Параллелизм

      Металл.       Одно звучание этого слова ощущается как холодное прикосновение к бледной коже, как звон упавшей на кафель ложки, как выступившая на губах кровь. Оно неприятное, немного пугающее, подталкивающее к чему-то одновременно привычному и совершенно далёкому. Металлом раздаётся звон механизмов на фабриках, металл вскрикивает закрытой задвижкой, металл грохочет под пролетающим у дороги поездом. Век металла — таков он, современный мир, совсем не отличный от первобытного. В любом времени люди боялись, в любом времени люди содрогались от собственной бесполезной мощи. Металл тоже не поменялся почти: миллионы лет назад он был грязный и морщинистый, а сейчас, соответствуя времени, гладкий, иногда с порезами ржавчины по периметру и царапинами, которые стало так легко скрыть слоем сияющей краски. Блестит, переливается на солнце, внутри остающийся таким же бесполезным хламом. Физический металл — это пространство вокруг, а металл внутри — бесконечная зима и жажда тепла. Сону живёт и дышит металлом, и если когда-то это было лишь шуткой на злобу дня, сейчас стало противным моментом «сейчас».       Алая жидкая нить стекает с подбородка и падает вниз. В тишине Сону даже слышит, как она разбивается о землю, глухо и потерянно. Металл на языке противен, он мерзок и неприятно сладок. Сладость и свойственная волна жара окутывают горло, душат, сжимают, а после от них все внутренние органы будто скручиваются в жаркую массу изнутри. Нервы пульсируют, кажется, пуще прежнего стискивают сердце. Холодный уличный воздух растворяется горячим дыханием. Дышит Сону часто из-за проедающего тело яда. Взгляд то кажется слишком уж точным, то растворяется в смазанную грязную картинку. Шумно. Дрожащие пальцы рук нащупывают шершавую бетонную стену за спиной, за которую Сону хватается в попытке сжать плотную конструкцию. Хоть что-то кажется реальным, настоящим, и за это настоящее хочется схватиться до кровоточащих мозолей. Земля уходит из-под ног, когда картинка перед глазами вздрагивает. Он никогда не привыкнет к этому чувству. Падение в небытие с головокружительной скоростью и бесконечным звоном.       Необходимость, как любят говорить старшие, без этого ты не выживешь. Хочется в ответ усмехнуться и покачать головой, мол, нет, не так это, но Сону-то знает, что именно так. По-другому в его жизни и не бывает. Иначе не был бы он сейчас здесь. Иногда кажется, что при такой жизни и не жить куда легче, но и сбежать не получится никогда. Поэтому Сону лишь в неаккуратном жесте рукой вытирает губы, растирая багровые пятна по мягкой коже. Руки у него чистые, если не считать случайного контакта со стеной секундами ранее. Парень морщится, понимая, что микробы и прочие неприятные вещи его когда-нибудь достанут, но и это не сможет смести его из этой реальности. Реальности, где глаза наконец прикрываются, как только внутреннее напряжение отступает.       Облегчение поглощает за считанные секунды. Мир становится чётким, более знакомым и привычным. Красный, рубиновый, малиновый — все они исчезают, возвращая ночную мглу и тихо накрапывающий дождь. Воздух вновь кажется обычным, не таким уж тяжёлым и невозможным для восприятия. Пахнет свежо и приторно. Сону кажется, закрой он глаза, легко бы мог представить себя главным героем в «Чарли и шоколадная фабрика», и эта мысль приносит хоть каплю такой нужной сейчас радости. Что-то детское и простое, забытое слишком большим количеством вот таких вечеров назад. Человеческое.       Сону открывает глаза. Где-то внизу лает пробегавший мимо пёс, и никакой человечности в районе нескольких километров быть не может. Испачканные в багряных пятнах пальцы на ощупь находят телефон в кармане старой куртки и кликают на один из немногочисленных контактов.       — Закончил, — односложно и коротко, потом, не дожидаясь ответа, попасть по кнопке. Тоже неприятно красной. Ждать.       Оглушительный скрежет заставляет вскинуть голову как-то слишком резко, от чего даже в глазах слегка темнеет.       — Проснись и пой, — знакомый голос звучит справа. Сону поворачивается на него, сталкиваясь со слабой улыбкой, которая исчезает в мгновение ока. — Хорошо подремал?       Сону улыбается. Друг закидывает выключенный ноутбук в чёрную сумку. Пара закончилась, судя по обстановке в кабинете и обильному количеству голосов, которым заполнен воздух. Сонхун, его вечный сосед по парте, терпеливо ждёт, пока Сону потянется и начнёт собирать свои вещи. Сегодня удивительно много человек решили посетить занятия, что совсем не свойственно вторнику, когда из-за количества скучных семинаров большинство выбирают остаться дома.       — Неплохо, — слегка запоздало отвечает Сону. — Я пропустил что-то важное?       — Нет, — Сонхун поправляет угольные волосы, смотря в погашенный экран телефона заместо зеркала. К ним подходит Джейк, ещё один член их небольшой компании, тут же закидывая руку на плечо другу.       — Это же госпожа Пак. Когда последний раз на её парах было что-то действительно важное?       — Встретимся на сессии, господин Шим. Доброго дня.       Проходящая мимо тётушка в возрасте, их преподаватель по логике, по-змеиному улыбается и удаляется из кабинета. Цвет лица Джейка вмиг меняется из загорелого в какой-то палево-бледный, а Сонхун заливается смехом, обзывая того лохом.       Общим решением выбрано сходить в столовую. Вернее, не совсем общим — Сонхун всегда после первой пары туда ходит, и всегда вместе с ним ходят Джейк и Сону. Последнему даже кажется, что работники там уже стали запоминать троицу. На улице сегодня тепло, даже жарко из-за накинутой на плечи куртки и безразмерной кофты с начесом. От недавнего дождя остаётся лишь лёгкая влага на скамейках и редкие лужи. Сону вдыхает осенний приятный воздух, наслаждаясь неожиданной его свежестью. Он лишь слегка прохладный, совсем не жжёт лёгкие, и совсем не говорит о скором наступлении холодов и короткой корейской зимы.       — Как думаете, она реально услышала? — испуганно-смущённо спрашивает Джейк по дороге.       — Тебя тяжело не услышать, — просто говорит Сонхун, за что получает лёгкий тычок локтем в плечо. Он несильно бьёт в ответ. Завязывается глупая дружеская драка, слишком свойственная для этих двоих.       Сону улыбается, наблюдая за вечными «Томом и Джерри». С момента перевода Джейка в университет эти двое подтрунивают друг друга по любому поводу, и со стороны иногда может показаться, что Сонхун и Джейк одинаково друг друга не переносят. Сону знает правду о том, что на самом деле Джейк очень хочет дружить и дальше с Сонхуном, вот только тот настолько мало говорит о себе, что иногда австралийца раздражает; Сонхун же бесится каждый раз, когда Джейк слишком много о себе рассказывает, вставляя вечные «Я», или вновь возмущается по самому мелкому поводу. Так они и существуют, два абсолютно разных человека. А Сону, вроде как думавший, что быстро станет третьим лишним и забытым (что было бы даже на руку), стал в итоге неким проводником, которого одинаково любят и одинаково не хотят подкалывать. Разве что Сонхун иногда пытается это сделать, за что получает лишь удивлённый взгляд Джейка и лёгкий смешок Сону.       — Хисын-хён! — неожиданно громко говорит Сонхун, высунувшись из перепалки со смеющимся другом.       