ARSeven: железный, но живой

Всё случилось так, как и прогнозировал Арс: Антон проснулся, и от всей его вчерашней истерики остались только припухшие веки, а от воспоминаний и того меньше. Поднявшись с кровати, и кое-как усадившись своими силами на коляску, он так и не поздоровался с Арсом, предложившим свою помощь, а вчера – плечо-платочек для соплей и слёз. Да что там, он даже не посмотрел на него, и только молча выехал в направлении ванной комнаты, чтобы умыться и смыть ощущения и следы вечера. Арсений молча зашагал за ним, но встретился с закрывшейся перед носом дверью, едва не стукнувшей его по лбу. Что ж, пусть так. По крайней мере, Шастун не планирует захлебнуться в слезах в ближайшее время. Антон катался по квартире, вовсе не замечая присутствия в ней Арса, который теперь буквально дублировал каждое его передвижение, и больше напоминал тень, только продлилось это недолго. Андроид ради экономии энергии, которой, на самом-то деле, в нем неизмеримое количество, остался в гостиной, забыв бессмысленное преследование. Неизвестно, заметил ли Шастун его отсутствие, но на кухонном столе он нашёл ещё тёплую тарелку куриного супа и все приборы, соответствующие ситуации и даже мило оставленную записку «приятного аппетита». Где Арс добыл ручку в квартире человека непишущего – неразрешимая загадка, но Антон и не пытался найти ответ. Он смял листок и швырнул в сторону мусорного ведра. Мимо, естественно. Мелькнуло желание поднять, чтобы не болталась по полу, но тут же покинуло кучерявую голову. — Уберёт, — пробубнил он, взяв ложку. Еда кажется пустой, безвкусной. То ли потому, что Арс готовить разучился, что крайне маловероятно, то ли потому, что у Антона теперь абсолютно всё – херня, то ли потому, что он снова ест один. Быт возвращается на круги своя: скудный приём пищи и весь оставшийся день у телевизора, за прощёлкиванием безынтересных каналов, как будто Арс из квартиры Шастуна не только исчез, а никогда и не появлялся, и не пытался перевернуть его жизнь с жопы на ноги. Стало скучно, опять накатила тоска, но, что увидивительно, не по Выграновскому – по ранешней жизни. Можешь ходить – гуляй, броди, танцуй, шныряй по магазинам, сиди в подъездах, лазь на крыши, бегай от охранников, пинай листву и шлёпай по лужам, не можешь – сиди дома, смотри телевизор и ностальгируй, рыдай. Антон так и жил, пока не объявился синеглазый драндулет. Было ли лучше, пока его соседом было полное одиночество? Было ли лучше, когда Арс не вытаскивал его на улицу каждый божий день? Было ли лучше, когда не кормил чуть ли не с ложки? — Эй, железка. — видимо, нет, не было, раз Антон, с трудом взабравшись на коляску, прикатил к Арсу, якобы вошедшему в режим ожидания. Андроид не ответил, — А-арс, — Шастун переполз и умастился на диване рядом, подоткнув под спину подушку, — доброе утро. — Здравствуйте, Антон Андреевич. — Ты чё, обидился что-ли? — Шастун подался вперёд, опираясь на руки, чтобы видеть глаза андроида, — Тебе не кажется, что ты слишком без душный для такой опции? Арсений смотрел в стену, расфокусировав взгляд. — Был бы я человеком, ваши слова бы задели меня до глубины души, но я – железка, — напомнил он, нарочно приподняв уголки губ, как делал вполне симпатичный, но совершенно бездарный актёр из сериала, который смотрит Шастун по первому каналу. Пожалуй, Арс бы сыграл лучше. — я не могу обижаться. — Зато я могу тебе въебать, если будешь выкать. — Напрасно разобьёте руки, я не чувствую боли. Антон цокнул языком, снова переполз на коляску и скрылся за поворотом коридора. Арс планировал снова погрузиться в состояние