ему не всё равно?» — только и подумал он, положив шляпу рядом, чтобы не мешала.
— Хорошо, — таки кивнул Казуха. — Добрых снов.
Он забрался на койку и потушил свечу, погружая каюту в темноту. Странник приоткрыл глаза и, покосившись на самурая, неслышно вздохнул.
И что с ним такое?
***
Ему снился сон о Казухе. О том, как он стоял перед Путешественницей, окружив их барьером, и спрашивал о возможности стереть себя из истории. — Скажи, в этом мире возможно изменить... прошлое? — Скарамучча сжимал чужую руку, его голос звучал бесстрастно, несмотря на бушевавшие внутри эмоции. Глаза Люмин удивлённо расширились, она замерла, не сводя с него взгляда. На её лице отразилось замешательство, словно она о чём-то вспомнила. — Подожди, почему ты спрашиваешь?.. Есть. Предвестник же усмехнулся, отпуская её ладонь: — Достаточно. Он хотел уничтожить Дотторе, собственными руками содрать кожу с каждого его клона и удостовериться, что тот долго, очень долго не будет умирать. Но если была вероятность, что он может обернуть время вспять... Спасти тех, кто пал от рук этого человека, тех, кто столкнулся с этой участью из-за одного лишь существования Скарамуччи. Он воспользуется ею без раздумий. — А? Что... Что такое? Зачем вы брались за руки?.. — непонимающе посмотрела то на одного, то на другого летавшая рядом Паймон. Люмин же досадно поджала губы, осознавая свою ошибку. — Неважно, — Скарамучча сложил руки на груди. В синих глазах сверкнул опасный блеск. — Я просто хотел отблагодарить её за помощь, — он развернулся и направился к светящемуся небесной лазурью дереву. — До встречи. Советую вам поскорее уходить отсюда. Он изменит. Он изменит всё и избавится от пут, сковывавших его на протяжении столетий. Он не вернётся. — А ты куда? — воскликнула Паймон ему вслед. — Эй, подожди! Ты ведь говорил, чтобы мы всё время шли за тобой! — Сказитель, стой! — Путешественница рванула с места и попыталась схватить Предвестника за края одежды — но тот уже исчез. — Быстрая реакция, — усмехнулся Скарамучча. — Но не думаю, что мы ещё когда-нибудь встретимся, — его голос ещё звучал, когда он растворился в потоках Ирминсуля: — С сегодняшнего дня имён «Сказитель» и «Кабукимоно» больше не существует. Те, кто погиб в Татарасуне из-за меня, заслуживают шанса на новую жизнь. — Эй, Сказитель! Ты же не будешь делать глупостей?! — доносился до него голос Паймон, ах, этой крикливой маленькой занозы в заднице. По правде говоря, я никогда не любил насекомых. Полчища этих мелких существ могут стать настоящей головной болью... Уничтожая их, я испытывал настоящее удовольствие. Но когда безобидные муравьи никому не угрожают, думаю, они заслуживают того, чтобы их оставили в покое... К счастью, всё можно исправить. Пришло время решить эту проблему раз и навсегда. Скарамучча, или, по крайней мере, то, что ещё оставалось от него — замер перед корнями Ирминсуля. Знания струились по его венам, заставляли кожу хладеть и волосы вставать дыбом. Он протянул руку — но застыл на месте. Он вспомнил об одном человеке. О единственном человеке, которого он не успел погубить. Каэдэхара Казуха. ... Этот юноша не был похож на других. Его честью был сам ветер, а судьбой — природа; его слова не значили ничего и в то же время значили слишком много. Он был настолько же благородным, насколько сильным, и даже в самые уязвимые моменты он не казался Скарамучче жалким. Казуха был благородным цветком, и Скарамучча не хотел окропить его кровью. Если бы... Если бы всё сложилось иначе, могли ли они с Казухой когда-то стать чем-то большим, чем простые напарники? В одной из реальностей, в одной из вселенных? ... Это... это больше не было важно. Ведь он сотрёт следы своего существования в этом мире.***
