ARSeven: железный, но живой

—Арс, сука!— ещё визжит Антон, пытаясь забрать свою ногу, то ли под страхом, что андроид не рассчитает силу укуса и откусит её к хуям, то ли просто потому что не для него мама ягодку растила, — У тебя мозги вообще есть? — Нет, — хлопает глазами Арсений, — только материнская плата. — Отцовская, блять, — рычит Антон, потирая след от зубов на щиколотке, хоть их и нельзя назвать глубокими, — а они, как водится, за хлебом уходят безвозвратно. Ты зачем это сделал? Кажется, что Шастун отчитывает щенка, погрызшего тапки, пытаясь вытрясти из него ответ. А что, даже суть похожа. Мама купила развлекалочку, только её не надо ни кормить, ни поить, ни даже убирать за ней. — Я пытался привлечь твоё внимание. — вполне резонно пояснил Арсений, — В конце концов, это не мне нужно, Антон. — А кому тогда? Я-то знаю, что эта хуйня не сработает. — Шастун оперся на руки и отполз назад, — Веришь в эту глупость только ты. Только Арсений открывает рот, собираясь возразить, обосновать свою позицию, кто-то начинает ломиться в дверь, и Антон широко раскрывает глаза, отползая ещё дальше. Он никого не ждал, ровно так же, как и Арс. Кого можно ждать, когда ты инвалид, ведущий отшельнический образ жизни, а в квартире твоей кроме матери, железки, и совершенно случайно девушки с двумя бутылками водки, никого не было уже год. — Кто там? — почти шёпотом спросил Антон, закатываясь в угол за шкаф. — Сейчас узнаю, — Арсений встал, вышел из комнаты, нажал на кнопку древнего домофона и увидел мужчину: невысогоко, с тёмным пучком на затылке, бородой и хищными глазами, почти чёрными. Бесстрашный дурак, взял и попёрся открывать не-Бог-весть кому – так теперь думает Антон, забившийся в укромное место, воизбежание встречи с кем-то. Не то состояние, чтобы знакомиться. В любом случае, Арс не открыл, вернулся и описал ситуацию, мало ли, Шастун знаком с мужчиной по ту сторону двери: — Невысокий, с тёмными волосами в гульке, в одежде на пару размеров больше своего. Стоит открыть? Антон узнал в мужичке старого друга уже на моменте упоминания гульки: Серёжа Матвиенко – армавирский мачо, которого какими-то судьбами принесло в Воронеж. Не специально ли к Антону по наставлению матушки, а? — Открывай, открывай! — почему-то обрадовался Шастун, вскорабкался на кровать и натянул пижамные штаны поверх шорт, сложив увесистый болт на неприятные складки ткани, образовавшиеся на бёдрах, – не хочет показывать истощённые ноги, — Это Серёга, открывай! Арсений кивнул, вернулся в коридор, где щёлкнул замком, а дверь тут же прилетела в лоб. — Ай, блять, долго как, — возмутился Сергей, ввалившись внутрь, полностью игнорируя существование андроида. — Секунду, — начал Арс, оторопело прикрывая дверь, но Матвиненко только махнул рукой, уверенно шагая в комнату, где схоронился Антон. — Ша-а-А-аст, ты чё не встречаешь? — протянул он, выдув пузырь пафосно-чёрной жвачки, — сто лет не виделись, а ты как не родной. Антон, по милости Арсения оставшийся в комнате без коляски, не нашёл, что ответить, поэтому подсел на самый край кровати, облокотился на отставленную назад руку, протянув другу вторую. — Не ешь меня, я коляску проебал, — врет он совершенно без надобности, просто потому что это – первая отмазка, пришедшая в голову. — А в коридоре чё стоит? — Серый недоверчиво выгнул бровь, обхватив тёплую ладонь, — совсем раскис, э, — потянул к себе, и Антон покатился вперед, уже приведя в тонус все мышцы, которые способен чувствовать, готовясь к удару о пол, но Арсений, изнеоткуда взявшийся, подхватил под подмышки, вернув на кровать. — Вы понимаете, что можете усугубить травмы? — робот смотрит исподлобья, нависая сверху над Антоном, ещё не переварившем ситуации. Шастун поднимает голову, даже запрокидывает её, и видит на лице Арса эмоцию: он зол. Зол? Не может быть. Просто игра мимики, просто программа. Откуда в программе злость – не важно, всё только установка, ничего больше. Не эмоция, не чувство, просто способность передавать мнимое. Тогда почему у него так