ARSeven: железный, но живой

      — Доброго утра, — Арс стоит над кроватью.       Антон вздрагивает и отползает к другому краю, картинно закатив глаза.       — С твоей рожей уже не доброе.       — Тем не менее, здравствуйте.       — Иди на хуй, — Шастун потянулся, скинул с себя одеяло, опёрся на руки и сел, — Арс не ответил, подвёз коляску ближе и протянул Антону руки, чтобы помочь пересесть, — Отстань, я сам, — Шаст хлопнул по его ладоням, потянулся к коляске.       — Это не подвергается оспариванию, — андроид, не обращая внимание на сопротивление Антона, болтающегося в его руках, взял его под подмышки, и усадил, поставил костлявые стопы на подставки и разогнулся, — Вам привычнее сперва завтракать, а потом принимать душ, или наоборот?       — Да ебёна мать, мне привычно жить без тебя, — Шастун крутанул колеса и отъехал от АРСа, нахмурившись. — Нахуя мыться сейчас? Ты ж меня вечером прополоскал.       — У вас удивительно большой словарь мата, — Арс наклонил голову, согнувшись над Антоном, — Он случайно не вытесняет из памяти общеупотребительную лексику?       — Иди н... — опять начал Антон, но замялся, задумался. А парада. Не вытесняет ли? — Это... отстань, короче.       Он показательно отвернулся и поджал губы. Звучит, как вызов. Надо научиться фильтровать речь. В противном случае Антон потеряет к себе остатки уважения.       — Предлагаю вам позавтракать, — андроид сцепил руки за спиной, стоя перед насупившимся Антоном, даже не смотрящим на него, — Я изучил ваши запасы провизии и вариативность блюд крайне невелика, но на скорую руку могу приготовить макароны с сыром, сделать яичницу или омлет, или банально сварить пельмени. Но в их сроке годности я не уверен, так как стёрлась маркировка.       — Там бич-пакет есть в шкафчике.       — Это крайне неполезная для вас пища.       — Не еб... — Шастун снова осёкся и скрестил на груди руки, — Мне всё равно. Я хочу доширак. Острый.       — А я не хочу изучать информацию по лечению гастрита. Ещё возражения?       Андроид звучит спокойно, не повышает голос, улыбается, но, очевидно, будь он человеком, то сбежал бы от Антона, у которого до сих пор детство в жопе, вперемешку с капризами и муторной вредностью.       — Полагаю, лучший выбор, всё-таки, макароны?       Антон не голоден. Он вообще не ест по утрам. В лучшем случае, ближе к обеду, даже после него. Такова жизнь студента: ужинать на завтрак, обедать на ужин, завтракать..никогда. Даже если он в бессрочном академическом отпуске.       Робот не дождался ответа и увёз Шастуна на кухню, игнорируя всякое недовольство, теперь покрываемое какой-никакой, но цензурой.       Арс достал из шкафчика пакет дешёвых «красноценных» макарон, поставил кастрюлю с водой на плиту и зажёг газ.       — Слушай, — Антон руками закинул ногу на ногу, — а что будет, если ты обожжешься?       — Ожог.       — Чё, прям волдырь? — зелёные глаза округлились. Неужели он настолько приближен к человеку?       — Нет, просто прожжется «кожа». Скорее, это тонкий силикон. Мне стоит объяснить состав?       — Не-ет, мне плева-ать,— Антон потянулся и крутнулся на месте, выглянул в окно. Снежно.       Пока Шастун зачаровано смотрел на падающие крупные хлопья снега, Арс успел доварить макароны и поставить порцию в белой квадратной таре на стол.       — Приятного аппетита.       — Да не хочу я есть, — ноет Антон, сдвигая нижнюю челюсть в бок.       Странная привычка, но живёт с ней уже много лет.       Шаст читает в принуждающем взгляде Арса призыв «ешь». Стоп. Он, наверное, сам выдумал это? Андроид не может менять выражения глаз, не может эмоционировать вне программы, а значит, нет в нем специального прищура, чтобы им стращать какого-то конкретного Антона, который всё-таки берет в руки вилку и лениво скоблит ей эмаль, не глядя, кладёт в рот. Неплохо. Забрал тарелку и переставил на подоконник, снова развернулся к окну, чтобы не видеть помигивающего синего диода напротив.       — Тебе бы стиль сменить. Шмотки однотонные твои бесят, ужас просто, — Антон периодически закидывал в рот пару-тройку макаронин, опираясь скулой на свободную руку, выражая максимальную возможную незаинтересованность.       — Это униформа, она оптимальна для работы в доме и за его пределами.       — Да похуй, — фыркнул Шастун и тут хлопнул себя по лбу. Ненадолго же его хватило, — Блять.       Фу.       Отвращение к себе поднято еще на уровень, хотя, кажется, уже достигало предела. Стоило только на секунду отвлечься от самоконтроля...       — Хорошо, Антон Андреевич, я займусь этим.       Шастун больше не реагировал и только следил за слипшимися снежинками, перекатывая мысли о том, насколько жалок.       — Кофе или чай? — робот вынул из шкафчика белую чашку, нажал на кнопку электрического чайника.       — Ничего, — бросил Антон, отодвинул от себя тарелку и закрыл глаза, уложив голову на согнутые руки.       Через пару секунд, услышав едва уловимый стук, он снова поднял голову и увидел высокий прозрачный стакан с водой.       Арс начинает раздражать навязчивостью.       — Я же сказал, не буду ничего.       — В вашем теле крайне мало жидкости, — оправдался андроид, — А так же недостаток витамина D, из-за которого вы очень активно потеете во сне. Так же нужно восстановить солевой баланс, но этим займёмся позже.       Солевой, значит... Вроде не Питер.       — Ёбаный сыр, отстань от меня со своими лечениями.       — Вы ведь ничего не делаете для того, чтобы снова ходить.       Антон на секунду замолчал, недовольно сведя к переносице брови.       — Это... Не твоё дело.       — Вы ошибаетесь, Антон Андреевич, — Арс забрал тарелку и скинул в мусорный пакет, висящий на стене, остатки еды, — Сейчас я могу вам помочь, но вы должны захотеть этого сами. В конце концов, ноги ваши.       — Совсем как человек говоришь, железка, — выдыхает Антон, потирая лоб. Он не хочет ничего делать. Не хочет, потому что нет смысла.       Смысл был в бесконечных гулянках до утра с замёрзшей жопой, в секторе газа, орущем из колонок, в Эде, с которым всё это было. И уж точно не такой-то машине пытаться его образумить, как минимум потому, что это ЕГО ноги.       Шастун сдвинул стакан к противоположной стороне подоконника и упёрся подбородком в сложенные замком пальцы. Воду Антон не выпил.       Арс вышел. Ненадолго, правда. Не больше десяти минут, которых Антону едва ли хватило на полное погружение в пучину миллиардов собственных недостатков. Принёс махровые носки и свитер с уебанскими оленями, пухлявый и выцвевший, но единственный тёплый, найденный в комоде.       — Вам нужно подышать свежим воздухом.       — Ты мешаешь мне самокопаться, отстань, — буркнул Шастун, не поднимая головы, поэтому вибрация шевелящихся челюстей дошла до плеч.       — Антон, Вам нужно хоть иногда покидать квартиру, выходить в социум, — голос андроида стал строже, но никакого отклика АРС всё равно не получил, а потому молча, уже ничего не доказывая, он развернул коляску так, чтобы видеть лицо Антона, — Это обязательная для выполнения рекомендация.       Он надел на него свитер, кое-как заставив просунуть в рукава руки, натянул носки на осунувшиеся стопы. Шастун пытался этому противиться и откатываться назад, пока Арс не прижал кресло спинкой к стене и не упёрся в колесо коленом.       — Посидите спокойно.       — Нихуя ты не угадал, — рычит Антон, пытаясь оттолкнуться от плеч робота. Мышечные, трапеции чувствуются, суставы, ямки все... Качественный. Совсем как челловек.       Арс не двигается ни на миллиметр, и в конце концов Шастун уже одетый оказывается в коридоре, показательно сложив на груди руки, чтобы показать самое большое своё недовольство, которое только может изобразить.       — Где ключ?       — На тумбе, — булькнул Антон, надвинув на глаза шапку.       Андроид стал искать на квадратном ящичке с дверкой, но увы, не нашёл ничего. Слишком много всего накидано сверху: и одежда, и мусор, и хлам: колечки, билеты, фантики.       — Вы уверены, что он здесь?       — Ой бля... — Шастун вздохнул, крутнул колёса, откатился назад, поднял кроссовок, видимо, уже не имеющий пары, и протянул роботу связку на кольце, — На, ищейка.       Арс похлопал глазами. Магия. Ключа точно не было, но теперь это значения не имеет.       