Три сестры

Ночь такая — знай убегай!

Если не хочешь «ай-я-яй»!

На уме грошей чемодан,

А в руке пляшет ПАПАГАН ©

      Что делать, когда рыба уже попалась в сеть? Мой сорок восьмой навык гласит: быстро сматывать снасти и сваливать вместе с уловом. Но не в этот раз. Потому что боги романтических комедий снова решили выпустить против меня северного пушного зверя.

***

      — Сделай ещё пару фоточек нашего друга с разных ракурсов и давай валить отсюда, — сказал я Займокузе.       Тот кивнул и стал протискиваться ближе к центру фанзоны, чтобы снять звезду стриптиза во весь рост. Через пару секунд я потерял его из виду. Шоу подходило к концу, диджей наконец выключил Чайковского. «Кальмарушки» вышли на центр сцены, поклонились беснующимся девчонкам и на радость им сбросили свой овощной прикид, оставшись в одних тоненьких стрингах. На фоне всяких Дайконов с Огурцами Хаяма выглядел излишне худым и замученным — на секунду мне стало его жаль.       «Хорошо, что Юикипедия этого не видит», — подумал я. Стоило мне только вспомнить о Юкино, как тут же зазвонил мобильный. Легка на помине.       — Проветрилась? — спросил я.       — Где вы? — ответила она вопросом на вопрос.       — «Вы» — это кто? Я возле сцены, Займокуза гуляет по фанзоне, Нии-сан в баре.       — Я возле центрального входа, — испуганно сказала сестра.— Тут полиция приехала. Сейчас внутрь заходят.       Внутри меня шевельнулось нехорошее предчувствие. Надо СРОЧНО отсюда сваливать, пока не поздно. И чем быстрее, тем лучше.       — Спасибо, что предупредила, — как можно спокойнее ответил я, хотя огонёк тревоги уже вовсю разгорался внутри.       — Сейчас соберу всех в кучу и идём к тебе. Стой там, где стоишь, внутрь не заходи.       — Хорошо, — ответила Юкино и сбросила звонок.       В этот момент кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся. Довольный Йоши-кун показал на камеру и после большой палец — по всему видно, охота выдалась удачной.       — Только что сестра звонила, — «порадовал» я друга. — Там полиция приехала. Надо исчезнуть по-тихому, пока мы им на глаза не попались. Как несовершеннолетних нас первыми примут.       — В любой момент готов. Но где же Королева-мать?       Я не стал напоминать Стишастику во сколько ему может обойтись последняя цитата — было не до того.       — Она в баре зависала, когда я её последний раз видел. Побежали за ней.