зловеще темнеют глаза, когда он смотрит на внезапно ворвавшегося Серёгу? — Закрой-ка свою хлеборезку, ведришко. — хмыкнул Матвиенко, облизывая губы, — Думаешь, я не разберусь с тем, что мне делать, без тебя? Шастун сжался между двумя скалами, обозленными друг на друга, подтянул к груди колени, чтобы казаться меньше. Так и выглядит: ещё секунда, и они вцепятся друг в друга. Хотелось что-то сказать или расставить руки между ними, чтобы не дать дотянуться, но язык прилип к нёбу, а руки бессильно прижалась к коленям, будто примагниченные. — Думаешь, я испугаюсь тебя? — Сергей прыснул со смеху, но сразу после стиснул зубы, не увидев ни колебания в лице Арса – он так же был готов испепелить оппонента взглядом, — Да я ж разберу твою голову на гаечки и шестерёнки, а провода сдам, как медь. Арсений всё ещё молчал, прижимая Антона за плечи к себе. — Так, блять, ну-ка прекратили! — Шастун не выдержал и хлопнул в ладони над головой – как раз перед лицами конфликтующих. — Арсений – мой помощник, Серёга – мой друг, поэтому успокоились и не трогаем никого. Не надо разбирать на гаечки-косточки. Всё, спокойно. — протараторил Антон и выдохнул. Признаться, он испугался за целостность Арсения, потому что такие люди, как Серёжа, особенно, когда агрессивны, слов на ветер не бросают. Да и мало ли, что щёлкнуло бы в голове у андроида, защищающего непосредственного владельца. — Ты за эту железку заступаешься, или чего? — Или чего. — раздался из-за спины спокойный мужской голос, — Не лезь на рожон, Серёж, — Дима, зашедший через незакрытую дверь, хлопнул Матвиенко по плечу и протянул руку Антону, тут же её пожавшему. Силы стальной машины и человека метр-с-шапкой явно не равны. Арсений, казалось бы, успокоился и даже отпустил Шастуна, разомкнув руки. Доктор Дмитрий Тимурович доверия вызывал куда больше сомнительного Сергея. С появлением в квартире Позова, что Антон, что Арс вздохнули спокойнее. Спорить с ним невозможно, да и нет смысла, а Серёгу он успокаивает буквально на раз, только раз ткнув его под ребра. — Ну, Антон, рассказывай, — Дима поправил очки, наливая чай из кофейника, — как жизнь? Арсений молчал и стоял где-то в дверях, стараясь никуда не смотреть и просто контролировать ситуацию. Он не понял, почему вдруг его захлестнула агрессия. Нет, как раз понял, почему: Антон мог пострадать и остаться вообще без шанса на ещё один «первый шаг», но не понял, как, зачем, и можно ли ему было хотя-бы взглядом высказать угрозу человеку. — Да течёт. Недавно набухался с девушкой первой попавшейся с улицы, потом рыдал всю ночь, а щас вот, с вами чаи гоняю. — А может это, по рюмахе за встречу? — с задорной надеждой предложил Серёга, посмотрев в ту нишу, где всегда стояла бутылка чего-нибудь. — Он не будет пить, — вмешался наконец Арсений, повернувшись к раздражителю. — А может я как-то сам решу, нет? — возмутился Антон, вполоборота глянув в сторону робота. — Ты не будешь сегодня пить, — едва ли не приказным тоном повторил Арс, сыграв желваками. Антон вздохнул: — Дим, слушай, кинь из коридора ключ. Позов несколькими шагами добрался до тумбы, где Арс никогда не может найти ключ, тем же количеством и вернулся, протянув Антону связку. Тот, в свою очередь, подозвал Арсения коротким жестом руки, потянул за ворот водолазки и приложил к носу пипку, открывающую подъездную дверь. Всё затихли. — Что ты делаешь? — Арс сомкнул и разомкнул ресницы, разогнувшись. — Пытаюсь заблокировать, чтобы не пиздел много, — довольно улыбнулся Антон под смех Поза и Серёги, разразившийся сзади. Арсений замолчал и отошёл обратно. Шастун облизнулся: — Так вот, пить я не буду, — усмехнулся он, наливая в полулитровый стакан мятный чай. Появляется вполне логичный вопрос: зачем был весь цирк с ключом? Чтобы показать, что он может решать сам. Ну, и чтобы Арсений особо не обольщался. Мало ли, что взбредет в его железную голову, после того, как Антон, вроде бы, заступился за него. А за него ли? Нет, только за себя и отсутствие сил на конфликт. По крайней мере, он думает так.

