Under the blanket, i waited for you all day

✵✵✵

      Чимин напевает песню, которая не выходит у него из головы весь день, когда он отпирает дверь их дома. На его губах появляется мягкая улыбка, когда его встречает мелодичный голос Сокджина, подпевающего рождественской музыке, которая безостановочно звучит по радио с самого декабря.       — Я дома! — кричит он очень громко, слегка хихикая, когда слышит, как Сокджин вскрикивает. Это превращается в взрыв полного хохота, от которого он едва не валится с ног, пытаясь снять ботинки, когда слышит, как что-то падает на пол, а затем с уст Сокджина срывается череда проклятий.       — Неужели никто в этом доме меня не уважает? — раздражённо фыркает Сокджин, когда Чимин заходит на кухню, прикрывая рукой сердце и бросая на Чимина обвиняющий взгляд.       — Мы не виноваты, что вас с Хосоки-хёном так легко напугать, к тому же забавно — наблюдать за вашими реакциями, — отвечает Чимин с лёгкой ухмылкой на губах, когда он подходит ближе, наклоняясь над стойкой, чтобы притянуть Сокджина к себе для поцелуя.       Сокджин на мгновение ворчит ему в губы, но быстро перестаёт притворяться, что злится, и его губы таят на губах Чимина, когда они медленно двигаются друг к другу. Это длится недолго: кухонная стойка неудобно впивается Чимину в живот, а его пальцы на ногах начинают дрожать от необходимости стоять на них так долго, и ему приходится отстраниться раньше, чем хотелось бы. Но на самом деле, если бы это зависело от него, Чимин никогда не переставал бы целовать Сокджина. Или с любым из своих бойфрендов.       — Не думай, что этого поцелуя было достаточно, чтобы компенсировать то, что я чуть не получил сердечный приступ, — говорит Сокджин, как только они отстраняются, скрещивая руки на груди и выжидающе глядя на Чимина.       Чимин смотрит на него расширенными глазами, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. — Ты такой драматичный, хён, у кого ещё, кроме твоих парней, может быть код к дому и кто может сообщить, что они дома? — возражает он, и с его губ срывается ещё одно хихиканье, когда он видит озадаченное выражение лица Сокджина.       — Это мог быть грабитель, может быть, они пытались обмануть меня и заставить думать, что я в безопасности, прежде чем подкрасться ко мне и напасть на меня, — пытается объясниться Сокджин, говоря всё быстрее и быстрее с каждым слогом, слетающим с его губ, как он обычно делает, когда волнуется по пустякам. Они часто мягко дразнят его, говоря, что ему следовало подумать о том, чтобы стать рэпером, когда это происходит.       На этот раз Чимин решил не дразнить его за это, а просто качнул головой в сторону Сокджина в знак нежного веселья, прежде чем снова заговорить. — Как я могу загладить свою вину перед тобой, хён-и? — на мгновение они уставились друг на друга, а затем разразились хохотом, их глаза наполнились слезами от довольно неудачной попытки Чимина исполнить эгё.       — О боже, это было так плохо, пожалуйста, никогда больше так не делай, Чимин-а, — умудряется выдавить Сокджин между приступами смеха, его плечи трясутся, когда он пытается вытереть пару слёз, скатившихся с его глаз.       — Я не буду, обещаю. Я чувствовал, как внутри меня что-то умирает, когда делал это. Но на самом деле, чем я могу помочь тебе, хён? Что ты вообще пытаешься приготовить? — спрашивает Чимин, его голос полон любопытства, когда он жестами показывает на различные миски и ингредиенты, разложенные на кухонном столе между ними.       — Я собирался испечь имбирное печенье, так что ты можешь помочь мне с этим, — отвечает Сокджин, и Чимин не может сдержать восторженного взгляда, сопровождающего его, и тихого возгласа, который он издаёт. Он краснеет от смущения, но Сокджин тихонько хихикает, так что это того стоило.       — Да-да, пожалуйста, дай мне только быстро переодеться, а потом я помогу тебе, хён, — говорит Чимин, не скрывая своего волнения, и, обогнув стойки, быстро целует Сокджина в губы, прежде чем броситься вверх по лестнице. Смех Сокджина сопровождает его всю дорогу, а губы Чимина расплываются в яркой улыбке оттого, что он был причиной этого звука.       Он быстро переодевается в пару спортивных штанов и старую рубашку, которую не жалко испачкать, и бросает свою рабочую одежду на кровать, чтобы разобраться с ней позже, а затем быстро спускается по лестнице, на мгновение останавливаясь внизу, чтобы послушать, как Сокджин поёт песню Santa tell me.       — …когда я вижу, как он ходит по комнате. — присоединяется Чимин, заходя на кухню. Его руки обвивают талию Сокджина, заставляя их покачиваться в такт музыке, а на губах появляется ухмылка, когда Сокджин краснеет, его щёки и уши приобретают нежно-розовый цвет.       — Я думал, ты пришёл помочь мне, а не отвлекать ещё больше, — проворчал Сокджин пару мгновений спустя, притворяясь раздражённым, но Чимин видит его насквозь и понимает, что ему это нравится больше, чем он может себе представить.       Именно поэтому Чимин решает ещё немного повозиться с ним, медленно наклоняясь к нему, пока их губы не соприкоснутся, прежде чем резко отстраниться. — Ты прав, давай приступим к работе. С чего нам нужно начать? — вместо этого спрашивает он, закатывая рукава рубашки и осматривая посуду и ингредиенты, лежашие перед ним.       Сокджин на мгновение застывает рядом с ним, его глаза широко раскрыты и быстро моргают, когда он смотрит на Чимина, пытаясь осмыслить произошедшее, из-за чего Чимину трудно сохранять видимость спокойствия и не поддаваться смеху, бурлящему внутри него.       