— Семпай, — раздался знакомый голос над ухом: открыв глаза, Странник увидел перед собой встревоженного Казуху. Он присел рядом, придерживая Странника за плечо. — Так и знал, что не стоило тебе позволять спать на полу. Шея болит, да? Странник непонимающе уставился на него. Нет, шея не болела, да и вообще такие человеческие неудобства его, как куклу, не беспокоили. Но не говорить же об этом в лицо почти-незнакомцу-которого-ты-тем-не-менее-когда-то-поцеловал? — Э... Ничего страшного. Со мной не стоит обходиться слишком мягко, — Странник потянулся, чувствуя под собой лёгкое покачивание корабля на волнах. — Вы не собираетесь скоро отчаливать? — Мы ещё пару дней побудем в Порт-Ормосе, — Казуха поднялся, подавая руку Страннику, но тот её проигнорировал и встал сам. — Стоит развеяться, не думаешь? — Да... гм, — кое-как согласился Странник, и, выйдя из каюты, они поднялись на палубу. Казуха поприветствовал нескольких матросов: судя по всему, они уже долгое время были знакомы друг с другом. Странника юнги же одаривали такими же заинтересованными взглядами, а кто-то даже подошёл спросить его имя. В конечном счёте юноши вышли в Порт-Ормос и, миновав город, оказались на равнине, через которую проходила тропинка, а невдалеке виднелся мосток для рыбалки. Казуха расслабленно ступал спереди, прислушиваясь к звукам природы. Странник позади шёл в шаге от него, не сводя взгляда.«Заходит солнце,
Цветы не могут найти покоя
Без защиты твоей»
Услышав стих, Странник даже замер. Ему не послышалось? Казуха... произнёс то же хайку, что и тогда? — Неплохо, — произнёс тихим голосом он, вставая рядом. Они молчали некоторое время, созерцая пейзаж вокруг, когда Каэдэхара резко обернулся, положив ладонь на ножны. Странник тоже повернулся и заметил невдалеке нацелившегося на них Плесенника. Он даже не понял, как резко махнул рукой: воздух разрезало ветряное лезвие и, достигнув врага, заставило того пасть, рассеиваясь. — Хороший удар, — восхитился Казуха, складывая обратно уже обнажённый было меч. Странник сомкнул губы и посмотрел на свою ладонь. — Ничего особенного. Я ещё... не особо свыкся с этими силами. Казуха с любопытством заглянул ему в глаза: — Хм? Ты получил Глаз Бога совсем недавно? — Вчера. — ... Странник невесело усмехнулся и глянул на свой артефакт, но больше ничего не сказал. Хоть при мысли о «внимании божества» его немного тошнит, но Глаз Бога — источник силы, ему незачем было от него отказываться. — В таком случае, — подал голос Казуха, приблизившись. — Я мог бы помочь тебе разучить некоторые техники, — он загадочно улыбнулся, встречая непонимающий взгляд Странника. — Зачем тебе это? Странник мог бы подумать, что этот человек просто очень глуп. Но, к несчастью, он знал Казуху слишком хорошо даже для себя, и мог точно сказать, что тот не был дураком. Хотя вся эта ситуация определённо казалась ему странной. Он так и не осознал причин собственных поступков, и просто думать об этом ему было уже тяжело. Что он тут делает? Он не знал. Но и уходить не хотел. Казуха же поглядел-поглядел на него и, наконец, вздохнул. — Тебе стоит больше верить людям. — Ни за что, — Странник одарил его сомнительным взглядом, но всё же согласился: — Ладно. Можешь попробовать. Каэдэхара прыснул со смеху и, вернув серьёзное выражение лица, пустился в объяснения. К несчастью, с Глазом Бога никогда не прилагается записка с инструкциями, так что приходится осваивать новообретённые способности самим. — С помощью небольшого количества элементальных сил я могу подняться в воздух, — произнёс самурай и секунду спустя поднялся на несколько метров над землёй, окружённый Анемо энергией. — Я думаю, что навыки скорее строятся на ощущении. — Ощущении? — недоверчиво поднял бровь Странник. Уже будучи на земле, Казуха подал ему руку и, когда тот принял её, он поднял их в воздух. — Ох! — Кадэхара улыбнулся, увидев, как Странник тоже застыл в воздухе на уровне с ним, а позади юноши возник круг из Анемо сил. Казуха не мог больше держаться, поэтому опустился на землю, рассеяв вокруг ветер, а Странник спустился за ним немного погодя. — Вообще не понял, как это произошло, — у него даже голова закружилась, хотя было ли это само по себе возможным? Он же кукла. И тем не менее, на мгновение он чуть не утратил равновесие; к счастью, Казуха всё ещё держал его за руку. — Похоже, ты можешь держаться в воздухе дольше, чем я, — ронин разжал их ладони и отошёл. — Попробуешь ещё раз? Странник кивнул и, сосредоточившись, вновь поднялся немного над землёй. Он чувствовал, как сила текла по его телу; казалось, что сейчас его мощь безгранична. Но, разумеется, это нельзя было сравнить с