Лис искуситель

Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем. После дождя воздух течет простором, ощутимо расходится перед Данте, растекается смешанными струйками тепла и прохлады от висящих точек растворенного запаха земли, оставляя ему их острые проникновения, он наполнен шумом земли, мчащимся отовсюду. Бубновый король бродит по храму. Его собственные шаги и капли воды, падающие на пол, образуют маленкии лужицы. Он может слышать каждую капельку, упавшую с его волос. Иногда он слышит шелест ветра, а иногда скрип старых половиц. Особенно, когда ему помогает лисий слух. Храм наполнен пением цикад, непривлекательным для тех, кто не был здесь с рождения. Но Данте все равно. Он привык, и он знал, что означает каждый звук и что каждый звук влечет за собой. Пение цикад; это брачная серенада самцов, изощряющихся в своих попытках понравиться даме. Разумеется, девушки выбирают голосистых. В этот момен, Данте вспоминает один из дней, когда они с Габриэлем гуляли по лесу. Тогда, бубновый валет в первые увидел цикад. — Данте, а что это за насекомое?.— спросил мальчик, с эльфийскими ушками. — Это? Мой маленький друг, цикада.— говорит старший, сидя в тени, на огромном камне. — Данте, а сколько живут цикады?.— спрашивает мальчик с истинным интересом. — Большинство цикад имеют жизненный цикл, который длится от двух до пяти лет, но некоторые виды имеют гораздо более длительный жизненный цикл, вплоть до 17 лет.— отвечает старший своему, маленькому чаду. — Ого! А почему так много? — Такой необычно длительный для насекомых цикл жизни послужил причиной того, что в Китае цикада считается символом долголетия, вечной молодости и даже бессмертия.— со спокойной улыбкой, рассказал он. — Получается, для живых цикада является символом долгой жизни, счастья и вечной молодости?.— уточняет малец. — Именно!.— сказал Данте, усмехаясь и стряхивая листья с головы. Но это, всего-лишь воспоминание. — Тихо....— с грустью, прошептал он. Даже с пением цикад, которым был заполнен храм, было все равно жутко тихо. Было слышно, как каждая капля дождя падала на навес. Данте вздохнул. Он решил что-то с этим сделать. Бубновый король направился в сад. Он часто бывал там, находя какое-то чувство комфорта, когда бы он ни был. Может быть, это потому, что он провел там так много времени, чем где-либо еще. Или, может быть, это было так же просто, как умение играть музыку. Ему было все равно, почему; это не имело значения. Ему там понравилось. Вот что имело значение. Сад встретил Данте запахом цветов, и мокрой травы. Глубоко вдохнув этот сладкий, чудесный аромат, король на мгновение позволил себе слабую улыбку, которая тут же увяла — кто по-настоящему обожал этот запах, так это Габриэль. Он ненавидит себя. Решив играть на флейте, Данте сел на парапет фонтана. Достав флейту из рукава, тонкие пальцы начали медленно прикасаться к клавишам. Он сыграл, видя, насколько инструмент был не в ладу, но он не хотел исправлять это прямо сейчас. Важно было то, чтобы на флейте можно было играть, а это все, что его заботило. Он знает что делает. Бубновый глубоко вздохнул и начал скользить пальцами по клавишам, как и много лет назад. Он провел руками по клавишам, двигая октавы и нажимая все нужные клавиши. Теперь его игра была больше по памяти, чем что-либо еще. Его мозг переключился на автопилот, когда он вложил себя в музыку. Ничто сейчас не имело значения. Он не был бубновым королем, демоном или кем-то еще. Сейчас, Данте играл; флейта. Это все, что ему нужно было, именно сейчас. Музыка привлекла внимание тех, кто был в пределах досягаемости. Жители прервали свои голоса, чтобы лучше прислушаться. Это успокаивало. Звук дождя, теперь дополняла мелодия флейты. Звук флейты услышал и Сигацу. Он шел по коридорам на шум, казалось, что все остальное для него не имело значения. Он был очарован мелодиями. Когда Сигацу добрался до сада, он был удивлен, увидев там своего правителя, играющего на флейте. Но, не удивлен мастерством; он знал о его таланте. Он был удивлен тем, как сосредоточенно он играл, игнорируя все. Не желая перебивать, Сигацу просто сел слушать. **** Король сделал глубокий вдох и выдохнул с легкой улыбкой. — Здравствуй, Сигацу. — Здравствуйте, Данте-сама. Данте спокойно улыбнулся, медленно посмотрев на статуи их богини, богини Хоккайдо. — Вас что-то беспокоит?.— спросил Сигацу, сев напротив своим правителем.— вы кажется... Чем-то расстроены. Данте скучал; черт побери, как же он скучал по Габриэлю. Ему не хватало его улыбки и смеха, не хватало их совместных прогулок; больше никто не встречал его после собраний и не кидался радостно на шею. И видит богиня Хоккайдо, Данте готов отдать практически все, чтобы вернуть свое маленькое чадо, но он знает, что это невозможно, и нет ничего хуже этого чувства беспомощности. — Сигацу, спой со мной. — Как прикажете. Данте продолжил играть, а Сигацу начал петь. — Мир вновь хочет меня пленить, укутав тело мое ржавой цепью. Наивно полагают все, что я служить им буду верно. — Межвременная пропасть нас, давно уже всех поглотила. Давай же встретимся мы там, где не говорили раньше "Прощай". — Ненавидимый мною мир, написанный словно по учебнику, Одним августовским утром, в калейдоскоп меня захватил. — Когда бы мы не встретились, всегда улыбкой своею озаряешь Как и этот мир она, идеально написана. — Почти закончился пролог, но если слишком долго для тебя это ты можешь пропустить его, вот моя история: — Имея уже опыт и глубокие раны, собрав мужество, На скорости не видимой никому, я все же прыгнул за тобой. — Задремав увидел я мир, что без тебя День совсем обычный, класс и все друзья. Солнышко за окнами поезда, в пути. Утренняя тряска перед тем как сойти. — Все что нравилось мне, запах имело твой, везде где бы я не ходил, я слышал смех твой.. — В конце все что дорого нам, в итоге исчезнет. И выбора нет у меня, но я не дам тебе пропасть. — Знаю это мой долг! — Мы влюбились в мире, где не важно расстояние. Наша судьба и будущее все зависит от нас. Время идет и стрелки часов будто наблюдают. Давай же сами построим свой мир, где мы проживём столько глав. — Сколько сможем, вместе! Данте вздохнул, это было почти похоже на ночные посиделки в поместье Зонтика, когда они собирались на огромном диване в гостиной для просмотра фильма, как дети, бросались попкорном и карамелью, и все естественно, такое, обыденное. Пик попросил Феликса сходить за едой, и Ромео пошол с ним, не желая выпускать из своего поля зрения ни на секунду. Они ввалились в двери, толкались и хохоча, с полными пачками чипсов и газировки, и на мгновение Данте окутало теплом и спокойствием. Они еще живы. Они все вместе. — Что такое, Данте? Что-то случилось? — Просто устал на собрание.— нагло врет бубновый, теряясь в раздумьях. Жители Натадэра никогда не звал его «Данте». Так его звали лишь клоны. «И Габриэль...» — проносится вдруг в голове мысль, и бубновый король морщится так, словно целиком проглотил лимон. Злость на самого себя продолжала расти в геометрической прогрессии, и ничего с этим нельзя было поделать. — Еще ночь, пойдет спать.— сказал Данте, а затем направился в свою спальню.— хочется или нет, а сон все равно не помешает. — Как прикажете.