ARSeven: железный, но живой

Стоило выйти из больницы, как Арс упал и приложился головой о бордюр, с характерным металлическим звоном, будто бы упал таз с банной полки, встряхнув материнскую плату – спасибо гололедице, по которой белый медвежонок не менее белую медведицу до дому провожал. — Э, эй, Арсений, ты живой? — Шастун подкатился ближе, наклонился над лежащим телом, крепко вцепившись руками в подлокотники, чтобы не вывалиться и не раскинуться рядом. — Моя система перезагружается. — проинформировал АрСевен, —Идёт восстановление общей памяти. — И чё ты, долго так будешь лежать? — Антон аккуратно повернул его голову, осмотрел затылок, на котором не осталось ни вмятинки, и только обломилась пара волос , но вряд ли это можно уловить человеческим взглядом, не запоминая их изначальное количество и форму причёски. Мало ли, пришлось бы ещё башку тащить чинить, но уже в специализированный центр. — Я могу передвигаться, Антон Андреевич, — в памяти дни всплывали рваными кусками, не сразу складывающимися в цельную картинку, и сейчас прогрузилось только начало первого дня, где Арс называл Шастуна по имени и отчеству, и не знал ничего ни о нём, ни о его проблемах, и понимал только то, что видит, а видел он нефункциональность ног. Антон вздохнул. — Ну вставай, поехали. До булошной добрались молча. Арс катил коляску, перебирал файлы в голове, глядя вникуда. «Никуда» оказалось макушкой Шастуна. Антон, не надеясь на какую-то адекватность шарахнутого робота, вынужден сам сидеть в очереди, а потом и разговаривать с милой продавщицей, быстро заворачивающей в бумажные пакеты булки с маком, корицей и просто свежий хлеб. — Добрый день, — улыбается она, заправляя волосы под полупрозрачную шапочку, — что для вас? Шастуну ничего не остаётся, кроме как криво улыбнуться в ответ, зависнув в отражении насыщенно-карих глаз. Слишком уж заразительна у девушки без бейджика дружелюбность. — Две булки белого, — очнулся Антон, ощутив взгляд в спину. Он не понял, Арс его сверлит, или толпа людей за спиной, но нервно сглотнул, — пожалуйста. Девушка сделала шаг к полкам: — Нарезать? Да как, блять, она может всё делать так солнечно? Почему Антон так не может? Почему кому-то достаётся кислая мина, а кому-то настолько умилительная мордашка? Ладно, если подумать, то и у него была такая. Ему даже когда-то нравилось жить. Когда-то, когда он был не один. А сейчас? Сейчас он не один, так стало ли ему лучше? АрСевен ведь не человек, не личность, можно ли считать, что Антон не один? Не равносильно ли это сосуществованию с умным пылесосом или стиральной машинкой? А радио-няней? Слишком сложный вопрос, чтобы ответить наверняка. С одной стороны – он ожил, с другой – Арс с ним не потому, что хочет. Он просто должен быть рядом вне зависимости от своих желаний. Выбравшись из секундных размышлений, Антон мотнул головой. Зачем тратить на это время? Всё равно ломаные куски намного вкуснее и проще. Расплатившись за хлеб и солодовую булку, Шастун подъехал к Арсению, стоящему на улице, и ещё глядящему за оконное стекло внутрь. — Видал как? Я ей улыбнулся, она мне тоже. — Шастун сдёрнул шапку и самодовльно взъерошил кудри, — Может, я ей даже понравился. Скажи же, что я хорош, — он шутливо толкнул андроида в бедро локтем. — По статистике, вы не отличаетесь от основных масс мужчин привлекательностью. — равнодушно констатировал Арс, — Вероятно, эта девушка улыбнулась вам из вежливости. Антон понуро опустил голову, поджав губы. — Уёбок. — фыркнул он, впихнув пакет с хлебом между подлокотником и собой, крутнул колёса, и коляска поехала вперёд, оставляя Арсения, не осознавшего своей огромной ошибки, сзади. Была бы у него его память, он бы ни за что не сказал такого, но сейчас он – бестактная нулёвка. Нулёвка, но уже ощущает, что явно болтнул что-то не то. Сука. А ведь железка как нельзя права. Антон самый обычный. Полный ноль, если ещё не ушёл в минус, чему явно способствует полная дисфункция всего, что ниже поясницы. Обидно. Настолько, что даже плакать не хочется. Хочется покрыть матом весь белый и не белый свет, разбить руки в кровь, лупя стены, сбежать куда-то в одинокий угол и