ARSeven: железный, но живой

      Ночью Арс уходит: Антон спит, обхватив тонкими руками неудобную квадратную подушку, а ещё нужно много чего сделать, чтобы квартира, сейчас похожая на место шествия Мамая, стала похожа на нормальный человеческий дом. Приборка даже ему теперь кажется крайне нудной процедурой, учитывая масштаб работы. Все по стандарту: протирание пыли, мойка окон, полов, шкафчиков на кухне и вне неё, собирание пыли по коврам, которые, конечно, лучше бы в чистку, и выбиваются из этой мутной нудятины только обои или кресла, истыканные осколками. Видимо, Антон в порыве сильного гнева, швырялся посудой или вазами. Может себе позволить, в ноги-то ничего не воткнётся, а колеса не жалко – ну сдутые и сдутые, один хер он не выезжал из квартиры до сегодняшнего дня. Антону-то никак, а вот АРСевену придётся делать ремонт. Пока андроид аккуратно вынимал стекла из стен, Шастун что-то уронил в комнате, и, судя по звуку, разбил. Да у него мания всё рушить.       Арс пришёл: он рукой сбросил торшер со стола, и переворошил всю кровать, даже в ногах, которые априори двигаться не должны, но почему-то, сейчас сокращалась мышца на правой голени. Значит, не все потеряно, как робот и предполагал.        Антон чуть ли не скакал по матрасу, бубня непонятные заклинания на эльфийском, страдальческим голосом, постанывая. Зрачки под веками Антона нервно забегали, и Арс не нашёл ничего лучше, кроме как снова улечься рядом, и обнять его, крепко прижимая к себе, чтобы он не дёрнулся и не приложился головой о тумбу.       Удивительно, но Шастун почти сразу успокоился, вдавившись острыми лопатками в пресс робота, перекинул его руку через себя, закрепляя пальцы где-то под грудью. Он не знает, что это совсем не тот человек, к которому он привык,  не знает, что не человек вовсе, но спит теперь спокойно, закутанный в одеяло, под мощными руками Арса.       Утром он снова уйдёт: вряд ли Шастун обрадуется его присутствию, поэтому он встаёт, пока ещё темно, что в принципе для воронежской зимы – норма, кладёт подмышку Антона нагретую сухую колбаску-Квакушку, и скрывается в домашней работе, убедившись, что больше крушить здесь нечего, а сам Шаст крепко спит.       Антон спит неебически долго, поэтому Арс приходит будить его словами матери в голове: «Всё царство небесное проспит», данными в напутствие к пробуждению.       — Антон, доброе утро.       — Тебе сказать, куда тебе пойти?       — Я догадываюсь, но по программе обязан спросить, — робот с заинтересованным видом наклонился голову, —Так куда?       — На хуй,— Шастун чётко разделил на слоги, закрываясь одеялом с головой.       Никакой благодарности за спокойную ночь, но, в целом, она и изначально не входила в планы.       — Однообразно, — качает головой Арс, практически рывком содрав покрывало, а с ним и одеяло с Антона, — Второй час дня, пора вставать. Я записал вас к психологу на четыре сегодня, нужно привести себя в порядок.       Шастун округлил глаза.       — К психологу? — его голос дрогнул, и Арс понял: очевидно он сделал что-то не так. Ещё немного и Шастун заплачет, опять превращаюсь в капризного ребёнка, — Ты считаешь, я больной? У меня с головой проблемы, да? — у него задрожали губы.       АРСевен виновато вскинул брови.       — Не в этом дело, вам снятся кошмары, и я... — Арс только пытался ему помочь, возможно выбить рецепт на какие-то действенные успокоительные, вернуть спокойный сон, но Антон вдруг закричал, лишив возможности закончить мысль:       — Я, блять, не сломан! — Шастун ударил руками по пододеяльнику, — Не нужно меня чинить и исправлять! Я нормальный! — взвесив смысл сказанного, он замялся, но быстро заменил, — Адекватный. Вы, суки, все меня ко врачам суёте, а я, блять, такой же человек! А ты вообще чёрт железный! — Антон по привычке потянулся к тумбе, чтобы взять светильник, но ничего на нем не было, и пальцы ухватили только кусок воздуха, —Да, не могу ходить, но с головой у меня всё прекрасно! Подумаешь, блять, я спать не могу без каких-то Квакушек. Сегодня же спал как-то, а ты..ты! — сейчас ему хотелось затопать ногами или лягнуть Арса, но он был вне доступа, в нескольких шагах, внимательно слушая всё, что ему кричит несчастный Антон, не способный признаться даже себе, что ему действительно нужен психолог, если ещё не психиатр, — Исчезни! Пожалуйста, исчезни из моей жизни! — голос сел, и Шастун запищал от боли, разгорающейся внутри.       Он рыдал, стирая шершавыми ладонями слезы с горячих щёк, пока Арс смотрел на него отрешённо, непонимающе.       — Простите, — голова робота опустилась, а чёлка подпрыгнула у лба, — Я не хотел вас обидеть. Думал.. — индюк тоже думал, да в суп попал. Чтобы избежать такой участи, АРСевен тряхнул головой и снова поднял взгляд, сменил мысль, — Я отменяю запись. Что будете на завтрак?       Антон знает, что ответ «ничего» не канает, а поэтому сквозь влажный всхлип выдавливает:       — Пельмени.       Ну, пельмени, так пельмени.       Арс уходит на кухню, ставит кастрюлю с водой на огонь и забывает о ней на двадцать минут.