тем, что он чувствовал в качестве Вечного владыки сокровенной мудрости. — У тебя светятся метки на теле, — тем временем заметил Казуха, вырывая Странника из эйфории. Последний мгновенно уставился на самурая, заинтересованно поднявшего голову, и опустил взгляд ниже: его метки, скрытые под чёрным топом, и впрямь заструились светло-бирюзовым светом. В смятении он тут же опустился на землю, чувствуя, как заливается краской его лицо. — Э-это... эм... — он не знал, куда девать свои глаза, поэтому поспешно накрыл их своей шляпой, будто желая спрятаться за ней. — Ты невероятен, — искренне поразился Казуха. — Жду не дождусь увидеть тебя в бою. — Не стоит, — хмыкнул Странник. — Надо ещё потренироваться. — Тогда я буду рад послужить тебе наставником, — ронин улыбнулся, и Странник, вздохнув, снова взмыл в воздух. В этот раз он постарался подняться ещё выше. — А! — тихо воскликнул он, почувствовав, что Анемо силы больше его не держат, а элементальный круг позади пропал. Он уже задумался, как бы удобнее упасть, когда почувствовал, что чьи-то руки аккуратно подхватили его ещё в воздухе. Надо же... Его в первый раз поймали. — Ты в порядке? — спросил Казуха, приземляясь на землю и почему-то не выпуская из рук Странника. Тот поморгал. — Вполне. Я лишь не рассчитал время, — он сглотнул, почему-то удивительно взволнованный. Его всё-таки поставили на землю, и он отвёл взгляд в сторону. — Тогда я буду подстраховывать тебя, — улыбнулся Казуха. ...Это ещё зачем? Странник пробормотал: — Нет нужды. Несмотря на возражения, Каэдэхара всё равно ждал внизу, пока Странник осваивался с Анемо стихией, готовый поймать его в случае чего — и тот ничего не мог с этим поделать. — Ты хорошо постарался, — неожиданно похвалил его Казуха, когда они уже возвращались в Порт-Ормос. — Ничего сложного, — хмыкнул Странник. Ему нравилось чувствовать в себе новые силы, это вполне мог быть первый раз, когда ему вообще что-то нравилось как таковое. Но он не мог избавиться от ощущения, преследовавшего его со вчерашнего вечера. Ощущения... что он делает всё не так. — Должно быть, ты устал. Сходим в таверну? — предложил самурай и, так и не услышав ответа, воспринял молчание как согласие. Он провёл их в какое-то заведение, и, когда они сели за барный столик, Странник заметил: — ...Да это же питейное заведение, а не таверна. — Правда? Я не обратил внимание на название, — невинно улыбнулся Каэдэхара. Да уж, кто бы ожидал! Они — Казуха, вернее, — заказали традиционное инадзумское сакэ, и, попробовав его на вкус, юноша отметил: — Готовил явно не инадзумец, — он блаженно улыбнулся. — Но жители Сумеру тоже прикладывают усилия, достойные похвалы. — А ты ценитель, да? — вскинул бровь Странник, тоже делая глоток из чарки. — Я больше чай люблю. Особенно горький. Чем горче, тем лучше. Горечь с послевкусием горечи. Каэдэхара мягко рассмеялся на его слова. — О, в Сумеру этот напиток делают отменно, надеюсь, тебе уже представлялась возможность отведать. К сожалению, всё это время до сих пор в Сумеру «Скарамучча» лишь занимался планом по становлению новым божеством и ставил под угрозу самих жителей. Времени попить чаёк у него не оставалось. Странник покачал головой и ответил: — Нет. Я прибыл сюда не так давно, — он поставил локоть на столешницу и, подперев подбородок ладонью, задумчиво продолжил: — Знаешь, почему я так люблю чай? Он сам не знал, с чего вдруг разговорился. Но ему было приятно говорить и знать, что его кто-то слушает. — Почему же? — с интересом спросил Казуха, не сводя с него взгляда. — Впервые попробовав чай, я почувствовал только горечь, — начал Странник, предаваясь воспоминаниям и в то же время делая глотки сакэ. — С первого и до последнего глотка — только горечь, никакого сладкого послевкусия. Но рядом со мной сидела компания оружейников, и я чувствовал себя очень неловко. — Неловко? Надо же, — усмехнулся Каэдэхара. — Ты не похож на человека, который чувствовал бы себя неловко. Странник покосился на него, но лишь снова отвёл взгляд и продолжил уже тише: — Я не понимал, как завести разговор с людьми, не знал, чем они живут. Кто-то налил мне чая, и я взял чашку, чтобы чем-то занять руки. Я выпил одну чашку... и