ARSeven: железный, но живой

      — Почему «Арсений»? — в полголоса интересуется Арс, спокойно вышагивая по недавно почищенной от снега дорожке, у Антона, погрузившегося слишком глубоко в свои мысли после слишком честного разговора с миловидным Ивашкой в кафе.       — Сам допрёшь, подумай, — огрызается Шастун, закрывает глаза и запрокидывает голову назад под грудной хриплый стон, — У тебя же совершенный разум, в конце концов, — стучит указательным пальцем по своему виску.       И АРСевен подумал. Подумал, но не понял. Человеческая логика всё же ещё для него слишком непонятна. Что ж, может быть, он поймёт потом.       — Так ты меньше похож на машину, — всё-таки пояснил Антон, но эту смысловую часть как раз Арс догонял и сам.       — Но почему «Арсений»? Не Арсен, не Артемий, не Арсерий, именно Арсений. — для андроида теперь было делом принципа понять причинно-следственную связь.       Антон вытянул вперёд руки, чтобы рукава подсборились на плечах, и открыли кисти, показал пространство между большим и указательным пальцем, будто бы держит линейку.       — Есть уже готовая часть «Арс», — начал он и вдруг задумался, — а «ений» как-то само пришло. Просто первое попавшееся. Нельзя было тянуть. Спалили бы, что ты тоже ведро с гвоздями.       А связи-то и не было никогда.       Обломись, Арсюш.       — Во мне нет гвоздей.       — Это был стёб.       — Да вы шутник, однако.       — Да в тебе ни капли юмора, однако, — последнее слово Шастун растянул на шутовской манер, поддразнивая Арса, спокойно глядящего куда-то вперёд, перед собой, пока сам он откинулся назад, наблюдая только андроидовский подбородок, скулы, ресницы и серое небо над головой.       — Сильное заявление. — хмыкнул Арс, сворачивая с тротуара в проулок.       Пусть Антон теперь редко высовывается из дома, по молодости он только и делал, что шатался по Воронежу вдоль обоих берегов, и на уровне интуиции понимает, что едут они явно не домой.       — У тебя навигатор сбился, вертай обратно. — буркнул он, хлопнув АрСевена по мнимым ребрам, и распрямился, глянул вперёд. — Нам прямо по тротуару.       Робот настойчиво игнорирует любые возмущения и идёт туда, куда задумал.       — Куда мы? Слышь, Громозека, давай домой, я мёрзну.       Тишина. А у Антона ведь действительно замёрзли руки. Настолько, что теперь они больше походили на гусиные лапки. Нет, не конфеты. Настоящие лапки настоящего гуся. Красные такие. Кожистые.       — Арс?..       Тихо. Арс завозит Шастуна в ещё более узкий переулок, где коляска проходит чуть ли не с треском, шаркаясь о влажный белый замшелый кирпич. Стены начинают давить. Не только на разум. Они серьёзно начинают давить. Антон разворачивается, с трудом встаёт на колени, цепляясь за поручни, чуть не падает и вцепляется в ворот куртки, которую впарил Арсу, но понимает, что лица у него нет. Только механическая плоскость, будто бы обрубленная лезвием, поблёскивающие неизолированные контакты и пара глаз, резко направившихся на него.              — А-арс! — кряхтит Шастун, — что ты, давай.. пожалуйста, давай поедем домой. Арс!       — Ты.. — рычит динамик из горла андроида, — умрёшь. — его голова вдруг опрокидывается назад, безвольно крутится и слетает в конце концов, ударяясь о стену с брызгами синей крови.       Антон вскрикнул и подскочил. Под задницей кровать, рядом Арс с совершенно непонимающим, но вполне человеческим лицом и добрыми голубыми глазами. Глаза – просто орган даже в человеческих орбитах, не бывает там задушевно-теплых взглядов, но сейчас Шастун его увидел, и чуть было не потянулся обнять железку, но вдруг осёкся. А может это не сон был, а видение?       — Антон Андреевич, как вы себя чувствуете? — ладонь Арса тянется ко лбу под кудрявый чёлкой, и Антон даже позволяет дотронуться, но потом дёргается, хоть и заторможенно, отодвигается к изголовью.       — Как без двух секунд труп, — цыкает Шастун, жмурится и трясёт головой. Дерьмовые сны. Лучше бы вообще не снились. Да они и не снились до вчерашней ночи, пока этот железный изверг не забрал квакушек. — Чё было-то? И почему мы дома? Мы же были в кафе, потом ехали домой. Ты хотел меня убить?       Пока Арс пытался понять, почему он собирался потрогать именно лоб, что свойственно обычно людям, Антон назадавал тьму тьмущую вопросов.       — Вы отключились по пути. — спокойно начал пояснения Арс, поправляя на ногах Шаста одеяло: подоткнул под них, плотнее запихнул под бёдра. — Полагаю, следствие стресса. Раньше такое было?       — Ну, я иногда засыпал в коляске.       Антон глубоко задумался. Настолько, что остальные вопросы, которые Арс почему-то проигнорировал, забылись. Он никогда не придавал особо значения своим отключкам. В конце-то концов он всегда один, чего б ему и не поспать в рандомный точке в рандомный час.       — Вы перенервничали из-за ситуации в кафе. Простите, не стоило так резко вбрасывать вас в социум.       — Да забей, — отмахнулся Шастун, потирая руки. Шершавые, сухие, совершенно неухоженые, — мои трабблы – НЕ твои, — выделил, — проблемы.       — С тех пор, как я появился здесь – мои. — андроид присел на край кровати, внимательно глядя на Антона, не менее внимательно поглядывающего на него.       Единственное, что различало взгляды: опаска Шастуна и любопытство Арса, прищуром синих глаз то ли сканирующего, то ли просто оглядывающего Антона.       — Не пялься.       — Я пытаюсь понять, что с вами происходит. — почти беззвучно прошептал АрСевен. — Прости.       Шаст проморгался. Не послышалось: «прости»? Нет там «те»? Вообще нет? Вау. Аж рот открылся.       — Ты ж АрСевен, да? — робот кивнул, — теперь Арсений. Без отсылок этих ваших алюминиевых.       — Алюминия во мне менее трёх процентов, — Арс встал, — в основном титан.       Судя по тому, что тему имени он не затронул, то либо ему максимально плевать, либо даже нравится. Ну, как нравится.. Принимается легче, чем какой-нибудь Фуфлидекстер Третий.