сидеть там, пока кто-то не придёт за ним. Хочется именно сбежать, а это в планы его судьбы никаким боком не входит. Арсений начал осознавать, что натворил, и почему Антон едет на ощутимом расстоянии от него, уже заморозив о заснеженные колёса руки. Он подбегает к коляске, берётся за спинку и только открывает рот, как Антон рычит — Сгинь нахуй отсюда, идеальный. А то заразишься моей никчёмной непривлекательностью. — Антон, подожди, — Арс хотел бы оправдаться, но Антон сильнее дернул колёса, вырывая поручни из рук андроида. Он мог бы не выпускать их, но Шастун бы улетел вперёд, да и насиловать его своими объяснениями, пока он зол, Арс не хотел. Нужно дождаться подходящего момента, потому что АрСевен как минимум понял – он виноват. Серьёзно виноват, хоть и не сказал бы такого, будь в своём уме в пределах уже имеющегося опыта. Перед ними весело пробежала девушка, раскрывая под ветер полы пальто, имитируя крылья. Антон залюбовался её простотой и остановился на секунду посреди тротуара, пока Арс успевал снова сократить между ними дистанцию. — Вот пойд..— поправил, — поеду и поговорю с ней, будешь, блять, знать. — на самом деле, знать будет сам Антон, что он не так ужасен, как объяснил ему АрСевен, пока в его железной башке не было понимания адекватизации речи. — Девушка, подождите секунду! — он пару раз толкнул колеса, нагоняя её, — А вы куда такая красивая бежите? Девушка улыбнулась, хихикнула: — За водочкой. — А возьмите меня с собой, — ляпнул Шастун, ещё не проанализировав ответ. Он понял, что его, вероятнее всего, отошьют, поэтому не стал задумываться. Да и не стоило, он не рассчитывал на что-то хотя-бы околосерьёзное. Она красивая, молодая, бежит вон, хоть и за водкой, а он.. — Конечно, — кивнула незнакомка, отходя за коляску, — почему нет? Составишь мне компанию. — она взялась за ручки и покатила Антона вперёд – туда, куда сама шла. Стоит ли говорить, что Антон впал в ступор? Согласилась? Выпить с ним? Арсений шагал сзади, не позволяя разорвать дистанцию больше, чем на два метра. — Он с тобой? — девушка поставила на колени Антона сумку, уложила его руку сверху, чтобы не упала, оглянулась. — Без понятия. — голос Шастуна выражает вопиющую безразличность, которой он замаскировал обиду. — Но он настойчиво преследует тебя всю дорогу. Вызвать полицию? Судя по интонации, она не шутила и действительно беспокоилась. Ей не плевать? Она готова потратить свое время, чтобы помочь какому-то незнакомому Антону? — Мы в ссоре. — Аа..так вы знакомы. Он же андроид, так? — А как тебя зовут? — Шастун не хочет отвечать и делает вид, что не слышит. — Ира, — настаивать на ответе она не стала и просто продолжила разговор, — Я тебя видела уже, ты в районе Импры где-то живёшь. Знакомое наименование заставило кивнуть. Громкое название «улица Импровизаций» плохо оправдывалась, ведь жизнь там текла нисколько не веселей и не неординарней, чем  на том же проспекте Горького. Заученная цикличность, никакого полёта фантазии. — А ты? — Я Антон, —  Шаст криво улыбнулся. Смайл был к месту, но совсем не искренен. Улыбаться не хотелось. Всё ещё грустно. — У тебя красивые зубы, — облизнулась Ира, остановившись у магазина. — Подождёшь? Я туда-обратно. Антон кивнул. Улыбчивая и совершенно несерьёзная, будто бы не повзрослевшая девушка приятна в разговоре, и он готов её ждать, потому что с Арсом разговаривать не планирует ближайшие сутки, а может и больше. Он слишком сильно его задел. Арсений остановился рядом, качнулся на присогнутых ногах и встал за коляской. Антон реагировать не намерен вообще никак. Он ждёт продолжения разговора с новой знакомой, которая, почему-то, совсем не «туда-обратно». Ну, наверное, очереди. Проходит ещё пять минут. И ещё пять...