***

      — Нии-сан! Нии-сан! Вы нас слышите! Проснитесь!!! Сестра приоткрыла один глаз.       — Где мой стильный розовый чепчик? — спросила она с лёгким нажимом, глядя куда-то в пространство между нами сфокусированным на бесконечность взглядом.       — Напротив вас на столе лежит.       — Хорошо… — блаженно улыбнулась Хару и снова улеглась лицом на руки.       — Нии-сан, там облава. Полиция приехала. Надо домой срочно. Идти можете? Харуно в очередной раз приподнялась и вяло попыталась встать.       — Не-а… — констатировала очевидное она, глядя под стол. — Могу, но не сегодня.       Мы с Займокузой переглянулись.       — Деваться некуда, надо выносить, — предложил я.       — За Королеву-мать готов хоть всю Японию отдать, — ответил Йоши-кун.       Мы взяли сестру под руки с двух сторон и потащили её к выходу настолько быстро, насколько смогли. Она при этом пыталась помогать нам поступательными движениям ног, но это скорее был косплей ходьбы, чем она сама. Танцуя такой замысловатый танец, мы приближались к выходу, перед которым маячили фигуры трёх полисменов в чёрной форме. Они осматривали всех выходящих из клуба, а у тех, кто им не нравился, проверяли документы и содержимое карманов. Деваться было некуда, и мы пошли напролом.       — Та-а-а-к, и кто это у нас такой нарядный? — спросил, глядя на Нии-сан инспектор, который был у них за старшего.       — Тут девушке плохо стало. Наверное, что-то не свежее скушала. Или во время танцев укачало. Нам бы её домой доставить, — предложил я.       Полисмен задумчиво окинул взглядом нашу троицу.       — Чем-то вы мне не нравитесь. А чем — не пойму. Давайте-ка мы личный досмотр произведём. Что у вас в карманах?       — Пусто там, — уверенно сказал я.       — Можете подтвердить? — попросил инспектор.       — Легко! — сказал я и вывернул карман. На пол предательски выпал пакетик обезболивающего, который я положил туда перед походом в клуб. Маленький пакетик из фольги, совсем без надписей. Я совершенно про него забыл. Я было дёрнулся, чтобы его поднять, но в этот момент…       — СТОЯТЬ! — жёстко сказал инспектор. — Такахата! — позвал он сержанта. — Изымите вещественное доказательство, барышню с передозом срочно в госпиталь, чтоб не завернулась, а этих подозрительных типов в машину.       — Так это же парацетамо… — попытался возразить я.       — Пока что это ФАСОВАННОЕ НЕИЗВЕСТНОЕ ВЕЩЕСТВО, — криво усмехнулся полицейский. — А что оно на самом деле — экспертиза установит.       — Ладно я. А их-то за что? — спросил я, кивая на Займокузу и Нии-сан.       — Да все вы, наркоши, одним миром мазаны. Девку вон в передоз вогнали, ходить разучилась. Поехали в отделение, там разберёмся.       — Стойте! Отпустите их! — раздался откуда–то сбоку крик Юкипедии.       «О, Ками… только её тут не хватало».       — Она с вами? — спросил инспектор. — Нет! — не сговариваясь ответили мы с Займокузой.       — Это моя сестра, мой брат и мой… друг! — гневно заявила Юкино. — Они не совершали ничего противозаконного, следовательно…       — Следовательно, присоединяйся к ним. Поедешь с ними в участок. Сдаётся мне, вы из одной шайки-лавочки.       Я вздохнул. Иногда желание улучшить ситуацию приводит к противоположным результатам.       Через пять минут Нии-сан увезли в госпиталь на «скорой», а мы втроём уже сидели в микроавтобусе с зарешёченными окнами, на входе в который у нас отобрали мобильные телефоны.       Ещё через пять минут к нам присоединился «Энцо Гинацци», который был в истерике, слезах и соплях. Два сержанта, которые заталкивали его в машину, ржали не переставая, как сумасшедшие.       — Представляешь, какие глюки ждут этого дебила? — спросил один, давясь от смеха.       — Не представляю, — ответил второй, хихикая. — Он что — и вправду остатки товара сожрал?       — Да… инспектор попытался у него наркоту как вещдок изъять, но этот клоун в рот закинул и проглотил. Там, правда, немного оставалось — продаван неслабую выручку сегодня поднял. Инспектор у него во-о-от такой пресс наличности конфисковал.       — А не завернётся? Как думаешь?       — Не, не должен. Он же не герычем торговал и не крэком. Но расколбасит его знатно. А утром его на освидетельствование повезём. "Веселуха" в таких количествах из крови испариться не успеет.       Энцо испуганно посмотрел на меня своими расширенными зрачками и сказал: «А с тобой, Фиолетовый, я как раз в бетоне и не плавал!» — и помахал обеими руками.       Ещё через пять минут к нам присоединилась неистово сопротивляющаяся Шизо-сенсей и невозмутимый, словно удав, Дзидо.       — Я буду жаловаться! Это беззаконие!!! — кричала Хирацука. — Юкио!!! Почему ты молчишь?! За что нас сюда засунули! Скажи им что-нибудь!       — Багиня, сбавь градус, — успокаивал её Дзидо. — У меня двадцать восемь приводов и всего лишь две судимости. Если б кипишевал так каждый раз — было бы уже двадцать ходок минимум. Я у них в базе пожизненно — что я докажу? Расслабься. Утром братва подгонит адвоката, напишем отмазку и поедем домой. Сегодня у нас будет ночь любви в обезьяннике.       — Как ты можешь… — попыталась продолжить Шизо-сан и в этот момент увидела меня и осеклась. Видели бы вы её лицо…       — Хикигая!!! ЧТО? ТЫ? ЗДЕСЬ? ДЕЛАЕШЬ? — грозно спросила она.       — Видимо, то же самое, что и вы, сенсей. Мы тоже незаконно задержанные! — отозвалась из темноты Юкино, которую Шизо-сан пока не успела рассмотреть.       — А-а-а-а!!! — закричала Хирацука в ужасе. — Юкиношита… или как там тебя сейчас!!! Ты тоже? За что мне такое наказание!!! Как вы тут очутились?       — Мы за сестрой пришли, — на ходу выдумала новую версию Юкино.       — КОМАЧИ???       — Нет, за Нии-сан.       Хирацука облегчённо вздохнула.       — И где она?       — Увезли в госпиталь. Как-то ей поплохело неожиданно.       Сенсей медленно закрыла лицо руками.       — Ками, за что мне всё это… Я ведь чувствовала, что не нужно было идти в этот стрип-бар… Это конец, конец… Я воспитала чудовищ в клубе волонтёров…       — Багиня, успокойся, — приободрил её Дзидо. ДетЯм нужно расслабляться, точно так же, как и нам с тобой. У них тоже работа нервная. Вспомни себя школьницей.       — Я в старшей школе по стрип-барам не шастала!       — Ну и зря. Сейчас детишки более продвинутыми стали, в натуре. Всей семьёй выгуливаются, смотрящая их пасёт. Всё по понятиям. Зато ты в их возрасте, помнится, отколошматила полшколы, пока тебя не дисквалифицировали за жестокое обращение с гопниками.       — А ну замолкли там! Сидим тихо! — заорали снаружи, и мы на секунду замолчали.       Двери автозака открылись и внутрь салона затолкали ещё одного арестанта. Он был в ветровке с капюшоном на голове, который не давал рассмотреть лицо.       — Полна коробочка, — услышал я голос инспектора. — Заводи, поехали в участок.       Когда машина тронулась, синий свет неонового кальмара на фасаде клуба на секунду осветил внутреннее пространство нашей передвижной тюрьмы. В этот короткий миг я успел рассмотреть совсем рядом с собой до боли знакомую белобрысую физиономию. Сеньор Помидор тоже не смог просочиться сквозь заброшенную сеть.       Хирацука, судя по всему, тоже узнала последнего члена нашего экипажа и теперь тихо ныла, уткнувшись в плечо своего криминального бойфренда. Дзидо бережно приобнимал боевую подругу татуированной по самые кончики пальцев лапой и что-то нежно мурлыкал ей на ушко. Хаяма сидел сгорбившись, закрыв лицо капюшоном куртки. Юкино с видом Курису Магису, косплеящей Сару Коннор, бледная как стенка, пребывала в прострации. Займокуза лихорадочно прижимал к себе сумку с фотоаппаратом. И лишь наркодилер Энцо Гинацци блаженно улыбался всем присутствующим и шептал одному ему понятные слова.