* * *

      — Слушай, Дим, — Майя потирает переносицу, сдвинув очки на кончик носа, — я знаю, вы давно не общались, но сейчас ему это нужно. Он уже готов.       — Майя Олеговна, это сложная тема. — Позов хмурится, тоже трёт нос и проводит крупной ладонью по короткостиженным волосам, упирается локтями в колени. — Почему вы так уверены?       Потому что Антон до сих пор не избавился от Арса, раз система не прислала уведомления, а Арс даже не сбежал, да и сообщений после первого разговора о Квакушках не было. Значит, всё не так плохо. Да, андроид отправлял отчёт, пока считал это необходимым в период адаптации.       — Сердцем чую, ему нужно общение, он всё таки, — веки потяжелели под весом слёз, вставших в глазах, — ..всё-таки человек..       Дима осторожно взял её руки, мягко похлопал по тыльной стороне верхней ладони, улыбнулся.       — Конечно человек. — успокоил он, — Я позвоню ему.       — Вам нужно встретиться. Антон очень давно не был с людьми. — её материнское       беспокойство вполне обосновано.              Сейчас Антон хоть с железкой, хоть через раз, да обмолвился словом-другим, а значит есть куда двигаться.        — Я понял. Серёгу с собой возьму. — Позов в очередной раз кивнул, встал, и направился к выходу: ехать долго, звонить трудно, а надо ещё и Матвиенко по пути выцепить.