и ещё пять.... И в голову закрываются отвратительно жгучие мысли, что его снова кинули. Она, может, вообще уже вышла давным давно, но с другой стороны здания или вообще через чёрный вход, а он тут сидит, ждёт, мёрзнет, спрятав гусиные лапы-руки в карманы. Да нет, не могла она так сделать. Она внушает доверие. А может, кто-то просто наивный ребёнок, который надеется, что нужен хоть кому-то кроме матери? Ну хоть кому-нибудь, даже если этот кто-то – первая встречая девушка, бегущая за водкой в ближайший магнит. Арсений всё так же стоит за спиной. Проходит ещё пять минут, и Антон перестаёт чувствовать хоть какую-то циркуляцию крови в теле. Он замёрз окончательно, до стука зубов. Арс укрывает его своей ветровкой, а Шастун даже не пытается её отбросить. Он будет ждать, пока не окоченеет до полной неподвижности, потому что хочет дождаться. — Антон, ты замёрз. Я могу вызвать такси, и мы- — Нет. — рычит Антон сквозь зубы, недослушав. Арсений понимает, что принятие помощи от того, кто совсем недавно обидел, долбит по остаткам эго, но сейчас здоровье важнее принципов, поэтому он хватает Шастуна под колени и лопатки, просит заходящую девушку придержать дверь, на что она любезно согласилась, а руки Антона, чуть ли не висящего на нем и честном слове, сцепляет за своей шеей, чтобы свободной рукой взять коляску. Чудесным образом Антон оказывается у батареи около железных шкафчиков. — Отогрейся. Я попробую её найти, — Арсений плотнее придвинул Шастуна к тёплой панели спиной и скрылся за стеллажами, сделав вид, будто не слышит его возмущений, кидаемых вслед. Антон притих под взглядами людей, чтобы не привлекать больше внимания, чем уже есть. Арсений изучил зал вдоль и поперёк, осталась только комнатка с соками и газированными химозными жижами вроде сосасолы, фанты или той же черноголовки, но вряд ли там есть хотя бы намёк на то, что искала Ира. В любом случае проверить стоит. Потому что слишком там шумно, не смотря на видимую из-за угла пустоту, и голос, к которому Арс наконец прислушался, явно принадлежит девушке, которую так ждёт Антон по непонятным его железным мозгам причинам. Андроид оглядел помещение и за стеллажом с дешёвым дюшесом выцепил знакомый кусок пальтица цвета кофе с молоком. — Ирина, вам нужна помощь? — без спроса лезть он не собирался. Не потому, что трус – бояться он не умеет, а потому, что его базе данных известны ситуации, когда вмешательство всецело излишне. — О, железненький, миленький, да! — девушка встрепенулась, отталкивая плечом коренастого мужичка. — избавь меня от его общества, пойдём. — она взяла Арса под руку, и, пока не видел мужчина за их спинами, приложила палец к своим губам, мол, тс-с, и многозначительно посмотрела в сторону выхода. — Так, Кузнецова, стой, — прорычал мужчина, схватив её за рукав. — Ты едешь домой. Со мной. — Нет, не еду, — она откинула светлые волосы, вырвав руку из не самой цепкой хватки, — Я иду на встречу со своим новым молодым человеком. А ты уже не молод, и я даже сомневаюсь, что человек. — даже не дала выплеснуть аппоненту новою волну угроз и уговоров, — Всё, Андрюш, пока. — изящно махнула рукой и уверенно зашагала к двери, потянув Арса за собой. Только они скрылись за стеллажами, Ира потянула его вниз за шов на рукаве и толкнула бедром: — Чего тупишь-то? — шумный выдох, — Думала, утащит всё-таки с собой, хрен старый. — настроение резко переменилось, — Где там Антошка? Замёрз, наверное. Блин.. Неудобненько вышло. Пошли быстрее, тормоз. — она засмеялась, прихватив с прилавка бутылку беленькой, и побежала к кассе. Живучая, веселая и беззаботная. Всем бы так. Совершенное отсутствие серьёзности выглядит умилительно. Ира вернулась за второй бутылкой, и тут же пояснила, пожав плечами: — Ну, нас же двое. Ты не пьёшь? АрСевен покачал головой. Нет, не пьёт. Кузнецова пожала плечами и расплатилась за водочку. — Анто-он! — она в несколько широких шагов подлетела к нему и крутнулась на каблуках замшевых сапог перед коляской, — Прости, что так долго. Муж достаёт. — Шастун посмотрел ошарашенно, захлопал круглыми зелёными глазами, — Почти бывший. — сразу разъяснила Ира, выставив вперёд ладони с бутылками, — Ну, поедем? Я могу вызвать такси. Хочешь? Антон, наконец переставший стучать зубами, кивнул, мельком глянув на выросшего за плечами Кузнецовой Арса. Да хуй бы с ним. Просто железка. Просто железка, которая затащила его к батарее, чтобы он не превратился в сосульку. Ира улыбнулась, впихнула бутылочки в руки Арсения и вынула из кармана телефон, набирая уже заученную комбинацию нескольких цифр.