Он машет рукой стоящему на довольно большом расстоянии студенту. Джейк щурится, явно не способный без очков разглядеть, кто это. Сону даже издалека признаёт загадочного друга Сонхуна. Хисын вроде как второкурсник, знакомый с Сонхуном со школьных времен. Парень с большими абсолютно чёрными глазами и тонкими чертами лица. Глупо будет сказать, что Хисын некрасивый. Особенно учитывая, что ростом он совсем не мал, да и стройный, почти с модельными параметрами: точно сказать Сону не может из-за накинутого длинного пальто поверх тёплого свитера. За ним, наверное, половина девочек в университете бегает, если не большая часть. Да и у преподавателей он на слуху: отличник, староста, глава студенческого совета, чья фотография закреплена на его сайте, гений, помогающий в разработке образовательной платформы лично для их учебного заведения, словом — идеальный студент и сын мечты любой матери.       Сону вздыхает, когда Хисын направляется в их сторону, улыбнувшись другу. Чем больше людей накапливается вокруг, тем тише и незаметнее хочется быть. Он делает едва заметные полшага назад, чтобы хоть как-то отгородить себя от беседы с этим парнем.       Сонхун же подошедшего несильно хлопает по плечу вместо приветствия. Хисын почти не реагирует, видимо, привыкший к такому поведению друга.       — Вот скажи, правда он всех бьёт? — восклицает Джейк с негодованием. Он протягивает руку новому человеку. — Джейк, приятно познакомиться.       — Ли Хисын. Взаимно, — вежливо говорит «золотой студент».       Сону отмечает, что и манеры у этого парня не плохие, и строит догадку о том, что, скорее всего, семья у него или обеспеченная, из-за чего имидж соответствующий приходится поддерживать, или просто донельзя строгая и помешанная на манерах, с этакой замашкой на поведение высшего общества. Сону не то чтобы такие люди раздражают, скорее немного отпугивают заранее сильной аурой напущенной самоуверенности. Правда, у Хисына этой самой напыщенности пока не наблюдается — юноша ведёт себя просто сдержанно-по-доброму, будто бы работает в сфере услуг или консультантом в брендовом магазине.       — Ли Хисын, — снова представляется он, в этот раз повернувшись к Сону. Первокурсник немного теряется, поняв, что тоже попадает под внимание Ли. Он старается выглядеть так же дружелюбно, когда протягивает руку в ответ.       — Ким Сону.       — Это тот, про кого я тебе говорил, — говорит Сонхун, кивая в сторону Сону. — Гений не хуже тебя, заместитель старосты.       — О, так это ты, — Хисын улыбается.       Сону кажется, что в этой его улыбке есть совсем маленькая капля чего-то неприятного, даже зловещего. Не то чтобы это пугает, но нехорошее предчувствие значительно действует на нервы. Он переводит взгляд на Сонхуна, избегая контакта с этим человеком. Ли это, кажется, вовсе не останавливает.       — Я много слышал от Сонхуна про тебя и твои достижения. Какой у тебя балл сейчас выходит по дифференциальным исчислениям?       — Девяносто баллов.       — Девяносто пять! — поправляет Джейк, всунувшись в разговор. — Не понимаю, как он это делает. Я работаю в сфере IT с колледжа, и все равно не могу выбить у господина Чхве больше восьмидесяти.       Сону неловко изгибает брови и вовсе отворачивается от друзей, понимая, что помощи от них можно больше не ждать. Он чувствует, как огромные глаза Хисына сейчас настолько хищно исследуют его мимику, что, кажется, просто поглотят сейчас. О чём вообще думает этот парень?       — Потому что Сону милый и усидчивый, а ты каждый раз, когда видишь недочёт в решении у господина Чхве, поднимаешь скандал, — говорит Сонхун с важностью в голосе. — Поэтому никто из преподавателей тебя и не любит.       — Ой, да что ты! А сам только и делаешь, что…       Дальше Сону не слушает. Взгляд жадно проедает каждую трещину в покрытии асфальта на территории университета. Десять трещин вокруг правого кеда, учитывая маленькие завитушки, и две около левого. Чуть выше есть пятно от затушенной об него сигареты. Потом лужица, совсем маленькая, вряд ли её многие замечают, проходя мимо. А ещё ботинок, чёрный, чистый и натёртый лаком. Обладатель этого ботинка всё ещё смотрит на Сону.       «Какой же он чёрт внимательный», — взвывает Сону мысленно и наконец сдаётся, встречаясь взглядом с Хисыном. Тот, как по команде, вновь натягивает улыбку, явно собираясь ещё что-то сказать, но оказывается перебитым Сонхуном, который с визгом прыгает ему за спину, пытаясь скрыться от кулаков Джейка. Хисын оборачивается к дурачащимся студентам, наконец открыв доступ к кислороду для Сону. Хисын прикрытием для преследуемого не становится, ведь его Джейк огибает с легкостью, чуть ли не отталкивая. Ким что-то смешно пищит, видимо, передразнивая какую-то фразочку австралийца, и прыгает к Сону. Последний, уже знающий, что делать, огибает друга и становится напротив Джейка. Тот вздыхает и наклоняет голову.       — Ты не сможешь прятаться вечно! — театрально вздыхает он, а Сонхун, Сону уверен в этом, улыбается за спиной. — Хисын, ты пойдёшь с нами в столовую?       — Да, я собирался туда.       «Чем дальше, тем лучше», — пробегает в мыслях Сону.       Они четвёркой идут к столовой, удобно расположившись: Джейк без конца что-то щебечет Хисыну, находясь впереди, а молчаливые Сонхун и Сону идут позади. Закончилась только первая пара, и поэтому в столовой почти пусто. Вошедшая компания мгновенно заполняет всё помещение своим присутствием, особенно учитывая, насколько громко умеет смеяться Сонхун, если правильно пошутить. Они садятся за столик в углу: трое уходят набирать еду, Сону же остаётся сам, следить за сохранностью вещей. Взгляд невольно упирается в окно, напротив которого стоит стол.       Небо сегодня ещё бело-дымное, совсем не солнечно, но и не ясно, пойдёт ли ещё дождь. С некоторой досадой Сону пытается восстановить в памяти свежий кислород снаружи, чтобы стереть ощущение запахов столовой. Здесь пахнет какими-то острыми приправами, курицей и сладким рисом, настолько сильно и неприятно, что хочется выйти туда, за это окно, и продышаться свежим воздухом настолько, чтобы других запахов он никогда ощутить не смог. Мысли о еде туманят сознание, глушат нормальный поток повествования в голове, и Сону приходится включить телефон, чтобы хоть как-то переключить внимание. В переписке их группы снова поднят какой-то шум из ничего, вроде, задолженности раньше сдать попросили. Быстро пробежавшись взглядом по сообщениям, так и не обнаружив ничего важного, Сону кликает на заметки, проходя по списку дел, которые надо успеть сделать сегодня.       На стол с шумом кладут подносы вернувшиеся студенты, и сладкий запах риса усиливается в сотни раз, когда порция белой отварной крупы оказывается прямо рядом с Сону. Сонхун с радостью протирает ложку и палочки, почти по-кошачьи облизываясь от вида блюда, а Сону предпочел бы просто вывернуть все внутренности наизнанку. Сладость, потаённая в этом запахе, создаёт туман как будто даже в воздухе. Он клубами витает вокруг, стягивая настоящее и вызывая лёгкую головную боль. Желудок сводит. Всё-таки Сону ненавидит эту столовую.       — Ты снова не хочешь есть? — спрашивает Джейк, отпивая немного воды и ставя второй стакан напротив Сону. Тот благодарно кивает. — Ты вообще кушаешь?       — Конечно, — Сону улыбается настолько естественно, насколько это возможно. — Просто по утрам не люблю есть.       