***

      По приезду в полицейский участок нас встретил хмурый дежурный инспектор Накамура и две больших зарешеченных клетки.       — Что за улов сегодня? — спросил он у сержанта, который нас привёз.       — В «Кальмаре» сеть наркоторговцев накрыли. Один, правда, все вещдоки съел при попытке конфискации и сейчас лыка не вяжет, зато потом второго поймали с пакетом кокса, красиво запечатанным.       — Чудно. А то мне эти жалобы на «Кальмар» вот уже где, — провёл ладонью по горлу Накамура и окинул нас взглядом. — Что-то много их. Неужели все дилеры? Или вы всех подряд гребли?       — Да не, — ответил сержант. — Вот этот татуированный — бригадир якудза, он в базе есть да и вообще личность известная. С ним какая-то дама мутная, из той же организации, судя по поведению. Ну и несовершеннолетнего стриптизёра выловили — теперь есть реальная зацепка, чтобы этот притон закрыть наконец.       — Освободите нас сейчас же! — зачем-то крикнула сенсей.       — Вот видите, — кивнул на неё сержант. — Точно якудза.       — Разведи-ка их по камерам, а то поздно уже, — распорядился инспектор. — Мальчиков налево, девочек направо. Разбираться с ними утром будем.       Хирацука с Юкино зашли в правую клетку, нас же сержант затолкал в левую, которая располагалась напротив. Щёлкнул замок.       — Побудете здесь до утра, — сказал Накамура. — У нас по закону есть семьдесят два часа, поэтому насколько надолго вы тут зависнете, зависит от вас самих. Утром приедет дознаватель и будет с каждым разбираться отдельно. Вы можете хранить молчание, потому что всё, что вы скажете, может быть использовано против вас. У вас есть право на один телефонный звонок. Кто будет звонить?       — Я хочу позвонить! — ответил я инспектору.       — И я тоже! — отозвалась Юкино.       — Про меня не забудь, служивый, — сказал Дзидо. — А покурить можно? Уши пухнут.       — В тюрьме потом покуришь, — ответил ему Накамура. — Эй, несовершеннолетний! А ты папу с мамкой порадовать не хочешь? — обратился он к Хаято.       — Нет, — хмуро отозвался Хаяма.       — Ну и ладно. Тогда я буду вызывать вас по одному. Звонить будете с казённого телефона. Один звонок каждому. Начнём с тебя, — кивнул он Юкиношите.       Щелкнул замок, Юкино вышла из клетки и зашла вместе с инспектором в застеклённую комнату дежурного. Накамура вручил ей древний кнопочный мобильный, с которого сестра сделала один короткий звонок.       «Интересно, кому она звонила?» — подумал я.       Следующим был Дзидо. Он говорил дольше сестры и как-то более пространно, что ли, о чём свидетельствовала его яркая мимика и жесты.       — Теперь ты, — сказал мне инспектор, когда Дзидо вернулся в клетку.       Вместе с Накамурой мы зашли в дежурку, где он вручил мне казённый коммуникабельный девайс.       «Кого мне набрать? — подумал я, вертя в руках мобильный кирпич десятилетней давности. — Сестра наверняка уже позвонила Юна-саме, стало быть отец тоже всё узнает. Может быть, Комачи? А что она сможет изменить?»       И вдруг на меня снизошло озарение… Юи! Вот тот человек, которому я полностью могу доверять. Который не подводил меня в трудной ситуации и, наверное, никогда не подведёт. Отбросив сомнения, я набрал хорошо знакомый номер.       — Хикки… Почему так поздно? — спросила Юигахама заспанным голосом.       — Юи, у нас проблемы, — ответил я. — Нас тут полиция задержала. Меня, Хикинон, Харуно, Займокузу и Хирацуку-сан. А, ещё Хаяму.       Примерно с минуту Рыжик пыталась осмыслить, что я ей только что сказал.       — Я что-то ничего не поняла, — призналась она в итоге. — Сенсей проводила с вами какую-то экскурсию и это не понравилось полиции?       «Ага — в стрип-клуб».       — Нет!       — Вы вчетвером поймали Хаяму и это… а потом сенсей сдала вас в полицию?       — Юигахама, не гадай, я не могу долго говорить, — начал злиться я. — Мы в полицейском участке недалеко от клуба «Радужный кальмар».       — Ой… — дошло, наконец, до неё. — Ничего не понятно, но так вас жалко. Вам что-то принести? Что-то нужно?       — Ничего не нужно. Просто если нас будут искать, скажешь где мы находимся. Про сенсей лучше пока не распространяться, а то её с работы выгонят. Давай заканчивать, конец связи.       — Хикки, я всё равно к тебе приеду! Я принесу…       Что она собралась принести, я не успел услышать, потому что Накамура решительно отобрал у меня трубу и сбросил звонок.       — В камеру, — кивнул он мне.       Я переступил порог клетки, за мной закрылась дверь и щёлкнул замок.       — Спокойной ночи, малыши, — сказал инспектор и отправился нести дежурство в свой стеклянный «аквариум». Мы остались наедине с ночью и сами с собой.

