Параллелизм

      Утро начинается с громкого стука в дверь и треска оконной рамы под напором сильного ветра. Даже сквозь плотно закрытые ставни в комнату проникает мерзкий лёгкий холодок, как змея ползущий вдоль всей комнаты, одаривая льдом даже укутанное в одеяло тело. Дверь открывается, и ветер усиливается в несколько тысяч раз. Сквозняк пробуждает куда сильнее громкого бурчания домработницы, которая уходит почти также спешно, как и приходит. Дверь хлопает совсем уж оглушительно, и обозленный всем происходящим парень резко меняет своё положение на сидячее. Глаза ещё слипаются после крепкого, пусть и слишком короткого сна, и свободной рукой он нащупывает телефон, лежащий на тумбе рядом с кроватью. Часы в нём показывают «04:30 PM» и Рики окончательно перестает понимать, почему его подняли настолько раньше времени. Вздохнув, парень хотел отложить девайс и забыть обо всем в царстве Морфея, но тот, как назло, вибрирует и пищит, оповещая о новом уведомлении в КакаоТолке. Рики выдаёт короткое «Блять», когда снова нехотя притягивает к себе телефон и открывает приложение, откуда за раз прилетели сразу несколько сообщений. Хисын-хен, 04:00 PM Напоминаю, у тебя репетитор сегодня в 5 Не забудь проснуться и поесть до его прихода Хисын-хен, 04:30 PM И все-таки забыл, да? Хисын-хен, 04:31 PM Проснись и пой Хисын-хен, 04:31 PM Я уже созванивался с госпожой Ли, она сказала, что разбудит тебя. Не вынуждай и меня тебе названивать

Вы, 04:32 PM проснулся я хен больше не пиши мне никогда пожалуйста спасибо

Хисын-хен, 04:32 PM Расскажешь потом, как занятие прошло:)       «Непременно», — думает Рики, поднимаясь с кровати и выключая надоедливый телефон. Ещё есть полчаса, прежде чем придёт его новый репетитор. Хисыну понадобилось много времени, чтобы в принципе убедить кузена на дополнительные занятия, что уж говорить о том, когда Нишимура выдвинул и дополнительные требования, как ему казалось, такие, которые просто невозможно собрать в одном человеке. И даже это удалось Хисыну. Иногда Рики кажется, что кузену удаётся всё.       Рики быстро справляется с «утренними» процедурами вроде ванной и чистки зубов и отправляется на первый этаж их дома. Внизу пахнет хвоей и свежевымытыми полами в коридоре. Обычно к этому часу в поместье редко приходят гости, только если отец приезжает с заработков-деловых-встреч-мероприятий-чего-либо-ещё. Поэтому сейчас уборка внезапная даже для самого Нишимуры, привыкшему, что осуществляется она в то время, пока сам юноша ещё спит. На кухне Рики набирает лишь стакан воды из фильтра и выпивает его почти залпом.       Вчерашняя ночь окончательно вымотала не привыкшего так много дней подряд выступать подростка. Обычно любые концерты и подобные мероприятия занимали лишь пару часов от обычного вечера или ночи, не более. Вчерашний «забег» по различным местам выступлений начался в десять часов вечера и завершился прибытием домой к десяти утра. Конечно, Рики мог бы и раньше закончить, если бы не желание провести время с друзьями, с которыми не удавалось увидеться последний месяц. Они обошли пару баров, потом оказались дома у кого-то, потом слишком долго играли в приставку на пьяную голову, и Нишимура сам не понял, в какой момент застал себя в обнимку с унитазом в чужой съемной квартире. В общем, приключения произошли не маленькие, и из-за них Рики даже смог кое-как отменить обычные занятия с преподавателями днём. Вот только вечернее не удалось избежать — Хисын уж слишком настаивал хотя бы на полчаса увидеться с новым репетитором, чтобы узнать его получше и сказать, подходит ли он Нишимуре вообще как человек.       Брюнет устало откидывает голову назад, локтями облокачиваясь о кухонный стол. Бледный свет лампы раздражает и лишь раззадоривает головную боль. Домработница что-то выкрикивает из коридора, Рики лишь неопределённо мычит, лишь бы избежать очередной ссоры с госпожой Ли. В конце концов, она сама приходит на кухню, на удивление, без швабры в руках: Нишимура начинает догадываться, что звали его все средства для уборки затащить в кладовку. В любой другой день подросток бы извинился и постыдился, но сегодня его плохое самочувствие играло с ним злую шутку, и на строгий разочарованный взгляд госпожи Ли он смог лишь молча нахмуриться.       — Вы знаете, насколько мне тяжело бегать по этажам иногда, а вы, молодой человек, и пальцем повести не удосужились, — начинает причитать госпожа Ли, краснея от кипящих в ней эмоций. — Проявите хоть чуточку уважения!       — Я ужасно себя чувствую, — брякает в ответ Рики, запоздало осознавая, что голос его звучит хрипло и раздражённо.       — Как будто я чувствую себя замечательно!       Домработница явно не собирается ограничиваться на этом, но её останавливает звонок домофона. Рики сам уходит поднимать трубку, чтобы не испытать на себе ещё больше гнева госпожи Ли.       — Да? — произносит он, остановив трель вызова нажатием на кнопку. Сначала ответа не следует, и Нишимура нервно повторяет ещё раз, более громко.       — А! Извините, я думал, всё отключилось, — голос по ту сторону звучит слегка взволнованно. — Я Ким Сону, репетитор по информатике для Нишимуры Рики.       — Вы раньше времени, — хмыкает Рики, сверяясь с часами. По факту, его репетитор пришёл лишь на шесть минут раньше. Он нажимает на кнопку, которая открывает ворота и вешает трубку, не успевая услышать быстро протараторенных: «Извините, спасибо, иду».       Сону кажется, что он зря согласился на предложение Хисына. Дом Нишимуры находится далеко от того места, где проживает Ким, так что ехать пришлось с пересадкой. Онлайн-карты с функцией построения маршрута обещали час поездки, и Сону настолько суетился, что успел раньше поставленного времени. На улице к вечеру поднимает ужасно сильный ветер, и, казалось, тело могло просто снести, если бы не вес рюкзака за спиной, в котором всё ещё покоились ноутбук и несколько тетрадей, так и не убранные никуда после окончания пар. Ким старается не думать о том, что даже полноценно домой заехать не смог из-за всей ситуации со временем.       За воротами его встречают большой сад и несколько уложенных плиток дорожек, ведущих или к дому, или к гаражу, или к небольшому огороду, вокруг которого вьётся забор. Дом Нишимуры действительно не маленький, построенный в урбанистическом стиле, будто бы из цельных блоков, как в какой-нибудь игре. Семья Хисына и вправду обладает немалыми финансами, раз может себе позволить иметь подобное жилище. По периметру сада разбросаны деревья с жухлыми листьями, которые звонко шелестят из-за сильнейшего ветра. Из-за них Сону не сразу понимает, что слышит очень спешные шаги в свою сторону и глухое цоканье. Обернувшись, Ким почти вскрикивает, понимая, что на него несётся огромный пёс, больше похожий на волка или какую-то дикую собаку. Из пасти пса валит пар, а с клыков, заметных в искривлённом оскале, стекает противная слюна. Юноша почти инстинктивно напрягается, готовый оборонятся, и попутно пытаясь понять, как не навредить ни себе, ни собаке, чья жизнь, возможно, стоит дороже жизни первокурсника. К счастью, спасение приходит неимоверно быстро, даже быстрее, чем пёс успевает преодолеть ещё парочку метров, которых хватило бы для прыжка на незваного гостя.       — Юки, фу! Отойди! — Сону сразу узнаёт голос Нишимуры. — Оставь! Юки! Домой, Юки! Домой!       Пёс недовольно пятится, а потом, ещё раз рыкнув на Кима, семенящими шагами убирается прочь, видимо, к стоящей за гаражом будке. Сону расслабляется немного и оборачивается. С порога дома спускается Рики. Сегодня он одет совсем не так, как видел его Сону на сцене. Ветер мотает в разные стороны большую белую майку, чуть ли не задирая её, а ниже также извиваются и серые спортивные штаны. Рики морщится и немного ёжится из-за холода и лезущих в глаза волос.       — Тебя не учили убегать, когда на тебя собака нападает? — недовольно спрашивает Рики, игнорируя приветствие. — Вообще не представляю, почему Юки на тебя напал. Он и мухи не обидит.       — Я… — растерянно начинает Сону. Он не может сказать, что собаки всегда на него так реагируют, и вытягивает из себя неловкую улыбку. — Я слишком испугался, вот и не смог побежать.       — Со стороны выглядело так, будто бы ты ему втащишь сейчас, — вздыхает Нишимура. Он протягивает руку, остановившись рядом с первокурсником. — Рики.       — Ким Сону, твой репетитор, — представляется Сону, сжимая слегка ладонь своего нового подопечного. Рики неожиданно дёргает за неё, развернувшись и направляясь к дому. Сону ничего не остается, кроме как последовать за подростком. Нишимура свободной рукой открывает дверь, заходит внутрь и только потом отпускает руку первокурсника. Ким слегка приоткрывает рот, думая, как вообще можно не возмущаться наглостью этого парня. Вот только Сону и не может возмущаться: по сценарию, они с Нишимурой одногодки, и это почти нормально проявлять такую низкую степень уважения.       — Не надо на меня так смотреть. Если бы ты просто шел следом, Юки бы снова попробовал тебя сожрать, — объясняет Рики, складывая на груди руки. — А так он хотя бы подумает, что мы друзья. Или что я сам могу тебя сожрать. В общем, обувь тут оставь, куртку сюда. Проходи сюда, как будешь готов.       — Ещё наглее Хисына, — почти шёпотом бессильно стонет Сону. С одной стороны, нужно и благодарить нового ученика за помощь, а с другой Ким был готов сейчас же развернуться и уйти восвояси. Если, конечно, его бы пропускал этот Цербер с милейшим именем, больше подходящим для чихуахуа или шпица.       Оставив вещи в прихожей, Сону подбирает с пола белый рюкзак и идёт туда, куда его отправил Рики. Помещение оказывается небольшой, но достаточно уютной гостиной. В ней расставлены столик с парочкой стульев, большой диван и камин, в котором тлеют догорающие дрова. Ким краем глаза замечает и навешенный чуть правее от камина телевизор. За окном открывается вид на пустырь, и Сону запоздало понимает, что дом Нишимуры стоит совсем на окраине города. В комнате не оказывается самого Рики, и Ким решает, что тот, вероятно, отправился за тетрадями. Студент из рюкзака раскладывает на столике вещи, готовясь к первому занятию. Он проверяет на скорую руку написанный план работы, пока сам садится на мягкую сидушку стула. Заканчивает с приготовлениями Сону слишком быстро, и потому даёт себе волю ещё немного заинтересованно порассматривать уютную комнатку.       Над камином стоят несколько фотографий, которые Ким не может рассмотреть даже в надетых очках. Сону оборачивается, проверяя, не собирается ли скоро подойти Нишимура. В коридоре даже шагов или других шумов не слышно, только ветер на улице продолжает приглушённо завывать. Мурашки пробегаются по телу от такой острой тишины. Ким поднимается со стула и решает всё-таки разглядеть маленькие фоторамки. От камина веет жаром и комфортным теплом, слегка согревающим промерзшее до самых костей тело. С фотографий студенту улыбается маленький мальчик с щеночком в руках. Без всякого труда Сону узнаёт Рики и Юки: видимо, это день, когда Нишимуре и подарили молодого (и тогда ещё, нужно признаться, милого) зверя. Лёгкая улыбка сама касается губ Кима. Взгляд перетекает и на следующую, поставленную уже вертикально фотографию. На ней маленький Рики и его, вероятно, отец, стоят около какой-то вазы с цветами. Простая фотография, верно, сделанная на каком-то важном мероприятии, ведь и отец, и сын одеты в одинаковые тёмно-синие костюмы. Здесь ребёнок не выглядит таким счастливым, как на первом фото. На третьей же, последней фотографии, снова Рики, в этот раз ненамного младше, чем сейчас, и тоже в костюме, только в этот раз черном. Он стоит у богато украшенного стола в каком-то зале, а ещё волосы у него другого цвета: пшеничные, почти такие же, как у Сону сейчас, но куда более холодного оттенка. Напротив Рики стоит ярко улыбающаяся девочка с длинными вьющимися волосами и в белом пушистом платьице. Сону делает предположение, что это подруга Нишимуры. Или, как бывает у богатых семей, заранее выбранная жена.       «Только как-то он не в восторге от неё, — мысленно смеётся Сону, разглядывая недовольное выражение лица Нишимуры. — Жаль. Она выглядит милой».       — Вижу, уже чувствуешь себя как дома? — голос Рики заставляет Сону развернуться и вскинуть руки на модель «сдаюсь», что, впрочем, не заставляет и мускулом на лице повести. Ким уже сотый раз мысленно отчитывает старшеклассника за наглость, хотя он показал себя в тысячу раз наглее для стороннего наблюдателя.       — Прости, тебя долго не было, мне стало интересно.       Нишимура ставит на стол стакан воды и чашку чая, от которого вся комната заполняется приятным ароматом бергамота. Сону возвращается к месту, где разложены его вещи, с непониманием уставившись на своего ученика. Чашка с чаем стоит на его стороне.       — Ты, наверное, случайно?..       — Это твоё, — отвечает Нишимура, занимая своё место. Тетрадей он, кстати, никаких не принёс. — У тебя руки ужасно холодные, даже мои теплее были, хотя я в майке выбежал.       