* * *

— Вау, квартира – шик, — восхитилась девушка. Что Антон, что Арс до сих пор не поняли – у неё действительно такие яркие эмоции или она переигрывает? — И так чисто! Шастун посмотрел на андроида, а тот, в свою очередь, на него, и оба синхронно кивнули, видимо, словив connect. Арс не зря почти сутки на это убил. — О, у моего одногруппника была такая куртка, — снова искренне удивилась Ира, разглядывая джинсовку с черепом на спине, висящую на вешалке уже больше года: сперва была не по сезону, потом некому стало носить. Джинсовка Выграновского, — Всегда такую хотела, но в стиль не вписывается. — она покрутилась перед зеркалом, сняла пальто и осталась в приятно-бежевых брюках и наиуютнейшего вида свитере на пару тонов светлее. — Где тут кухня? Хочу накидаться, слишком много стресса за день. Антон ничего не успевал вставить между её фраз, и только показывал, куда идти, что брать и куда можно сесть, хотя, если бы он вообще бездействовал, Ира нашлась бы и сама минуты через две. — Арс, душка, открой, пожалуйста, — очаровательно похлопав ресницами, она вручила АрСевену бутылку и потянулась за стопками в шкаф. — Зачем ты это делаешь? Он же просто робот, он не понимает флирта. — А вдруг понимает? Разве не каждому приятно внимание в свой адрес, м? — Ира улыбнулась и села напротив Шастуна, закинув ногу на ногу. — Ну, людям, может, и да, но..- — А разве он не похож на человека? То, как перебивала Кузнецова, раздражения, на удивление, не вызывало. Она говорила быстро, и с таким умиротворённым выражением лица, что Шастун почти сразу забывал, что он вообще планировал с ней спорить. — Смотри, — девушка уселась поудобнее, — когда ты разговариваешь с кошкой – она слушает тебя, даже если не понимает, о чем ты, но ластится, когда ты хвалишь ее. Или вот, птицы: ты кладёшь корм в их кормушку, они видят, но не понимают, зачем ты отдаёшь им свою еду, но их отношение к тебе меняется. Разве нет? — андроид внимательно вслушивался в её речь – простую, но удивительно хорошо поставленную, — Почему Арс не может получить дольку внимания? Вдруг это как-то на него повлияет, м? — Ага, он станет девиантом и убьёт нас с тобой, — криво усмехнулся Антон, и Арсений чуть не выронил из рук бутыль. Ира широко раскрыла глаза и тут же прищурилась, вглядываясь в Антона. Ну, в смысле, его глаза. Через них же насквозь видно, что с ним. Почти насквозь. — Так, Антош, — она протянула руку, и Арс аккуратно вложил в пальцы бутылку, — щас будем разговаривать. — налила две чекушки и одну всунула Шастуну. — Не любишь андроидов, да? Антон сглотнул. Странный метод общения. Всё в лоб. Да она же прямая, как железнодорожная рельса! Может, этого и не хватало? — Долгая история. — Ну так мы и не торопимся. Правда ведь? — она попыталась найти поддержки в АрСевене, опрокинув в себя стопку и занюхнув печеньку, взятую со стола; и это более чем удалось: он кивнул, наливая новую порцию «белого» удовольствия. — вот, Арс подтвердил. А он не умеет врать. Очевидный, должно быть, факт, а может Ира настолько проницательна, или просто понимает, что лучше идеализировать ситуацию, чем предположить, что андроид способен на ложь. — Ну.. — Шастун выпил и пушечно вытолкнул из лёгких воздух, — У меня ноги не работают, Ир. И не только ноги. Я весь, блять, дефективный! — Но мы говорили не о ногах. — напомнила Кузнецова. Антон выпил ещё. Алкоголь жаром почти