* * *

      Дни, тянущиеся друг за другом однообразно: пробуждение к обеду, минутка мата, завтрак, минутка мата, прогулка, пятнадцать минуток мата, домашние дела, час-полтора пиздёж по теме и без, идиотский сериальчик у телевизора на полстены, который не одобряет андроид, сон с Квакушками – Арс подлатал всех. Единственное, что меняется — время пробуждения. От двух часов, меньше чем за неделю Шастун начал с трудом и писком сдирать себя с кровати в час, двенадцать, одиннадцать, и даже однажды в десять утра! И всё меньше Антон зависает у окна, сложив под головой руки, чтобы рыдать с комфортом. Да если честно, такой свободный, казалось бы, график, Шастуну упирался в самые гланды своей насыщенностью, потому что как минимум отличался от его постоянного маршрута по дому: спальня, кухня, спальня, туалет, спальня, кухня и так по кругу.       Сегодня новоиспечённый Арсений подошёл к кровати в половину восьмого, медленно стягивая с Антона одеяло в чистом, почти белом пододеяльнике.       — Не, ну это уже ни в какие ворота. — бурчит Антон, подтягивая усиленно нагретую укрывашку к подбородку, — Темно ещё, я сплю.       — Плановый осмотр у Павла Добровольского. Не думаю, что опоздание – хороший тон. — разъяснил АрСевен, уже раскрыв Шастуна, — Я предупреждал вас об этом вчера, но, видимо, ты не особо внимал моим словам.       Антон закатил глаза.       — Ты определись, я «вы», «ты» или, может быть, «мы»? Заебал, я путаюсь уже.       — Как вам будет угодно. Но ВЫ не особо внимали моим словам.       — Э, — свист, — смена выбора. Давай «ты».       Арс мотнул головой, отказываясь, но Шастун уверенным движением хватает его за колено, сжимает.       — На «ты». — опущенным, грудным голосом цедит он, прищурившись. — И это, не поеду я никуда. Не хочу. Отмени запись.       Арс молчит. Сейчас бы ка-ак отвесить Шасту по затылку, гаркнуть: «блять, ноги в руки и поехали», но нельзя. Да и не может он так сделать, а если пораскинуть мозгами, то и не хочет. Он, как и другие гражданские андроиды, порицает насилие, но, в общем и целом, может заступиться за опекаемого при надобности.       — Нет. — отрезал Арс, — Просыпайтесь, нужно умыться, одеться и доехать. Майя Олеговна – ваша мама, спонсировала поездку на такси. — робот не стал уточнять, что такси-то не очень простое – инвалидное.       За неделю жизни с Шастуном он уяснил – не стоит напоминать Антону о его травме. Он стал забываться, отвлекаться, и это хорошее начало, не стоит опускать его с небес на землю. Может разбиться.       — Майя Олеговна, Майя Олеговна, ъе-ъе, — дразнит Антон, накрываясь одеялом с головой, прижимает его локтями к подушке и показательно храпит, чего в обычной повседневности не делает практически никогда. — Всё Майя Олеговна.       — Антон, — шикнул Арс, снова сдёрнув одеяло, — это не поддаётся обсуждению. У тебя нет выбора. В любом случае на осмотре нужно быть. От этого зависит то, как скоро ты встанешь на ноги.       Стоило бы добавить «и встанешь ли вообще», но Арс не стал.       — Заебал, — Шастун швырнул в него подушкой, и, упираясь в кровать руками, приподнялся. — Ну, собирай меня.       Чуть больше получаса на сборы, теперь уже меньше сдобренные матом, и они уже оба внизу, ждут такси. Особое такси.       Чёрный минивен Шастун примечает не сразу, только когда Арсений, при его приближении, берётся за ручки на спинке коляски.       — Это чё..такси?       — Да, Антон. Такси.       — Инв.. — начинает возмущаться Шастун, а Арс кладёт руку на его плечо, успокаивающе как-то, что-ли.       Самое удивительное, что это работает и Антон, с заинтересованным видом оборачивается к нему.       — Нет, самое обычное такси.       В нескольких фразах это злоебучее «такси» прозвучало больше раз, чем за всю двадцати двухлетннюю жизнь Антона, но, почему-то, его это мало напрягло. Ну такси же, ёптить, не такса. Хотя, если подумать, таксы милее.       Водитель вышел, с хмурой рожей открыл задние двери и спустил вниз толстый железный лист для удобства закатывания, сел на место, цыкнув, после пересечения взглядов с андроидом. Циник.