Друзья принимаются за еду, а Сону просто поддерживает негромкую беседу между ними, попивая врученную Джейком воду. Хисын будто бы перестаёт переключать внимание на Сону, и последний думает, что, возможно, об этом его попросил Сонхун. Друг не такой уж дружелюбный и общительный, напротив, Сонхун один из тех людей, кого либо любят, либо ненавидят, и ничего между. Он говорит обычно слишком прямо и честно, и после этой честности о нём поползли противные слухи по всей группе, которых Ким вовсе не боится. Казалось бы, при такой прямолинейности и некоторой жестокости он не должен быть мягок, да и не является таковым, но его забота действительно за счёт этого ощущается в миллионы раз приятнее. Всегда, стоит Сону оказаться в неудобной ситуации, Сонхун материализовывается рядом и прикрывает друга от неловкости. Такой своеобразный холодный ангел-хранитель, которому Сону бесконечно благодарен каждую минуту своего существования в университете. Сейчас Ким может ловить лишь быстрые взгляды со стороны Хисына, которые исчезают в ту же минуту, когда Сону к нему поворачивается.       Оставшиеся две пары проходят обыкновенно. Сону по-настоящему слушает только одну из них, на второй дописывая очередной реферат. Его сосед всё время проводит в ноутбуке, кажется, зачищая очередную локацию в видеоигре. Незадолго до конца второй пары он отвлекается на пришедшее уведомление в мессенджере. Сонхун снимает один наушник и поворачивается к Сону.       — Ты что после пар делаешь?       — У меня работа с семи. Я думаю, до этого времени буду здесь дописывать работу по дифференциалке.       — Пошли с нами в кафе, — Сону на предложение морщится. Сонхун, видимо, ожидавший такой реакции, не отвечает на неё почти. — Ты только и делаешь, что учишься, так и заболеть можно. Расслабься хоть на денёчек. Там живая музыка будет и фирменный кофе бесплатный, если закажешь любой десерт.       Слово «десерт» вновь бьёт по оголенным нервам, и Сону твёрдо решает отказаться. Он уже вытягивает уголки губ, чтобы рассказать выдуманную историю про миллионы долгов и полгроша в кармане, но друг его перебивает.       — Я куплю тебе сигареты, если ты пойдёшь.       — Серьёзно? — Сону оборачивается слишком быстро к сидящему позади Джейку, и тот прыскает такой молниеносной реакции.       — Да. Я давно хочу, чтобы мы всей компанией затусили. Отдать за это немного вон не страшно.       — Тогда я с вами, — довольно соглашается Сону.       Курение — ужасная привычка со всех возможных сторон. Вредит здоровью, забирает половину кошелька, вызывает зависимость, а ещё становится разменной купюрой в отношении совсем погрязшего в этой яме Сону. Помнится, в начале года он целый реферат выдал за блок каких-то иностранных табачных палочек, соусированных не то мятой, не то чем-то кисло-сладким. В своё оправдание Сону привык думать, что эта привычка помогает потопить как-то все тревоги и переживания, да и запах табака отчего-то ужасно нравится придирчивому обонянию парня. А ещё Сону уверен, что ни одна болячка не сможет ему навредить, и уж тем более что-то вроде риска рака лёгких, черных зубов или чего бы ещё не вырисовывали на мерзких упаковках.       — Ты буквально покупаешь его компанию, — отмечает Сонхун, Джейк кивает без зазрения совести. — Гениально.       Спустя несколько мгновений преподаватель объявляет конец пары. Сону встаёт, мысленно подготавливая себя к походу в кафе. Он проверяет выбранную одежду на сегодня, убедившись, что она чистая, и думает по дороге заглянуть в уборную, чтобы причесать возможный беспорядок на голове. Выходы в люди давно чуждые для Кима, и теперь он не может быть уверен ни в чём. Даже не знает, как обычно одеваются при походе в кафе, так что выводы приходится делать на основе друзей, что, впрочем, не сильно помогает. Манера одеваться у Джейка и Сонхуна кардинально разная, как и их характеры, и если Сонхун одет в чёрное худи с маленьким логотипом «Найка», то Джейк предпочитает какую-то клетчатую мягкую рубашку кофейного цвета. Сону смотрит на свою серую кофту, ставя лишь на то, что этот цвет вроде как не должен привлекать внимание.       — Хисын тоже идёт, — сообщает Джейк довольно. Ему явно нравится новый знакомый: радуясь, друг начинает напоминать довольного пса, который находит человека, готового уделять ему несколько тонн внимания; а вот Сону, напротив, еле держится, чтобы не состроить полную отчаяния мину.       — Там будет его кузен выступать, как я понял. Разве не классно? Он вроде как-то ли рэпер, то ли гитарист, я так и не понял.       — Здорово, — выдавливает из себя Сону. «Здорово», — повторяет мысленно ещё раз, в этот раз совсем безрадостно. Быть может, Хисын и не плохой, но от его взгляда даже у Сону под кожей табунами проносятся мурашки. Остаётся лишь поставить на то, что надолго Ким там не задержится.       Само кафе располагается в парочке кварталов от университета. Обычное место для студентов, с обычными слишком высокими ценами и всякого рода мероприятиями в течение недели. Сегодня под минималистичной белой вывеской с названием заведения красуется меловая доска с серебристой надписью «Вечер андерграунда!», и ниже, более мелко: «Закажите десерт — получите горячий кофе и незабываемые впечатления бесплатно!» От таких обещаний Сону слегка улыбается, следуя за друзьями внутрь.       За стеклянной дверью вырисовывается большой зал, освещённый слегка тусклым светом рыже-жёлтых ламп. За многими столиками, разбросанными тут и там, уже сидят бесконечно разговаривающие компании, чьи голоса перебиваются лишь лёгким ритмом музыки, доносящейся из колонок. По разные стороны помещения стоят барная стойка с хлопочущими бариста и сцена, пока лишь украшенная микрофоном и тянущимися по полу проводами, уходящими за кулисы. Вокруг будто бы туманно, но так складывается только из-за того количества горячих напитков, которые бедные официанты разносят по всему залу. Судя по сладко-горькому аромату, акция сегодняшнего дня пользуется немалым успехом. Сону замечает, что почти за каждым столиком стоит то кусочек торта, то какое-то необыкновенного вида пирожное. Кроме сладостей, впрочем, ничего и не подается сегодня, или же просто не привлекает внимание посетителей.       По словам Сонхуна, Хисын уже должен находиться где-то здесь, поэтому троица отправляется маневрировать между столиками и людьми, чтобы найти второкурсника. Людей много, в голову приходит мысль о том, чтобы отлучиться ненадолго на улицу, пока друзья ищут нужные места. Оказывается, что шли они совсем не в том направлении: стол Хисына стоит чуть ли не у самой сцены, с пятью стульями и лишь одним занятым. Вернее будет сказать, что было занято два стула: на соседнем сидении от Хисына брошены чьи-то вещи, по стилю явно не принадлежавшие Ли. Только если этот чудила не любит ещё и Бэтмена, брелок с которым был прицеплен к валяющемуся на стуле рюкзаку. Перед парнем стоит дымящийся душистый чай. Большая часть горчичного напитка все еще покоится в чайнике, и лишь от силы сто миллилитров были влиты в керамическую чашечку с логотипом заведения.       — Давно не виделись, — шутит Джейк, усаживаясь рядом с Хисыном. Сону предпочитает самый дальний стул от Ли. — А где твой кузен?       — Готовится, — Хисын кивает в сторону кулис. — Он ушёл буквально в тот же момент, когда вы зашли.       — Мы ещё успеем увидеться с ним, — пожимает плечами Сонхун, аккуратно вешающий лёгкую куртку на спинку своего стула. — Он ведь не решит сбежать в последний момент? Я из-за тебя даже Сону смог вытащить из учёбы.       — Что? — получается случайно вслух, и Сону даже не жалеет об этом, удивлённо уставившись на друга. Сонхун непоколебимо усаживается на место рядом.       — Хисын-хён сказал, что у него к тебе какое-то дело относительно его кузена, — одногруппник поворачивается к Хисыну. — Это же не было тайной?       — Вовсе нет. Я правда хотел поговорить с Сону.       — О чём? — спрашивает Сону, повернувшись к второкурснику. Тот слегка улыбается.       — Я расскажу после выступления. Оно начнется совсем скоро, не за чем нам дискутировать посреди происходящего.       Сону не хватает лишь капли терпения, чтобы удержать себя от шумного вздоха. В эту же секунду Сонхун закашливается в сильном смехе, а Джейк лепечет извинения Хисыну. Сону чувствует, как от стыда у него уши краснеют, но Хисын, видимо, вовсе внимания на драматичный вздох Кима не обращает. Сону ставит на то, что если реакция у старшего не следует, значит, и быть её не может.       До выхода кузена Хисына на сцене по очереди выступают два исполнителя. Не то чтобы Сону что-то запоминает из выступлений, но, во всяком случае, старается ими наслаждаться. Андерграунд никогда не был стезёй интересов у парня, и сейчас быстрые рифмы и повторяющийся бит не вдохновляют душу, лежащую больше к старым рок исполнителям и современной альтернативе. Наконец ведущая, одетая в короткое чёрное платье девушка с ярким макияжем на глазах, объявляет долгожданное имя. Сону думает уйти после этого выступления.       — …Нишимура Рики, он же Ники! Молодой энтузиаст и наш знакомый вечный гость. Похлопаем ему! — задорно вещает девушка, прежде чем на высокой платформе процокать за кулисы.       — Нишимура? — удивлённо спрашивает Сону, повернувшись к Хисыну.       — Наполовину японец. Но он давненько живёт в Корее, — объясняет старший. Он слегка щурится. — Что-то не так?       — Хён, не запугивай! — встревает Сонхун, затем поворачивается к Сону. — Не обращай внимания. Хисын-хён включает режим злой собаки, когда это касается Рики.       — Я понял… — Сону хочет ещё извиниться, но слышит лёгкий, но громкий, отчётливый стук.       Рики уже на сцене. Источником звука оказывается лёгкое постукивание юноши по микрофону. Тонкие, длинные пальцы рук обхватывают устройство крепче и подносят к лицу.       «Красивый», — думает Сону, разглядывая черты лица кузена Хисына. Чистая, бледная кожа, чёрные пушистые волосы, уложенные даже слишком профессионально для заявки на непрофессионального рэпера. Сону замечает и несколько почти белых прядей, которые тянутся по длине прядей ближе ко лбу. Дорогое окрашивание, тоже профессиональное. Глаза заметные, блестят, отражают прожектора, проедают публику лёгким прищуром, который у него такой же, как у Хисына. Вот только это, наверное, единственное, что Сону находит знакомым. Хисын вечно улыбается, сталкиваясь с кем-то взглядом, Рики же сохраняет холод, который ему ужасно подходит, до того, что Сону и не верит сначала словам Джейка о том, что этому пареньку только восемнадцать недавно исполнилось.       Сону совершенно не разбирается в рэпе, но слова и рифмы, которые он слышит сейчас, производят странное ощущение несовместимости. Как минимум, потому что, по идее, такая лирика будет смешно звучать из уст едва достигшего совершеннолетия юноши, а у Рики всё звучит слишком правильно. Ни запинки, ни оговорки, чётко и быстро, быстрее ритма сердца Кима, который только и успевает, что сипеть душным помещением и свистом окружающих его студентов. Пара минут, и исполнитель круто разворачивается от публики, оказываясь к ней спиной и вскинув микрофон. Секунда тишины и звонкие аплодисменты заполняют всё помещение. Рики не кланяется и не прощается, просто уходит со сцены прочь, по дороге вручив микрофон ведущей.       — Впечатляет, но слишком высокомерный он, — заключает Сону, забыв, что Хисын легко может его комментарий услышать. Испуганно дёрнувшись, Ким почти подпрыгивает на сидении, поворачиваясь к Хисыну. К счастью первокурсника, Ли как раз только поднялся с места, чтобы, видимо, сбегать к кузену в гримерку. Сонхун, наблюдающий за растерянным лицом друга, тихо прыскает.       — С твоей стороны это высшая степень похвалы, — говорит он. — Может, выйдем на улицу ненадолго? Я не могу уже с этой духоты.       — Да, пожалуйста, — Джейк поднимается с места.       На улице Сону закуривает. Дым успокаивает сердце, которое так и норовит выбиться из грудной клетки. Шумные места точно не для Сону. Кровь закипает и бурлит, провоцирует головные боли, так ещё и не комфортно ужасно, ведь прямо за спиной сидит незнакомый кричащий подросток, что так странно поглядывает периодически на молчаливого Сону. От этих мыслей Ким морщится и со вздохом откидывает голову назад. Небо затянуто тучами — ни единой звезды не видно за серыми, почти дымными узорами. А ещё холодно — так, что прям до костей дерёт. Первым это подмечает Джейк, бухтящий о том, как не любит сигареты и надобность их курить в такую погоду.       — Я не помешаю? — Хисын выныривает из боковой двери, которой воспользовалась компания. Вообще, по словам друзей, этот выход предназначен только для персонала, но друзьям семьи артистов тоже можно свободно ими пользоваться. Сону вдыхает табачный дым. Спокойствие находит волнами.       — И ты тоже в такую холодень выходишь? — Джейк складывает на груди руки, ладонями активно растирая плечи. — Вы все сумасшедшие.       — На себя посмотри, — Сонхун одной ногой пинает несильно кроссовку австралийца. — Пошёл на улицу в лёгком и жалуешься.       — Сону, — отвернувшись от ссорящихся, Хисын становится лицом к Сону. Обзор на друзей прикрывается почти полностью, а нервозность бегает мурашками под кожей. — Мы можем поговорить?       — О чём? — встречно спрашивает Сону и тут же кивает. — Можем.       Хисын и Сону становятся поодаль, на самом углу кафе, за которым лежат лишь забор и мусорные корзины. Сону кажется, что от напряжения у него в пальцах фильтр скоро разлетится в мелкие кусочки. Ли Хисын опирается слегка плечом о стену кофейни, сверху вниз глядя на Кима. Выглядит расслабленно, но гнетущее чувство подвоха не может покинуть сознание.       — Я не знаю, назвать это просьбой или предложением, — Хисын смеётся слегка. Неестественно. — Ты хорош в информатике. Не хотел бы заняться репетиторством?       — Не уверен. Для кого?       — Третий класс старшей школы, — он кивает в сторону кафе. — Для Рики. Я буду платить пятьдесят тысяч вон за одно занятие.       Сону удивлённо вскидывает брови, приоткрыв рот в беззвучном «о». Даже по меркам неплохих репетиторов, сумма кажется слишком уж внушающей и заманчивой. Сколько бы парень ни хохлился своим достатком и возможностью самостоятельно себя обеспечивать, дополнительный заработок, тем более такой внушающий, заставляет не то чтобы призадуматься, а наплевать на всё и согласиться, ещё и поблагодарив подозрительного старшекурсника.       — Пару раз в неделю буквально будет достаточно, — продолжает Хисын. — Когда ты свободен. Рики находится на домашнем обучении и критически отказывается посещать какие-либо курсы или приглашать преподавателей. Говорит, что со стариками ему будет слишком душно. А ты сойдёшь за его одногодку. Я подумал, что тебя может заинтересовать это предложение. Выручим друг друга. Что скажешь?       Кажется, начинает моросить. Тело рефлекторно ёжится от мелких едва ощутимых капель, что тихо покалывают по открытым его участкам. Сону надеется на то, что вариант отступления всегда существует, что ему достаточно набрать номер Сонхуна, чтобы в любой момент отказаться от своих следующих слов и вернуться домой.       — Хорошо. Я с радостью займусь этим, — и короткая вынужденная улыбка. Хочется верить, что всё действительно будет хорошо.       Дождь усиливается.