* * *

      — Я должен помочь вам переодеться.       — Блять, ну майонезом же капнул, не кончой. Чё пристал?       — Это не поддаётся обсуждению, Антон Андреевич. Это не займёт много времени.       И снова войны. Шастун гоняет по комнате, чуть ли не вписываясь в стены, Арс уже не пытается его догнать и просто стоит посреди комнаты, сложив руки на груди так, что серая футболка, единственная высохшая за ночь, перекинута через них, и слегка покачиваеися от вихря, образуемого Антоном, пролетающим мимо.       — Ха-ха, живым не дамся! — хохочет Шастун, снова выкручивая колёса.       В конце концов, АрСевен хватает коляску за спинку, тут же выставляя вторую руку перед Шастом, чтобы попросту не улетел, и он ударяется грудью, а это прекрасный повод состроить ещё более несчастного больного, чем он на самом деле есть.       — А-ау! Больно, умираю.. Спасите, он меня убивает, он агрессивный, мама! — нарочно громко завопил Антон, надеясь, что какой-то датчик в Арсе это уловит, — Мама! — но ничего, увы, не произошло, и в конце концов, естественно, под матерные песнопения, андроид надел на тощее тело ебучую серую кофтёшку.       Нет в нем никаких датчиков, никаких улавливателей, значит, ничто Антона не спасёт, если вдруг.       — Так, — выдохнул Арс, облизнув губы, и они заблестели. У него и слюни есть? Чё? — Поскольку вы отказываетесь идти к психологу, а социализировать вас надо, я предлагаю на выбор: поход в кафе, или свидание вслепую.       — Если ты выколешь себе глаза, то... — начал Антон, но не решился закончить, чтобы не казаться совсем идиотом. Может, они стеклянные, а он несёт околесицу?       — То?.. — Арс ждёт продолжения.       — Забудь, —отмахнулся Шастун.       Шутка про «выколешь себе глаза – будет вслепую» даже не глупая, а отвратительно тупая даже для него.       Пока работали ноги и Антон хоть как-то крутился с людьми, юмор был значительно лучше, потому что сам Шастун, как минимум, мультик, который интересно смотреть. Ну, было интересно. Сейчас он сам в зеркало смотреть не может, потому что тянет блевать.       Отвратительный, слабый, бесполезный.       — Прекрати на меня глазеть, — он выкатился в коридор, потянулся за обувью, зная, что Арс не отстанет и один хуй потащит куда-то. Лучше одеться самому, минимизировав его внимание.       Андроид молча шагнул за ним и встал у стены, наблюдая за холеричными, рваными, неловкими движениями Антона, всё старающимся натянуть на стопу кроссовок.       — Напоминаю, что на улице не лето, — безучастно кивнул АрСевен, садясь на колени перед Шастуном.       Он взял ботинок с каким-то «типа-мехом» из «типа-кожи», протянул самостоятельному человеку, раз уж он так хочет надеть всё сам.       — Я не выйду в этом убожестве.       Как Арс вчера умудрился обуть на него тёплые штиблеты – загадка не из лёгких, но если вышло раз, значит выйдет и во второй.       — Не выйдете, — улыбается робот, — Выедете.       Спор с ним, очевидно, остаётся без результата. Он же, блять, машина. Шастун сдался.       Сперва согласился на ботинки, вместо кроссовок, а потом даже разрешил их застегнуть, потому что настолько ему остоебал процесс их надевания, что он бы уже и в пенетках поехал.       — Так. Только ты в этой хуйне на улицу не выйдешь, — Антон потянул край облегающей водолазки Арса пальцем, — Сразу понятно, что ты железка. Я так не хочу.       — У меня нет другой одежды, — наконец разогнулся Арс, — Андроидам положено носить униформу.       — Да мне пурпурно, если честно.