* * *

      — Ляйсан, дорогая, у тебя только растяжение, — объясняет Добровольский женщине, сидящей на кушетке, удручённо глядящей на бедро, плотно обмотанное эластичным бинтом, — не разрыв. А значит, мы это быстро подлатаем. — он осторожно провёл пальцами по её щеке, положив на стол рентген-снимок, улыбнулся.       — Да, Паш, — в ответ кивает она, с трудом поднимая уголки губ, — конечно.       Павел опускается на корточки, целует осторожно и опускает голову на её плечо, утыкается лбом в ключицу. Постоянные нежности не надоедают. Может, такая и есть она, любовь, в самом воздушном, мягком её проявлении?       В дверь стучится тонкая ручка медсестры.       — Павел Алексеевич, к вам приехали.       Врач заглянул в экран компьютера, пробежался глазами по строчкам записей и кивнул самому себе, вспоминая, кто это, и с чем его едят.       — Шастун, значит. Пару минут пусть подождёт.       Аккуратно подняв жену на руки, Павел вышел через вторую дверь кабинета – сестринскую, выходящую в служебный коридор. Лифт, коридор, гардероб, улица, машина. Добровольский усаживает Ляйсан на левое пассажирское, целует в лоб и открывает рот, собираясь что-то сказать, но она опередила:       — Будешь поздно?       — Буду поздно, — кивает он, — Я люблю тебя, — закрывает дверцу и машет рукой отражению в затонированном стекле удаляющейся машины.       Личный водитель, проверенный временем, точно довезёт его любовь до дома. В этом можно не сомневаться.       Тем же путём врач возвращается в кабинет, приоткрывает дверь, показывая, что можно войти, и садится на рабочее место, будто бы никуда и не ходил.       — Здравствуйте, Павел Алексеевич, — приветствует андроид вместо угрюмого Антона, которому нахамила противная регистраторша, пока Арсений отходил за его медицинской карточкой.       — Здравствуйте, здравствуйте, — деловой Павел покачивает ногой, наспех заполняя пару бланков, которые надо было прикрепить уже давным давно к картам предыдущих пациентов. Закончил он быстро, видимо, благодаря невнятному почерку, в котором единственная читаемая фраза «2р. в день». — Вы, полагаю, новый опекун?       — Я андроид-помощник, опекун по прежнему Майя Олеговна Шастун.       — Да? Не видел раньше такой модели. Что-то новое? — Добровольский потёр подбородок, подняв бровь.       — Индивидуальная разработка.       — Да, да, вот он, — нарочно гнусавя заговорил Антон, снимая внимание с робота. А то чего это он? — единственный в своём роде нудист.       — Нудист? — в голос переспросили и Арс, и Павел, похлопав газами.       — Ну не в смысле голый! — Шастун вдруг понял, что ляпнул, — В смысле нудный.       — Аа.. — Павел понимающие качнул головой. Первое образование учителя русского языка сейчас чуть не вырвалось с армейский ремнём наружу. — Что ж, рассказывайте. Тут-то и всплыло, что Антону сказать нечего.       — Ну ноги не чувствую. Вообще ничего снизу не чувствую.       — Это я слышу на протяжении года, Антон. Динамика есть?       — Динамики есть. — кивнул Шаст, пальцем указав на Арсения, — У него.       Не было бы тут андроида-няньки, Паша бы отвесил Шастуну затрещину, чтобы много не пиздел мимо темы.       — У меня исскуственно-смоделированные связки, Антон Андреевич. — в очередной раз Арс блеснул своей прекрасной комплектацией.       — Ну-ка цыц оба. Динамика твоего выздоровления, — Добровольский посмотрел угрожающе на Шастуна, мол, если сейчас не скажешь, то вряд ли что-то скажешь когда-нибудь вообще. — лучше, хуже, так же?       — Так же.              — Анализы?       Арс протянул ему папку, до этого лежавшую за пазухой.       — Ё.. — Павел пролистал обилие страниц в ней и вздохнул, нахмурился — Ну, новости есть. Сидеть тебе в коляске от силы год, полгода может быть даже. Это уже что-то.       Мужчина долго изучал справки, выписки, бумаги, пока в конце концов не захлопнул пластиковую обложку.       — Так, товарищ, давайте выйдем. Покудахчем. — Павел посмотрел на Арса, указал на дверь и хлопнул Антона по плечу, — А ты посиди минутку. Мы быстро.       Стоило Шастуну остаться в кабинете одному, зашла медсестра, листнула анализы и качнула головой.       — Жаль, жаль.. Быть тебе инвалидом до конца жизни.       Никакой врачебной тактичности. Молодая ещё, а может просто дура.       — Врач только что сказал, что не больше года. — Антон прищурился недоверчиво.       Женщина пожала плечами, взяла бумаги со стола и вышла, прижав их к груди.       Шастун задумался, а за дверью о чём-то шумел и множества голосов, из которых он не стал вычленять голос доктора и андроида.       — Слушай, всё ещё сносно. Сейчас так. Но если всё продолжится, то он умрёт. Два месяца назад всё было значительно лучше, значит, динамика отрицательная, и его надо спасать.       — Диспансеризация?       Арс смотрит с непониманием. Он не знает, что делать, как и когда. Он ждал указаний.       — Это его добьёт. — Павел развёл руками. — Тебе остаётся быть с ним и заставлять его двигаться. Зарядка, прогулки, регулярное питание, какая-то нагрузка на мозг, и обязательно огромное количество эндорфинов. Без них он просто не вытянет. Говори с ним о том, чего он хочет, старайся выполнить. Естественно, если это не бесцельное лежание. Свози куда-нибудь.       Затяжная депрессия дело серьёзное, а он даже сбежать не может. Ни буквально, ни морально. — покачал головой, — И этот склеился, и ноги отказали, уу.. Ты должен заставить его захотеть жить. — он постучал по его плечу ладонью и снова открыл дверь, когда тот кивнул, всё проанализировав.       — Ну, вы всё? Поехали домой, а? Спать хочу ужасно.       Паша многозначительно посмотрел в синие глаза робота, напоминая о своих словах.       — Да, на сегодняшний день это всё. О следующей записи вам сообщат. Всего хорошего.       — Ага, до свидания. — Антон махнул рукой, вроде как на прощание, АрСевен взялся за ручки и развернул коляску к двери.       — No pasarán.¹ — Паша поднял вверх кулак, и Арс незаметно кивнул.       Шастун ничего не услышал и не увидел, потому что все его мысли были уже дома, в спальне, в мягкой постели на чистом белье..