Нужно было вывезти Антона на улицу, но, учитывая ширину лестниц, это будет достаточно запарно.       С горем пополам, держа коляску за какие-то еле живые ручки, под регулярные ругательства Шастуна на каждой ступеньке, они спустились и даже отъехали от подъездной двери.       Под ругань АРСевен вывез Антона на тротуар, а после в парк за домом, где, почему-то, никого не было.       Сковыривая со снежного одеяла куски, Антон швыряет их в Арса, равнодушно смотрящего куда-то за линию горизонта, скрывшуюся за многоэтажными серыми домами.       Он перевёл взгляд на свою заснеженную водолазку на пару тонов темнее цвета глаз, стряхнул с неё размазанные крупицы снега.       Антон повторил манипуляцию снова, кинув комочки уже в две разных части тела: плечо и ногу. Робот отряхнулся, прищурился.       — Что вы делаете?       — Раздражаю тебя, — прошипел Антон с хитрым лицом, уже снова формируя в ладонях снежок.       — Я не способен испытывать раздражение, как и другие эмоции, Антон Андреевич.       Теперь Шастун даже разочарован. Скорее, конечно, его маленький и вредный внутренний Шастунёнок, но это не так важно, потому что в любом случае взрослый Антон дует губы и хмурит брови.       — Да как так-то? Скучно же.       — Я не человек, не забыва...-       — Заткнись, — бросает Шастун, закрывая уши, — Не напоминай. Не хочу об этом думать. Вообще думать о тебе не хочу, тем более о том, что ты жестяное подобие человека.        Арс кивнул и поднял голову к небу, оценивая длительность снегопада.       — У вас есть особые причины презирать именно меня?       — Поверь, есть, — агрессивно кивает Антон, — И не одна.       Пауза. Самоанализ. Пока был жив Эд — и ему, и Антону было кристаллически насрать на существование железок. Было, пока один из них не переехал его на менее железной, блять, тачке.       — Ладно, одна.       — Какая же? — Арс тряхнул с его шапки скопившиеся горкой снежинки.       — Поймёшь, как вырастешь, — отмахнулся Антон, откатываясь назад от него, цепляя на колеса кривые куски мокрого снега.              АРСевен не понял, как он может вырасти, но промолчал. Должно быть, это не так уж важно.       Антон скоро замёрз, и началась долгая и муторная дорога наверх. Шастун скорее висел на роботе, чем на коляске, потому что она веры в свою крепость не вселяла, и, конечно, активно повторял словарь сорокашестиэтажного мата, всегда хранящийся в голове.

* * *

      Пока Шастун отогревался, завернутый в одеяло около батареи в гостиной, Арс собрал остатки подушек, которые вчера отвоевал Антон, и загрузил в стирку.       Шастуну неебически скучно, потому что в телефоне ничего интересного не происходит, а все социальные сети удалены во избежание общения с кем-то, тьфу-тьфу-тьфу.

* * *

      — А-а! Ты убийца, я так и знал! — завопил Антон, подъехав к двери в ванную.       Зелёные подушки крутились вместе с барабаном в компании воды и пышной пены, переливающейся в блике диодов на потолке.       — Что, простите?       — Ты – убийца!       — Я не убийца, — отшатнулся Арс, подняв бровь.       — Они же задохнутся!       — Они – подушки, — собрался осадить робот, но решил, что спорить с двадцатилетним мальчишкой, до сих пор уверенным, что квакушки могут умереть – бесполезно, — Ну, в смысле, лягушки, — он успокаивающе развёл руками, — И в стиральной машине есть воздух.       — Блять, да ты их в космонавты готовишь или куда? — Антон крутнул колёса, и пихнув Арса в сторону, въехал в комнатку, чтобы спасти любимые подушечки.       Не сказать, что андроид оказывал хоть какое-то сопротивление, видимо, надеясь, что Антон просто не найдёт последовательность кнопок выключения.       — Космос? При каких он тут делах?       — Отжим, мать твоя нокия.       Шастун нервно обнажимал все кнопки, надеясь остановить центрифугу стирально-пыточной машины.       — Вообще-то, бабушка, — подметил андроид, отодвинув руки Антона, чтобы закрыть собой панель с сенсорами.       — А, — Антон, судя по всему, не ожидал вообще какого-то ответа, поэтому захлопал глазами, — мать тогда кто?       — Хуавей восемь А.       — Почему ты научился шутить именно сейчас, когда мои квакушки на волоске от смерти? Сгинь нахуй.       — Вода польё...-       Антону уже было насрать на все аргументы, приводимые Арсом: он просто выдернул шнур машинки из розетки, придержав такую же бесчеловечную, но синеглазую машинку плечом. Дергая дверцу-иллюминатор на себя, уже в который раз Шастун перебрал все маты в своей памяти.       — Да как, нахуй, открывается эта ебаная железка?       — Может, стоит сказать «пожалуйста»?       В АРСевене внезапно появился какой-то генератор сарказма, который совершенно и полностью не нравится Антону, потому что отлично зеркалит.       — Может, тебе стоит пойти на хуй?       — Не думаю, что я там буду полезен, — улыбается Арс, делая шаг за порог, — Ну, я полагаю, вы самостоятельно тут справитесь, да?       — Нет! — Антон хватает его за штанину, чуть ли не вываливаясь из коляски, — Помоги их достать. Им там плохо!       — Что насчёт «пожалуйста»?       — Тебе не фиолетово?                    — Нет. Что ж, удачи вам с квакушками.       Робот развернулся и зашагал в комнату, то ли протирать пыль, то ли мыть пол... Занятий множество. Шастун знатно засрался, пребывая в постоянной апатии, состоящей из самоненавидства, самокопания, самоплаканья и саможрания всякой хуйни, крошки от которой даже орда тараканов не унесёт за три захода.       — Подожди, — Антон прикусил губу и сжал пальцы. Проявлять вежливость крайне сложно вообще, а в отношении андроида – и того хлеще, — Помоги их достать, пыж... пожа.. да пож...ёл нахуй, манипулятор хренов. Кто чей хозяин вообще?       Он вспылил и почти закричал, махая руками. Чего это вообще железяка с каким-то там интеллектом будет перед ним пальцы в веер складывать? Антон хозяин квартиры, Антону подарили это металлически-проводное чмо, Антону нужна помощь, Антону, фактически, и принадлежит эта сраная система искусственных мышц и титановых костей.       — Я не ваша игрушка, я ваш помощник, — напомнил Арс и, добыв из шкафа какой-то древний пылесос, пошёл в гостиную.       Он ночью изучил квартиру почти вдоль и поперёк, чтобы не искать необходимое в случае чего, и не дай боже, спрашивать у самого Антона. Да наверное, он и не знает ничего. Фактически – да, он хозяин квартиры, практически – нет, он как будто чужой. Никакого интереса к её целостности он не проявляет, а это, между прочим, его кокон, где он уже о-очень давно прячется от мира.       Шастун ещё повоевал с машинкой, но в итоге ничего не смог сделать, воткнул шнур в розетку обратно, чтобы квакши уже достирались, выехал и скрылся в своей комнате, врубив телевизор на какой-то совершенно идиотской передаче, немного интеллектуальнее «Дома2». Мелодрама какая-то отвратнейшая, ни сюжет, ни актёры, ни декорации, ни костюмы за душу не берут, а значит, включил он «Россия1». Помозолив этим глаза минут пятнадцать, под жужжание полу-мёртвого пылесоса в соседней комнате, Антон пролистал ещё каналы, и в конце концов остановился на «Карусели», где крутится «Свинка Пеппа», и переполз на кровать, обняв квадратные подушки, одетые в новые наволочки.       Они с лягушками никогда не сравнятся, они совсем не родные, они..ну не Квакушки! АРСевен заглянул в комнату, высунувшись из дверного косяка.       Телевизор крутит новую серию «Я Свинка Пеппа, хр. Это мой младший брат Джордж, хр. Это мама-свинка хР. А это папа-свин, ХРЮ МАТЬ ВАШУ.»       В недоумении прищурившись, Арс нажал на выключатель на стене, чтобы загорелся свет.       — Теперь ясно, почему у вас подушки тонут.       — Что-то не нравится – дверь знаешь где, лягушко-убийца, — Антон картинно отвернулся, сведя брови, и крепче скрестив на подушке руки.       — Для меня не имеет значения то, что вы смотрите, но более чем уверен, это не способствует вашему развитию, — пауза, — Если вам не два с половиной года, конечно.       Робот прошёл в комнату и уложил одну из триптиха подушек на батарею, ибо остальные уже разложил сушиться по комнатам.       — Квакуня! — совсем по-детски подпрыгнул Шастун на кровати, потянул руки к игрушке, — Дай, дай её сюда, — он, повторяя жест грудничков, несколько раз сжал и разжал пальцы.       — Она мокрая.       — Мне похуй, дай лягушку!       «Вас точно только по ногам стукнуло?» — чуть не ляпнул Арс, но вовремя закрыл динамик. Антон бы мало того, что обиделся, ещё бы и снова нырнул в тоску, что прямо противоположно задаче андроида.       — Они высохнут за пару часов, батареи горячие. Пожалуйста, подождите.       Антон скрипнул зубами и нахмурился, но кивнул.       Несколько часов.       — Раз ты лишил меня квакушек, то заменяй их.       — Мне обнять Вас, вместо них?       — Чего?       — Вы сказали быть вместо лягушек, которых Вы обнимаете.       — Ебанулся? — Шастун вжался в мягкое изголовье кровати, руками подтянув ноги к себе. Арс шагнул к нему, — Э, свали, не трогай меня, — он вытянул ладони вперёд, в готовности отпихнуть от себя железную тушу.       — Как скажете, — робот остановился и пожал плечами, ещё не успев развести руки, чтобы обнять Антона.       Ему неизвестен истинный смысл объятий. Да, ему знакомы многие психологические книги, вложенные в его память, говорящие о том, что они понижают тревожность, уровень стресса, дают какое-то чувство защищённости, в кровь выбрасываются окситоцин и эндорфин, дают ощущение удовлетворения, но как это возможно – загадка. Может, люди сами так решили, поэтому привыкли, и теперь все это – только самовнушение, эффект плацебо.       А если думать, что объятия – отвратительны и вредны, то будет ноцебо: станет хуже. Все идёт от головы.       Хорошо, что Арс не подвержен таким убеждениям.       — Мне нужно прибрать здесь. Вы не против?       — Да тебе же поебать, чё спрашивать-то?       — Да, вы правы. В любом случае я должен поставить вас в известность, это ведь ваша спальня.       Антон закатил глаза и попытался вытянуть из под себя одеяло. Работала бы у него поясница и ноги, всё бы далось легко, но сейчас трудно даже как-то сдвинуться без помощи рук, которые сейчас заняты тем самым одеялом. Дергая края покрывала во все стороны, Шастун намаялся и просто упал назад, даже не планируя уже укрываться.       — Вам помочь?       — Нет, — отрезал Антон, пока Арс ещё не произнёс последние пару звуков.       И робот отстал от него, занялся уборкой. Пыль, мусор, валяющиеся по комнате толстовки, тенёты на серых обоях. Он бы нисколько не удивился, если изначально они были белыми. Исшорканный колёсами паркет, в компании чёрных резиновых следов, вызывал жалость у чистоплотной машины. Ну, что-то похожее на жалость. Досаду, наверное. То, какой она может быть.       Прошло больше часа, а Антон так и лежал, не шевелясь. Будь у него дрель, он бы уже просверлил ход на улицу глазами. АРСевен стёр пыль с подоконника и сдул остатки из угла, посмотрел на тощее тело, свернутое кривым калачиком, очевидно, замерзшее. Плед, в котором он сидел, пока грелся в гостиной, там и остался, а одеяло он так и не вынул из под своей тощей задницы. Арс щёлкнул кнопкой выключателя, и лёг рядом, сзади Шастуна. Очевидно, он не может уснуть не из-за отсутствия тёплой укрывашки сверху, а из-за квакши, глазами-пуговками смотрящей на него с батареи. Антон не реагировал, хоть и знал, что за спиной лежит железное тело, но Арс без тормозов и с явным стремлением даже к самым абсурдным целям, потому продвинулся ближе и, заведя руку под один бок, а другую уложив на другой, он обнял его.       — Слушай, — начал Антон, вздохнув, — ты совсем материнской платой поехал? — пока его голос звучал спокойно, но сейчас вдруг соскочил на крик, — Съебись с моей кровати!       Время с утра прошло быстро, сейчас почти десять вечера, поэтому новая цель Арса – усыпить Антона и заняться остальными домашними делами.       — Просто засыпайте, — тёплая широкая грудь прижалась к выпирающим лопаткам.       Какого-то черта Арс тёплый. Видимо, он устроен как тёплый пол, с микро-батарейками внутри. Побрыкавшись, Шастун всё же закрыл глаза. Ладонь на ребрах напоминала о слишком очевидном человеке, но делала все с точностью до «наоборот»: она лежала не на животе, а на костях, не гладила, не щекотала, и, словом, не делала вообще ничего лишнего, что свойственно было Эду. И хорошо. И пусть. Не так уж и больно.       В конце концов Антон заснул.