отключки, но грохот повалившихся с полки кастрюль и гневные возгласы Антона, вынудили подняться и пойти на звук, чтобы спасти его из образовавшегося завала, если он вообще ещё жив. — Ай-й.. — кряхтящий Шастун пыхтел, развалившись на полу звёздочкой в цветастых носках. Он каким-то чудом залез на разделочный столик, чтобы достать до верхнего шкафа, где должна была остаться бутылка чего-то хорошенько так крепче кофе. В итоге: долгожданного алкоголя нет, кастрюли на полу, а среди них, напоминая инопланетную слизь, рухнувшую среди пустыни, привезенную на такси «Метеорит», валяется Антон, вдруг нащупавший что-то круглое в шуршащем фантике длинными пальцами. Посмотрел – о, чупачупс. В кудрявой голове моментально появляется мысль – ему жизненно необходимо затроллить Арсения. — А-арс, в рот возьмёшь? — Шастун уселся, прижался спиной к шкафчику, схватив с пола конфету в обёртке, и упрятав пока в ладонь. — Чего? — с полным непониманием в лице и взгляде переспросил Арс, осознавший всю двусмысленность ситуации. Он ещё не заметил ничего, что можно упрятать за щеку. — Чупачупс, — Антон захохотал, довольный своей шуткой, протянул розовый леденец, держа за палочку. Арсений вскинул брови: — А говорил, что юмор отвратительный у меня. — Ну так? — Шастун не только не отстал, а для пущей убедительности помаячил перед глазами Арса конфеткой, которую, если признаться, и сам бы съел, но любовь к идиотским шуткам выше любви к сладкому. — Не вижу смысла, я всё равно не почувствовую вкуса. — Да ёб твою нокию, это в знак примирения. Сколько бы Арсений не упирался, в итоге он открыл рот и позволил положить туда уже вытащенный из обёртки леденец. Антон улыбается, всем видом показывая, что он собой доволен всецело. Кастрюля под его рукой вдруг скользит, и Шастун падает назад, так и не отпустив палочку. Не самое приятное ощущение – падение на сотейник, но в добавок ко всему что-то падает на грудь. Поправка: что-то маленькое падает на грудь. Что-то очень маленькое. Нащупав это нечто, Шастун видит...зуб. Зуб Арса, сейчас стоящего с приоткрытым ртом, откуда видно тёмную дырень в идеальной голливудской улыбке. Страшно ли? Скорее смешно, но Антон до сих пор не понял. Бояться будет его кошелёк, в котором от силы три сотни рублей, когда узнает, что ремонт таких зубок стоит чуть больше, чем средняя месячная зарплата какого-нибудь московского менеджера. И как Антон это объяснит матери? «Мам, я больной на голову, я чупачупсом вырвал Арсу зуб, дай денег». — Фто вы съделали?.. — тут Шастуна побрал дикий хохот, из-за которого он ещё раз приложился головой, но уже о шкаф, потому что запрокинул её. Больно, но кудри смягчают удар. Железный Арс – сама из себя серьезность, и шепелявит! Да, безусловно, по вине Антона, но его по-детски открытый, заливистый смех даже не так обижает, хотя, Арс и не думал обижаться. Может, просто потому, что не умеет, а может и нет. — Хошешь, я прекращу твой смех? Просто напомню о ценах на стоматологические услуги. — Бля-ять.. — и правда, Антон тут же забывает про всю комичность ситуации и, опираясь на руки, снова садится, осознавая, что теперь чупачупс всё таки у него. Добился, молодец. — Блять, Арс, прости, — кладёт руку на плечо, — больно? — Я не чувствую боли, — пока Шастун пребывал где-то «вне», андроид уже адаптировался к отсутствию зуба и максимально избегал шипения в словах. Сейчас, если бы умел, он пожалел бы, что у него внутри нет простого динамика, который бы озвучивал слова, с есть только связки, пусть и искусственные, но для нормального воспроизведения речи всё равно нужен и язык, и зубы.