***

      Спать не хотелось совершенно. Было довольно холодно и как-то безнадёжно. Я начал думать, что ожидает нас утром. Выгонят нас из школы всех вместе с Хирацукой-сан или всё же ограничатся какими-то другими наказаниями? О том, чтобы выйти сухим из воды я уже и не мечтал. А мысли о завтрашней стрелке с футболистами вообще затерялись на фоне тех грандиозных неприятностей, которые свалились на нас в последние часы.       Я оглянулся вокруг. Кроме наркодилера Энцо, который задремал, в двух камерах больше никто не спал, но все сидели тихо. Молчание неожиданно нарушил Хаяма.       — Как вы в клуб попали? Неужели по мою душу пришли? —неожиданно спросил у меня белобрысый.       — Хаяма, ты слишком себя переоцениваешь, — ответил я. — Вот прям и школьный психолог, и бригадир районной триады, и смотрящая клана — все за тобой охотятся. Ха-ха, как смешно. По твою душу пришли лишь мы с сестрой, да друг наш литератор. Кстати, успешно пришли.       — Мне уже всё равно, — ответил Хаяма. — Я попался, теперь моя жизнь полетит под откос.       — С чего бы это? — спросил я. — Ну из балета тебя, положим, выгонят. Да и «Кальмар» скорей всего прикроют. Но… разве это так важно?       Хаяма неожиданно посмотрел на меня глазами, полными боли. Я удивился.       — Ты ничего не понимаешь, — сказал он. — Танцы, балет — это для меня было всё. Меня в жизни больше ничего не интересует. Думал: окончу школу, стану совершеннолетним — и поступлю в колледж искусств, чтобы профессиональным танцором стать. А теперь…       — Постой, Хаяма, ты же из бизнесовой семьи, — спросила Юкиношита из клетки напротив. — Разве ты не должен был унаследовать родительское дело?       — Должен, но не обязан, — сказал Хаяма. — Потому что я ненавижу всё, что связано с предпринимательством. Бизнес никогда меня не привлекал.       — О чём они там трут? — спросил Дзидо у Хирацуки.       — Мне кажется, между ними есть конфликт, — предположила сенсей. — Только не пойму, на какой почве. Как — пока ещё! — школьный психолог, я это слушаю с огромным интересом.       Мы с Хаямой переглянулись.       — Похоже, наша запланированная ВСТРЕЧА сегодня не состоится, — сказал он. — Предлагаю решить всё здесь и сейчас.       — Не возражаю, — согласился я. — Всё равно до утра делать нечего. Тогда в открытую играем. Мы сфоткали тебя во время овощного танца. С открытым лицом… и задницей тоже.       — И как мне это теперь может повредить? — спросил Хаяма. — Из труппы меня по-любому выгонят, клуб закроют, из школы скорей всего тоже выпрут. Плюс — наша классуха, она же школьный психолог, сидит в камере напротив и всё слышит. Ты не находишь, что твой компромат несколько потерял в цене в этих условиях?       — Возможно, — согласился я. — Но есть же ещё твои родители…       — Судя по всему, они сейчас в поисках меня и вскоре обо всём сами узнают. Так что твой козырь оказался слабоват.       — Хорошо, а что тогда ты можешь мне противопоставить? — поинтересовался я. — Ну, кроме того, чтобы меня побить?       — Эй, «белый»! Я за этого пацанчика мазу тяну, если что. Он мне Багиню вернул, мля буду, — прокомментировал из угла камеры Дзидо.       Хаяма скривился, как от зубной боли.       — Да не собирался никто тебя бить. Так… напугать хотели.       — Не вышло, — усмехнулся я. — Более того, ты своими пугалками расшевелил муравейник. Вернее, гнездо шершней.       — Мне уже всё равно, — сказал Хаяма. — Предлагаю признать, что наше противоборство закончилось вничью.       — И как ты себе ЭТО представляешь? — спросил я. — В студсовете должна править одна сила. Мы не хотим тебя там видеть.       — Багиня, я в восторге! Тут у пацанов реальная стрелка, в натуре! — снова обратился Юкио Дзидо к своей арестованной пассии. — Они власть в школе делят.       — Не знаю, сколько мне ещё оставаться их классным руководителем, — зло прокомментировала новость Хирацука, — но живыми они в студсовет точно не попадут, обещаю.       — Сенсей, дайте им свои вопросы спокойно решить, — предложила вдруг Юкино. — Не стоит угрожать, вы ведь здесь на таких же правах, как и мы. В школе будете приказывать.       Челюсть Хирацуки упала ей на грудь.       — Так у вас тут заговор! Мафия, якудза, «Коза Ностра»! Хикигаи против Хаямы…       — Не против Хаямы, — возразил неожиданно Хаято. — Мне этот студсовет и даром…       — Впрочем, как и мне, — признался я. — Власть — это ложь. Дерьмище просто. Хуже добрых девушек и офисного планктона. От неё нужно держаться подальше.       Хаяма посмотрел на меня.       — И как вот это твоё заявление понять? Выходит, студсовет нам обоим никуда не упёрся, — сказал он.       Мы посмотрели друг на друга слегка растерянно.       — Хаяма, закралось подозрение, что мы воевали сами с собой, — собрался, наконец, с мыслями я. — Но я твоих мотивов не пойму, ты моих — из-за этого война. Давай друг другу открыто расскажем, кто чего хочет. Давай ты первый. Чего ты добиваешься и почему против меня пошёл?       — Я боролся за контроль над студсоветом, потому что меня об этом попросила одна девушка. Таким было её желание. В который раз за сегодня он меня удивил.       — Ты золотая рыбка, что ли? Выполнять девчачьи желания? Дамский угодник? — спросил я.       — Нет, Хикигая… — ответил Хаяма. — Просто я… очень виноват перед ней. И не перед ней одной.       — Как интересно! Столько нового узнаёшь о своих учениках, сидя с ними в одной камере, — сказала Хирацука-сан.       — В двух разных, сенсей, — поправила Юкино.       — Ладно, пусть будет в одной тюрьме, — исправилась сенсей. — Кажется, я вас перебила. Не останавливайтесь, продолжайте.       — Честно говоря, я ничерта не понял, — признался я. — Чтобы понять твою мотивацию влезть в это дерьмо, тебе придётся ВСЁ рассказать. Терять нечего, давай уже.       Хаяма тяжело вздохнул, окинул взглядом сокамерников и начал свой рассказ.       — В детстве мы ходили в один детский садик — я, Хина и Миура. Я был очень жадным мальчиком. Хотел, чтобы всё было только по-моему и забирал себе все лучшие игрушки в игровой комнате. Однажды родители купили мне робота-меха на батарейках. Он такой красивый был, умел ходить и стрелять маленькими ракетами метров на пять. Сначала я выгнал из игровой комнаты всех детей. Остались только мы втроём — Хина, я и Миура.       «Хаясик, дай поиграться!» — попросила Миура.       «Не-е-е-т, мне мама сказала никому этого меха не давать, потому что он дорогой. Ещё сломаешь».       «Хаясик, лучше дай, а то я воспитательнице пожалуюсь!»       Я вцепился в игрушку и сказал: «Нет. НИ-КО-ГДА!»       Хина всё это время сидела на коврике рядом с нами в обнимку с куклой и хихикала — точно так же, как сейчас, когда про яой рассказывает.       «Ну, я тогда жаловаться пошла», — сказала Юмико и направилась к двери. Я не столько испугался, что меня отругают, сколько того, что отберут моего крутезного робота.       «Ах так! — сказал я. — Ну держись!»       Кровь или что-то там другое ударило мне в голову. Я схватил со стола тарелку горячей манной каши, которую нянечка принесла из столовой пару минут назад и вылил её на спину Юмико. Самое удивительное, что орать начала Хина. Она в тот момент своей кукле отломала и руки, и ноги — от стресса. А Юмико просто остановилась и тихо заплакала.       