сразу расплылся по телу, затуманив мозг. Водка намного жёстче, чем вино, которое покупал Арс, сейчас зависший у окна, наблюдая за разговором; накрывает намного быстрее. — Хочешь, я пока о своих печальностях расскажу? Шастун кивнул. Может быть, так будет проще. И он успеет напиться. Ира похожа на человека, который может говорить долго. Сейчас это сыграет на руку. — Когда мне было двадцать, я приехала из Исеновки сюда. — она подпёрла рукой голову, почти полностью прикрыла глаза и, предвещая вопрос, чего за Исеновка такая, ответила, — Деревня около Пятигорска. Надо было учиться, и я уломала бабушку с дедом отложить часть пенсии, чтобы я поехала в Воронеж и поступила на журналиста. Мать там договорилась с деканом, что если я поступлю, то мне в общежитии выделят комнату, как иногородней, но я не сдала экзамен при поступлении. Не хватило балла, и вернуться.. — Ира одним глотком снова уронила в себя содержимое чекушки, прикрыла рот ладонью, занюхнула рукав, —.. стыдно. — Выгнали бы? — Да нет, просто до конца жизни бы вспоминали, а я там ходила бы как дура, с подвязанным платочком, такая из себя «Дорожайшая Солоха», — она накинула на голову пёстрое полотенце, завязала на лёгкий узел у лба. Солидно. — доила коров и возилась в лошадином дерьме. А так хотелось в общество..вот я и выскочила замуж за первого попавшегося, у кого из кошелька деньги падали, и рожа не такая страшная была. Я даже думала, что это судьба. У него такие были глаза, — ностальгичный вздох, — и руки нежные, и подарки всегда, и цветы, и рестораны, а потом гиперконтроль, опека и маразм. Ни внимания, ни поцелуев, ни денег на маникюр. Антон, ну без секса даже! Тут хочешь или не хочешь, налево пойдёшь. Её умиротворённые воспоминания сменились с выражением лица на отвращение. То ли к мужу, то ли к себе. — А потом вообще всплыло, что деньги изначально не его. Он с женой развёлся, бросил сына, когда ему было четырнадцать, и через суд как-то с неё тряс алименты, будто бы он больной какой-то. И вообще он сволочь, Андрей этот. Быстро же ополовинилась бутыль. И душа быстро излилась, сама как-то, под влиянием прозрачной крепкой жижи. — А потом-то я поступила! И закончила ведь, но этот всё ещё хвостом ходит: «Ир, вернись. Ир, вернись, я тебя люблю». Задрал, врун. Ну, надо признать, раз в месяц, как манна накопится, любовник из него выходил неплохой. — стёб? А может и нет, — Ну а ты чего живёшь-печалишься? — Человека, которого я любил, буквально раскатало по шоссе. То, что я остался жив назвали чудом, но не думаю, что в этом есть хоть что-то чудесное. — допив остатки уже из горла, Антон наконец заговорил, зажмурившись до белых мух перед глазами. Ядрёная. — Мне его не хватает я.. — захотелось рыдать, — я люблю его. Арсений приоткрыл окно. — Сбили, значит. Обидно. У меня так однокурсник кончил дни, — вторую бутылку она открыла уже сама, — пошёл с мальчишкой своим гулять на пьяную бошку, сам насмерть, а Антоха его без..