* * *

— Да открой ты, сука, рот! — рычит Шастун, сдавливая щёки Арсения пальцами, но это, увы, совершенно не возымело должного эффекта. Суставов там нет. Усиление давления под скулами только лучше очертило существование других жертв для вырывания злополучным чупачупсом, – их Шастун нащупал и мысленно отметил, что там где-то и зубы мудрости есть. — Это бесполезно, он не встанет, — поясняет Арс, едва шевеля губами, чтобы Антон не успел забраться в его рот. — Это у меня уже ничего не встанет. — Шаст ворчит, нахмурив брови. И ведь правда, всё, что ниже пояса – отрофировано, но сейчас это не так печально, как обычно, — Открывай рот. Антон пока убирает руки, глядя на андроида примерно с его же уровня, чему неплохо способствует стиральная машинка, на которую он вынудил себя посадить. — Нет у меня денег, чтобы тебя в ремонт тащить. — И мозгов, видимо, чтобы не доламывать, — обречённо как-то вздыхает Арс, сразу после относительно широко раскрывая рот, чтобы дать Антону наиграться во врача. Он знает, что ничего не получится, и вообще, при желании Антон мог бы позвонить матери и решить человеческим путём общения все свои вопросы, но он же не самый великий и не особо могучий Шастун, который боится распросов и страдает от того, что неустойчиво стоит даже на руках, даже сидя, даже просто пытаясь вытащить великий и могучий чупачупс из чужого рта. Вымыв и руки, и зуб, повалявшийся на полу уже несколько раз, дантист-Антон Андреевич приступил к пыткам. Благо, Арсений просто не способен их ощутить. Зуб, как ожидалось, на место не вставал, и в конце концов, минут через пятнадцать пыхтения и попыток, Шастун наконец отказался от этой затеи, чуть не разодрав десна Арса и, в конце концов, безвольно повиснув на его плече. — Блять.. — подвывает он, — а давай ты матери скажешь, что зубом стукнулся о тумбу какую-нибудь? — Нет. — Да как нет-то? — возмутился Антон, хлопнув Арса по плечам. — Вот так. Я не могу врать. Соврал тут же Арсений, после вчерашнего приёма у врача сказавший, что с Павлом они говорили на общие темы, ни в коем разе не о том, что Шастун на грани жизни и смерти, пусть даже и не подозревает об этом. Так Антону самому приходится искать номер Майи в телефонной книге. — Ма-ам, — пристыженно шепчет Антон с той стороны провода, — у тебя нет, случайно, лишних тысяч, — заминка, вопрошающий взгляд на Арса, тут же сложившему из пальцев единицу и два ноля, — сто?! Тут он сам удивился, а негодование из-за поразительного Арсеньевского спокойствия, источаемого всем, начиная от лица, и заканчивая спокойно лежащими на коленях рукам, теперь уже опущенными, возрасло раз в семь. — Зачем? — совершенно спокойным тоном переспросила Майя, будто бы совершенно не удивленная ни звонком от сына, априори не звонящего первым, ни суммой, им названной, хотя он ничего и никогда не просит свыше того, что обычно ему причитается, ни его тоном, даже отдалённо не напоминающим привычного возмущения, а даже наоборот, слишком ласковым, свойственным домашним, мягким детям. — У Арса тут это.. Зуб, короче, выпал. — Сам? Шастун с надеждой на одобрение посмотрел на Арсения снова, но тот в ответ мотнул головой, настаивая таким образом на изложении всей правды. — Ну, как сам, — Антон почесал затылок и вдохнул побольше воздуха, чтобы уж наверняка выпалить всё и разом, — я положил ему в рот чупачупс, — и сразу оговорка, — не спрашивай. Держался за палочку и упал, а зуб выскочил. —..Господи, Антон! — выдохнула Майя после минутного молчания, — Ну как так? — Да вот.. — Шастун не нашёл, чем себя оправдать. — Я оплачу счёт, пиши на моё имя. — в голосе уже появляется некая обречённость, вдруг сменяющаяся озарением, — А! Так ты позвони Диме. Он если не сам сделает, то хоть врача дельного посоветует. — Диме.. — не менее обречённо повторил Антон, закрыв глаза ладонью, после проскользившей по всему лицу, оттягивая нижние веки. — Ладно, понял, пока. Не дожидаясь ответа, Шастун сбросил, и чтобы не повторять ошибок и не ловить момент отключения мозгов во время разговора, пишет Позову СМС, кратко и доступно излагая ситуацию. Дима ответил почти сразу, естественно, уделив минутку процессу лютейшего удивления. — Поздравляю, мистер «железные штаны», мы едем к стоматологу завтра к десяти. А сегодня мы напьёмся.