* * *

      Шастун вообще не хотел ничего говорить, но взгляд Арса упёрся в самую душу и буквально вынудил поднять руку, чтобы подозвать официанта, потому что уже две минуты и, по часам андроида, сорок восемь, нет, уже девять секунд на них никто не обращал никакого внимания. Антон благодарил за это всё, что находилось вокруг, включая плетёную хлебницу, зеленую салфетку на своей стороне стола, оранжевую, на стороне Арса, вилки, оставшиеся, видимо, ещё от прошлой клиентуры.       Подбежал мужичек: невысокий, приятной наружности, с рыжей, кудрявой, похожей на шастуновскую, но аккуратно уложенной на левый бок шевелюрой и полупрозрачными очками на кончике носа, улыбнулся, перекинув через плечо вафельное полотенце с цыплятами, и заговорил приятным, мурлычущим голоском:       — Доброго дня, — хитрые серые глаза внимательно изучили обоих гостей, но особо внимательно прочитали АРСевена: взгляд, лицо, тело, одежда, выбивающаяся из общего интеллигентного представления о нём: какая-то задрипанная толстовка, джинсы.. Необычные глаза, — Меня зовут Иван, — парнишка будто бы вышел из первой попавшейся сказки про царевича и его любовные похождения, — Как я могу обращаться к вам?       В некоторых кафе практикуют такое, именно поэтому Арс выбрал это, чтобы как-то, да социализировать Антона.       — Моё имя Арс... — осталось только добавить цифры, но Антон вдруг вздрогнул и хлопнул его по руке, стрельнув глазами.       — Сений! — выкрикнул он, — Его зовут Арсений, меня Антон.       Теперь интересно, АРСевен просто хотел, чтобы Шастун заговорил, или безоблачно представился, зная, что перед ним андроид, который вряд ли способен осуждать.       — Антон Андреевич, Иван – тоже андроид.       Рыжего выдавали глаза. Не зная, можно было бы подумать, что он пережил смерть дорогих людей, или войну, если не две, но на деле они просто были стеклянными, бюджетными, для обычного официанта, разительно отличающимися от глаз Арса, которого Ивашка принял за человека, даже тщательно изучив.       — Ври больше, — отмахнулся Шастун, не решившись разглядеть официанта, чтобы убедиться лично.       Арсу, кажется, даже понравилось данное ему новое имя «Арсений», поэтому он не стал возражать.       Ваня не прекращал улыбаться, ожидая заказ, пока Шастун прятался за кожаными корками меню. Арс, разумеется, не заказал ничего, и просто наблюдал за тем, насколько внимательно Антон вчитывается в короткие строки.       Он выглянул из-за страниц, умоляюще посмотрел на своего андроида, губами прошептал: «ты тоже закажи что-нибудь», и снова скрылся.       Арс не понял: зачем? Он не нуждается в пище или воде, энергию потребляет буквально от розетки, как электрический чайник, но может вывозить и на солнечной батарее. Универсальный, экономный.       Будто бы услышав мысль новоокрещенного Арсения, Шастун пощурился и снова показался из-за меню, зашептал, двигая только одной стороной губ: той, что дальше от Ивана.       — Я не хочу есть один. Стрёмно.       — Вы слишком волнуетесь, Антон Андреевич, — умилительно улыбается Арс, но все же указывает на строчку в меню, и Ваня кивает. Запомнил.