Проходит ещё пара мгновений, прежде чем Сокджин качает головой, и с его губ срывается тихий недоверчивый смех, когда он поворачивается к кухонной стойке. — Отлично сыграно, Чимин-а, отлично сыграно.       — Спасибо, хён, — говорит Чимин, наконец-то поддавшись смеху, упираясь руками в стойку и позволяя своему телу дрожать.       Краем глаза он видит, как Сокджин с лёгким весельем качает головой и подтягивает поближе пару ингредиентов, прежде чем снова начать говорить. — Сначала нам нужно смешать все сухие ингредиенты: муку, корицу, имбирь, пищевую соду, гвоздику, соль и мускатный орех.       Чимин быстро берёт себя в руки, встряхивает руками и разминает плечи, после чего берёт пару ингредиентов, о которых только что говорил Сокджин, и передаёт их ему, чтобы тот начал смешивать их вместе.       — Далее нам нужно будет смешать масло и сахар, пока они не станут лёгкими и пушистыми, ты можешь приступить к этому, а я помогу тебе, когда нужно будет добавить яйца и патоку, — мягко инструктирует Сокджин, отделяя нужное количество масла и сахара для Чимина, чтобы он мог смешать их вместе с помощью их маленького ручного миксера.       Они работают почти идеально, тихонько подпевая песням, звучащим по радио, пока смешивают все ингредиенты. Единственный маленький казус произошёл — это когда Сокджин роняет яйцо, когда Чимин пытался подражать глубокому баритону певца, и Сокджин не смог удержаться от смеха.       — Так, всё хорошо перемешано, теперь нам нужно разделить тесто на части и разровнять его, а затем убрать в холодильник, чтобы оно немного остыло, — говорит Сокджин, когда замешанное тесто превращается в мягкую коричневую массу.       — И как долго оно должно лежать? — спрашивает Чимин, помогая Сокджину разделить тесто на две части, раскатывая их, пока они не станут чуть толще его пальцев, прежде чем завернуть их в пищевую плёнку.       — Возможно, около часа, но не стоит оставлять их надолго, иначе их будет трудно раскатывать и вырезать формы, — отвечает Сокджин, беря две порции пряничного теста и убирая их в холодильник.       Они решают посмотреть серию дорамы, которую давно собирались посмотреть, пока ждут, когда тесто немного остынет. Чимин сворачивается калачиком на диване рядом с Сокджином, его голова покоится на плече Сокджина, а рука обхватывает его талию.       Их комментарии заполняют гостиную, они жалуются и спорят о решениях персонажей, с их губ срываются вздохи, когда происходит что-то шокирующее, и не успевают они оглянуться, как серия уже подходит к концу, и они оба бормочут обещания продолжить просмотр, как только закончат печь.       Сокджин рассыпает муку на кухонном столе, а Чимин берёт пряничное тесто и формочки для печенья, с восхищением и лёгким голодом наблюдая, как напрягаются мышцы Сокджина, когда он раскатывает тесто.       — Перестань пускать на меня слюни и возьми формочки для печенья, которые ты хочешь использовать, — поддразнивает его Сокджин пару мгновений спустя, и Чимин понимает, что смотрел на него дольше, чем думал.       Он немного краснеет от того, что его поймали, но быстро делает то, что ему говорят, перебирая множество формочек для печенья, прежде чем остановиться на формах: сердца, снежинки, Санты и ёлочки. Чимин переводит взгляд на Сокджина и видит, что тот тоже выбрал четыре разных формочки: звезду, трость, сапог и, конечно, обязательного пряничного человечка.       Чимин включает через колонки один из их плейлистов, и они подпевают ему, вырезая формы из теста, аккуратно выкладывая их на подносы, чтобы ни одна не сломалась.       Они заполняют печеньем три отдельных противня, прежде чем закончить со всем приготовленным тестом, и отправляют их в заранее разогретую духовку, чтобы они готовились около десяти минут.       Воспользовавшись случаем, Чимин снова притягивает Сокджина к себе, обхватывает его за шею и начинает покачивать под приятную мелодию, звучащую из колонок. Сокджин на секунду удивляется и издаёт тихий смешок, обхватывая Чимина за шею и позволяя ему вести их по кухне. Они танцуют вокруг и даже после того, как печенье испеклось, ожидая, пока оно остынет, прежде чем приступить к его украшению.       Украшение печенья начинается довольно гладко: оба сосредоточились на рисовании красивых форм и линий на печенье с помощью разноцветных карандашей для глазури. Однако, как это часто бывает в их семье, это длится недолго, и вот уже у обоих размазана глазурь по носам и щекам, и они пытаются удержать друг друга в вертикальном положении, так как от смеха у них трясутся все тела.       Чимин уже и не знает, кто это начал, у него болят мышцы пресса и щёки от того, как сильно он смеялся в последние пару минут, от того, как нелепо, но всё же мило выглядит Сокджин с огромной точкой красной глазури на носу и полосками голубого и розового на обеих щеках.       Он уверен, что выглядит так же нелепо, не зная, какие цвета украшают его лицо, но зная, что по крайней мере два разных цвета размазаны по его щекам. Чимин не может не радоваться этому: липкий и немного противный сахар на его лице стоит того, чтобы услышать в ответ громкий и заливистый смех Сокджина.

[ удалённая сцена ]

Чимин пытается сцеловать мазки глазури с лица Сокджина, но Сокджин густо краснеет и отталкивает его (в итоге они возвращаются к своей дораме и заканчивают тем, что съедают половину печенья, которое они испекли).