Шкатулка из льда и снега

Тело было здорово и живо, но пусто — словно покинутый дом, где забыли выключить свет. Тогда, конечно, он ещё не мыслил в таких категориях, не оперировал этими образами — дом, материальный, имеющий физические параметры; свет, электрический и холодный, продающийся на развес, текущий по проводам… Тогда он подумал только: жалко, коль пропадёт. Так он и занял его — свободное человеческое тело, занял почти случайно, ни на что не рассчитывая и ничего заранее не планируя. Зачем? Он и себе не мог это объяснить. Ну, просто… А почему бы и нет? Бытие в человеческой плоти было до ужаса странным: все эти хватательные отростки, шерстинки и хлопающие отверстия, из которых всё время вываливались какие-то звуки, — как уследить? А ещё в тело нужно было заливать твёрдое и жидкое топливо, чтобы потом оно, переработанное, выходило — также в двух состояниях. Удивительно нерациональное устройство! Да ещё и думай, как топливо добывать — абы какое телу только вредит, и оно, частично переработанное, выливается наружу… Нельзя просто выйти из тела, которое ты только занял — засмеют, и засмеют по делу! Пришлось сидеть, привыкать, обживаться в костях и мясе — и учиться обманывать любопытных людей. Спать, есть и смывать с тела грязь; зарабатывать, чтобы всё это обеспечивать, и болтать о ерунде, чтобы вызывать меньше подозрений. Быть пойманным было бы унизительно — гордость не позволяла сдаться. Шли годы, он вёл себя всё естественней, и чувствовал тело — лучше, и почти перестал бояться, что его самозванство раскроют… Так долго изображал из себя человека, что и забыл уже — как могло быть иначе, сросся со всеми своими отростками и отверстиями и пришёл к неожиданному: человек — это не данность и не состояние даже. Человек — это процесс, деятельный, утомительный и непрерывный. Пока ведёшь себя как человек, им и являешься, верно? Так он и перестал чувствовать себя самозванцем.