* * *

Арс обещал прогулку – Арс организовал. Он вытащил Антона на улицу, уже когда ушли внезапные гости. Небо синеет, вытряхивая из себя слипшиеся снежинки, образовывающие толстый пухообразный слой над уже имеющимся, осевшим снегом. Арс молчит. Не хочет, как сказал Позов, лезть на рожон, чтобы в очередной раз в пух и прах разругаться с Шастуном. Хотя, пожалуй, «разругаться» применимо к нескольким персонам, когда Антон возмущается сам по себе, не имея на то даже твёрдой и ясной причины. В любом случае, сейчас он спокоен и даже, в какой-то степени, радуется своему существованию, и это вполне объяснимо. Он не чувствует себя отщепенцем, понял, что сам себя загнал в это состояние, игнорируя все звонки, будь то телефонные, или уже в саму дверь. Может, не так и плоха жизнь, если её действительно прожить? Единственное, что до сих пор так страшно тянет вниз – неходящие ноги, но, вопреки всем опасениям и даже предубеждениям и Шастуна, и врачей, что-то они, всё же, чувствуют. — Слышь, Арсен, — зовёт Антон, ловя снежинки на пушистые руковички с оленями, — давай до булошной? Андроид повернул коляску в сторону пешеходного перехода, ни слова не сказав. Светофор пикнул жёлтым и переключился на красный, сверху замельтешили цифры таймера. — У тебя динамик запал? Чего молчишь? — тишина. Гул проезжающих мимо машин, — А-Арс, ты чё? — протянул Шастун, запрокинул голову, изучил глазами безэмоциональную физиономию и вздохнул, снова уставился на дорогу. — Ну и молчи. И Арсений молчал. Молчал по дороге в булошную, по дороге в парк, пока Антон уминал круассан с шоколадом, по пути домой. Только вот у дома Шастун вспылил, вырвав коляску из хватки андроида, отъехал к сугробу. — Арсений, блять, чё не так-то? — Насколько я помню, ты меня заблокировал, — равнодушно выплюнул Арс сгусток пара, возвращаясь к Антону, чтобы продолжить путь к дому. — Тебе не кажется, что ты не умеешь обижаться? — напоминает Шаст о железной сути, откатываясь назад, отвечает сам себе, — А мне не кажется, потому что так и есть, у тебя нет эмоций, Арс. Заканчивай цирк. Молчание. — Ну и ладно. Поеду один. Через несколько шагов, Арсений поровнялся с коляской, ещё через пару обогнал, а Антон и не пытался вернуться на лидерскую позицию. Он что-то бубнил, прокатываясь по заснеженному тротуару, ещё не почищенному, сгребая в руки снег, до которого смог безболезненно дотянуться. Попытка сделать из снежка котоподобную морду успехом не увенчались, поэтому Шастун тихо выругался, посмотрев в спину мерно шагающего впереди андроида, приметил, попадёт ли, и почти кинул, но Арс обернулся. — Прости, ты пра..— начал он, но остановился, увидев, что Антон замахнулся, — Что ты делаешь? — Я? — Шастун посмотрел туда же, куда и Арсений – на свою ладонь, — Ничего, — Снежок раскрошился пальцами и упал на землю, создавая иллюзию того, что его и не было, — Так что ты говорил? — Да ничего, не берите в голову. — Арсений продолжил движение. Антон хлопнул по подлокотнику кулаком и пнул ногой снег, образовавший горку, и он тут же разлетелся, осев на джинсах. — Сука. Момент. Он пнул ногой снег, образовавший горку. Пнул ногой снег. Ногой пнул! — А! АРС! Смотри, я могу пинаться! Смотри! — почти по-детски обрадовался Антон, но больше дёрнуть ногой не получилось. Никак. Она просто осталась висеть вне подставки, а Арсений обернулся, почти подбежал к коляске, где только что счастливый Шастун снова погрузился в печаль, — Блять.. — Но ты смог сделать это один раз, а это уже начало. — подбодрил Арс, увидев на снегу след ботинка, оставленный пяткой Антона, хлопнул по плечу. Шаст кивнул, крутнул колёса и кивнул назад, прося помочь доехать, ибо промокшие варежки теперь совсем не грели и даже не держали тепло. — Слышь, Арс, — опять зовёт Антон, привлекая внимание, получает «м?» в ответ и продолжает, — я буду делать эту..зарядку.