* * *

      — Как вам? — подошёл все тот же Иванушка со своей уже раздражающей улыбкой, — Могли бы вы оценить?       Антон замялся. Оценить..по какой шкале? Десятибалльной? Пятибалльной? Стобалльной, может быть?       — Пять из десяти, — блять! Блять, Шастун ты идиот! Тебе же все понравилось. Ты настолько асоциален, что не можешь срастить одну систему с другой?       — Оу.. — удручённо вздохнул Иван, — Что-то было не так? Прошу прощения, вы можете оставить отзыв на нашем сайте, или..       — Нет, нет, постой, — Антон замахал руками перед официантом, наклонившимся над столом, чтобы убрать опустевшие тарелки – его, и на половину опустевшую чашку с эспрессо, заказанную для Арса. Он не пил, но Шастун из любопытства попробовал. Очень хорошо попробовал, но, увы, все равно не понравилось, — послушай, я просто перепутал, и..короче всё тут прекрасно!       — Антон, я не могу обижаться, поэтому не нужно лгать, — рыжик снова лучезарно улыбнулся, — Просто конструктивно укажите на мои ошибки в отзыве, чтобы при пересборке их можно было устранить?       — П..пересборке? — Шастун заикнулся и едва не подавился кусочком дожёвываемой пиццы.       — Андроидов, в чем-то не устраивающих человека, пересобирают. Удаление памяти, устранение неполадок, знаете... — поведал АРСевен, но вдруг остановился на полуслове.       Шастун напрягся и нервно пробежал глазами по Ивану. Его пересоберут просто потому, что какой-то дурак в кафе оговорился? Они настолько безвольны..так жаль. Впервые ему жаль железку. Слишком этот парнишка человекоподобен. Слишком натуральный и милый, с наивным серым взглядом, который, вероятно, тоже изменится.       — А вы что-то чувствуете при этом?       — Нет, — Ваня поставил на свой поднос стакан, — Пока работает головной отдел – мы осознаем, что могли бы чувствовать боль, это просто пугает. Некоторые начинают кричать, если долго работали с людьми, перенимают их черты, когда ломается барьер, но мы ничего не чувствуем, поэтому вам не следует волноваться.       Антон замер. Страшно. Очень страшно.       — Я могу изменить оценку? — его голос держится на грани между дрожью и писком.       — Думаю, уже поздно. Ведётся запись.       — Но я оговорился, — брови сползлись к переносице.       — Скажите на всякий случай, — Арс всё понял. И это, наверное, должно радовать. Антон что-то чувствует. Ему жаль Ивашку. — может, ещё что-то изменится.       — Десять из десяти. Семьдесят из десяти! Нет, даже триста! — в зелёных глазах накопилась влага. Шастун затараторил быстро-быстро, будто бы это что-то меняло.       — Думаю, Антон Андреевич, нам пора, — робот встал из-за стола, встретился взглядом с Ваней, кивнул, видимо, перекинувшись с ним мыслями, застегнул на Шастуне куртку и оставил деньги в папке счёта.              Странно, что до сих пор есть наличные в обороте, но, раз есть, значит есть.