-— осознание, — ног остался. Погоди, ты Шастун? — Я – Шастун, — соглашаясь, шмыгнул Антон. — А он – Выграновский? Шаст кивнул, закрыл лицо руками и уронил голову на стол. — Ебать, как тесен мир. — ахнула Кузнецова, положив руку на кучерявую макушку, — Прости, Антош. Я не знала. Шастун мотнул головой и влажно всхлипнул: в голове слишком много картинок всплыло после ввода пароля «водочка». Арсений всё ещё не лез и только смотрел, впитывая информацию. Вот как всё было. Но, казалось бы, при каких делах тут андроиды? Антон приподнялся, вытер слёзы оставшиеся у глаз, и продолжил: — Ты спросила про андроидов, — он дотянулся до второй бутылки и открутил крышку, налил и себе, и Ире, — за рулём был какой-то из них. Он должен был задавить меня, блять, они же рациональные до пизды. Он, блять, хирург, а я? Я на парах не был ни разу за год! Я был бесполезным даже тогда, даже когда ходил и учился, но почему так? Я же думал, что всё налаживается... — Шастун упёрся взглядом в Арса, поморщился и подпёр голову рукой. Водка творит великие вещи, он открылся первой встречной девушке, а сейчас думает, почему презирает всех андроидов, если там была вина только одного, и то скорее его сбитой программы. — Может, он потерял управление, поэтому вышло так? — предположил в конце концов АрСевен, — а может быть, как верят люди, в этом есть какой-то высший смысл. — Ведрам слово не давали, — рыкнул Антон, хлопнув ладошкой по столу. Он еще обижен или уже слишком пьян? Не мудрено, столько хлестануть за раз. — Мне кажется, пора вздремнуть, Антош, — Кузнецова вдруг осознала, что её ладонь всё ещё на голове Шастуна и засмеялась, возвращая её себе, — что думаешь? — Думаю, что Арсений прав, — после минутой тишины выдавил Антон, — он мог потерять управление. — принять это сложно, потому что меняется всё: переворачивается мир, и виноват в итоге, только он сам, раз потащил Эда пьяного гулять вдоль трасс, чтобы дойти до одного какого-то поля. — Всё равно от этого ничего не изменится. Он уже мёртв. Язык, на удивление, почти не заплетался, да и речь более чем осознанна. Алкоголь повлиял только на ход мыслей? —  Не знаю, стоит ли говорить, Антош, но, — девушка замялась на секунду, — может быть, тебе станет легче его забыть. — Ну валяй, — вздохнул Шастун, залпом осушив очередную рюмку. — Раз мы с Эдькой были...друзьями? — она и сама в этом не уверена, но отношения однозначно были тёплыми, — он частенько говорил о тебе. — Да? — Антон посмотрел на неё с надеждой, переспрашивая, не врет ли она. — Да, — кивнула Ирина, — но самым лестным отзывом была похвала твоей задницы. Шастун нахмурился. Не может быть такого. Эд говорил, что любит его. — Что-то вроде «с ним весело», «у него милая мордашка», «у него мягкая задница», «у него квартира большая». Прости. Прости? Да ты только что разрушила к чертям весь его мир, уничтожила идеальный образ Выграновского, и сейчас говоришь «прости»?! Ира-то рассказала из исключительно добрых, хоть и пьяных побуждений, чтобы Шастун перестал возвышать их с Эдом любовь до вселенских масштабов и опустился на землю, но он, вместо этого, упал с облака и без того полного дождя, доломал остатки крыльев. Антон сглотнул густую слюну, умоляюще впился в Арсения, пожавшего плечами, взглядом. Он должен переболеть. Почему-то от этого взгляда в голове что-то щёлкнуло. Жалость? Сострадание? Сочувствие? Просто на стене между «искусственным разумом» и «разумом» образовалась ещё одна глубокая трещина, и стоит ещё хотя-бы пальцем задеть – необходимый барьер тут же рухнет. Скользнув по щеке, на плотную джинсу, обтягивающую ногу, упала слеза, оставив влажный след – Антон плачет. Только глазами. Не всхлипывая, не дрожа, без истерик снаружи, но под гвалд рушащихся скал внутри. — Арс, — вдруг заговорил он, опустив голову, — я хочу умереть.