другую... и ещё. Ха-ха... — он прикрыл рот рукой, скрывая до странного искреннюю улыбку. — Сейчас вспоминаю об этом и не могу удержаться от смеха. Наверное, они решили, что я и правда без ума от чая. Казуха смотрел на него, может, немного удивлённый. Он отпил из своей чарки, прежде чем полюбопытствовать: — А теперь? — Теперь я успел попробовать почти все вкусы в этом мире, и горечь по-прежнему нравится мне больше всего, — Странник отстранённо махал ногами, не в силах достать до пола. — Острота и сладость нужны лишь для того, чтоб скрыть пресный вкус блюда. Но горечь правдива, горечь напоминает о том, какова наша жизнь на самом деле. Мне не нравится прятать истину за околичностями и недомолвками. Люди должны уметь смотреть правде в глаза. Он замолчал, осознав, что сказал слишком много. Теперь ему было неловко. Он никогда прежде не был так открыт с кем-либо. Даже Малой властительнице Кусанали едва ли удавалось выдавить из него несколько искренних фраз. А сейчас он... и правда высказал всё, что думал. Странник вздрогнул, когда Казуха подал голос: — Знаешь, ты очень интересный человек, — его лицо покрылось дымкой задумчивости, он смотрел на чарку в своей руке. — Ты мне нравишься. Пусть ты и... полон недосказанностей и странных моментов. Как ты вообще прожил несколько столетий с момента уничтожения Райдэн Гокадэн? — он усмехнулся, будто впервые задавшись этим вопросом. — А ты как думаешь? — хмыкнул Странник. — Вместо того, чтобы говорить обо мне, я мог бы ещё сказать по поводу горького чая. Например... горечь есть горечь. Чай не станет менее горьким, если ты заешь его какой-нибудь сладостью. Каэдэхара не отвечал, поэтому Страннику подумалось, что его слова оказали слишком мрачное воздействие на благородного самурая. Однако, повернувшись, он лишь увидел, как Казуха склонил голову на столешницу и, закрыв глаза, тихо сопел. — ... — на лице бывшего Предвестника отразилось разочарование. Он заплатил владельцу таверны и, закинув одну руку Казухи себе на плечо, а свою ладонь положив на его талию, вывел их из здания. Он протащил ронина так до границ города, постоянно слыша над ухом какое-то бессвязное бормотание. Что ещё за «Ещё, ещё»? О чём он там грезит? В конечном счёте Странник достиг той же равнины, где они тренировались ранее, и опустил Казуху на землю. — Хух, — короткий вздох. Он попробовал усадить Каэдэхару в какую-то удобную позу, но тот всё время клонился в сторону, и в результате Странник сдался, дав самураю опереться на его плечо. Темноволосый юноша посмотрел на мирно спящего Казуху. Он только сейчас позволил себе приглядеться к нему получше. Тот никак не изменился: всё такой же красивый, всё такой же нежный. Ресницы трепетали, а белоснежные волосы выбились из чёлки и падали на глаза. Странник опустил взгляд ниже, на губы самурая. Он всё ещё помнил то прикосновение. То сладкое, аккуратное прикосновение, переросшее в поцелуй и одурманившее ему голову. Казалось, с того момента прошло так много времени. А Казуха даже не помнил. Он даже не знал Скарамуччу. Даже не знал его имени. Он звал его уважительно, но это... это было неправильно. Он ведь... Избавившись от навязчивых мыслей, Странник вздохнул и негромко начал: — Знаешь, на самом деле, я... стёр себя из Ирминсуля. Поэтому ты не помнишь обо мне. Я хотел изменить прошлое, — он хмыкнул. — Иронично, да? Грешник, Предвестник Фатуи, вздумал исправить свои ошибки. Сделать что-то достойное. Но и это... по итогу и это ничего не принесло. Звучит жалко, верно? Жалко и ничтожно, — юноша стиснул зубы. — Такова была моя судьба с самого начала, — подняв голову, он взглянул на чистое небо. — Я бы спросил себя, о чём я думал, но, к несчастью, я и так знаю. Но... мне следовало подумать о тебе не просто как о человеке, — Странник снова перевёл взгляд на Казуху и, не сдержавшись, сжал его руку. Нежно — слишком нежно для такого, как Скарамучча. — Возможно.... Если бы я не был в Фатуи... тогда... я.... — на его лицо легла тоска. — Прости, Казуха.***
Очнувшись, Казуха обнаружил себя у склона; на равнине, где они со Странником практиковались. Рядом никого не было. Опустив взгляд, он увидел в своей руке незнакомую куколку.