Потом была скорая, врачи… Последствия моего поступка были ужасными. Всю смену нянечек уволили за то, что не уследили за мной. Юмико два месяца не ходила в садик, лечила ожоги. Мои родители отвезли в ожоговый центр тонну денег, полностью оплатив лечение. Хина перестала интересоваться мальчиками после того, как врачи при ней обкладывали её лучшую подругу всякими компрессами. Увидев, что я с ней сделал, она теперь считает, что однополая любовь это хорошо, а мальчик плюс девочка — нет.       Юмико полностью вылечилась, хотя на её спине остались шрамы. Она простила меня, но я себя — нет.       И когда она это поняла, сказала мне: «Что ж, если тебе так будет легче — будешь выполнять мои капризы». Я согласился.       Когда мы поступили в старшую школу, она загадала желание, чтобы я сделал счастливыми всех девчонок в Собу. И я полтора года занимался воплощением, хотя мне лично это и даром было не нужно. Все девушки хотели разного, но я справлялся.       А потом Юмико пожелала стать королевой школы. Одной, единственной. Отказать ей я не могу — слишком перед ней виноват. Теперь вы всё знаете…       В участке стояла мёртвая тишина, прерываемая лишь только тихим покашливанием Дзидо и нечленораздельным бормотанием Энцо. Юкипедия плакала, уткнувшись в плечо сенсей, которая сидела с обалдевшим видом.       — Нифига себе пироги с котятами, — наконец подала голос Хирацука. — Да вас же всех поголовно к психиатру надо. Ох, и повезло же мне с классом… Хикигая, теперь твоя очередь. Поделись психопатологиями.       — А что тут рассказывать? Ироха обратилась в клуб волонтёров за помощью. Из её рассказа мы поняли, что она стала марионеткой Хаямы. Мы просчитали, к каким печальным последствиям приведёт установление в школе хаямовской диктатуры и решили избавить Ироху от хаятовского ига. Хаяме это не понравилось, мы повздорили… Завтра после выборов должно было решиться, кто из нас главный.       — Какой-то детский сад, — сказала сенсей. — Хикигая, а тебе не приходило в голову, что тобой тоже кто-то манипулирует? Использует тебя втёмную?       — Это не я! — поспешила сказать Юкино.       — Разве что кот, — сказал я.       — Дурацкая шутка, Хикигая! — вспылила Шизо-сан. — Не ко времени и не к месту. Я бы на твоём месте серьёзно задумалась, кому выгодна ваша с Хаямой борьба. Возможно, есть кто-то третий? Впрочем, когда я вернусь в школу, я озадачусь этим вопросом.       — Если нас всех завтра не выгонят из старшей Собу вместе с вами, сенсей, — грустно заметил Хаяма.       — Это — да, — со вздохом согласилась Хирацука.       — Может, покемарим хоть часик? — предложил Дзидо. — До рассвета всего ничего, а в семь утра новая партия арестантов прибудет. С ночного рейда наряд всяких гоп-стопарей привезёт, начнут нас уплотнять. Рекомендую всем поспать.       — Я не против, — сказала Шизо-сан. — Давайте укладываться.       И в этот момент со стороны входной двери раздался звонок. Дремавший в дежурке инспектор Накамура встрепенулся и посмотрел на экран видеофона.       — Какая-то несовершеннолетка в шесть утра в участок ломится, — сказал он, зевая. — Арестанты, это не к вам, часом?       — А можете её описать? — попросила сенсей.       Накамура снова глянул на экран.       — Среднего роста, на голове «дуля» сбоку закручена, миниюбка и грудь четвёртого размера, — охарактеризовал он пришедшую.       — Это Юигахама Юи, — констатировала очевидное Хирацука. — Хорошая девочка, пустите её к нам.       — Ага, — сказал инспектор и нажал кнопку блокировки замка. Массивная металлическая дверь медленно отворилась. Юи переступила порог, одновременно роясь в сумочке.       —Йо! — успел сказать я, прежде чем Рыжик выхватила здоровенный воронёный ствол и направила его на инспектора.       — Свободу Хикки и Юкинон! — яростно крикнула она.       Дзидо насмешливо посмотрел на меня и сказал:       — Боньчик, походу, к тебе тут твоя Клайдушка с волыной в гости заявилась.