Внезапная забота со стороны Рики и вовсе вводит в ступор Сону, который неловко усаживает за стул и обвивает ладонями горячую чашку. Согреться он вряд ли сможет, но тепло все равно приятными волнами начинает растекаться по телу.       — Слушай, не воспринимай близко к сердцу то, как я веду себя, — произносит Рики, положив голову на согнутую в локте ладонь. — Я действительно устал и плохо себя чувствую. Хисын-хён выбрал не лучший день для нашей встречи.       — Всё хорошо, — Сону отмахивается. — Я бы и не сказал, что ты как-то не так ведёшь себя.       — Ты знаешь, как я веду себя обычно? — Сону отводит взгляд и немного наклоняет голову. — То-то же. Перед тем, как мы начнём. Напомни мне свою дату рождения?       — Двадцать четвёртое июня, — отвечает Ким, учтиво избегая год и стараясь лгать как можно меньше, ведь это никогда не получалось у него идеально.       — И всё-таки ты немного старше. Хотя на что я надеялся, рождаясь в декабре. Главное, что мы одногодки, — Ники слегка сводит брови. — Хотя, честно, ты выглядишь младше.       — Не бойся, знаю я достаточно, как бы ни выглядел, — улыбнулся Сону, немного отпивая чай. Горький, без сахара, как он и любит. — Начнём занятие или у тебя будут ещё вопросы?       — Я буду говорить дальше неформально, — скорее утверждает, нежели спрашивает Рики. Сону сдержанно кивает. — Хорошо. Можем начинать.       Они проводят за работой около часа. Сону старается не давать каких-либо определённых тем, проводя небольшой тест на общий уровень знаний. Рики в информатике почти полный ноль, который максимум может скачивать и играть в игры, но не более. От слов вроде «Эксель» и «форматирование» подросток и вовсе пугается, чем одновременно смешит и убивает Кима, которому предстоит готовить для их встреч чуть ли не весь курс информатики старшей школы с нуля. А ещё Рики совершенно отличается от того типа ученика, которым Сону его представлял. Конечно, доходит до Нишимуры очень плохо, но видно, что он старается что-то сделать, пусть и говорит иногда глупости с умным видом. Сону даже почти смеётся в какой-то момент, из-за чего получает настолько грозный взгляд, что мгновенно умолкает. А ещё японец почти ничего не стесняется, спокойно разворачивая к себе чужой ноутбук или присаживаясь настолько близко, что Сону спокойно теперь может сказать, что шампунь у него какой-то фруктово-непонятный.       Под конец этого часа Нишимура уже почти слезно просит перерыв, заявляя, что ещё пять минут, и его мозг сам сможет мыслить только нулями и единицами.       — Ладно, пятнадцать минут — и возвращаемся к работе, — наконец соглашается Ким. — Мне всё равно надо перебрать немного материала, который тебе тоже надо будет попробовать выполнить.       — О, нет, молчи, — скулит Рики и встаёт из-за стола, так быстро покидая комнату, что спустя несколько секунд его присутствие совсем перестает ощущаться.       Сону только сейчас понимает, насколько действительно сильная энергетика у этого подростка. Даже просто сидя рядом, его голос, вроде и не слишком звонкий, легко заполняет всё пространство вокруг, а глаза так и бегают вдоль всех поверхностей, как у паука, в сети которого Сону внезапно оказывается. И всё-таки опасностью от Нишимуры не веет, как от его кузена, из-за которого студент сейчас здесь находится. Рики оказывается простым и довольно приземлённым, и обо всём, что думает или чувствует, он говорит напрямую, да и на лице у него всё спокойно читается. А ещё он любитель подшутить или подтрунить, из-за чего Сону держит свои нервы в ежовых рукавицах всё занятие. Юноша быстро накидывает документ с предстоящим планом на минут тридцать, а потом открывает мессенджер, чтобы оставшееся время пообщаться с друзьями.       Рики устало падает на кровать и запоздало понимает, что головная боль прошла в течение занятия с репетитором. Он вздыхает и ложится на бок, включая телефон и читая документ с заметками, которые он записывал. В основном там миллионы непонятных, но, по словам Сону, элементарных терминов, которые Нишимура самому себе пообещал погуглить или поспрашивать у учителя на полноценном уроке. Среди заметок находит и короткое предложение: «что-нибудь чтобы сону согрелся нормально». Подросток вспоминает, что во время занятия Ким много раз съёживался, да и руки у него до сих пор были чуть ли не синие. Рики даже кажется, что репетитор пришёл к нему заболевший, и он цыкает. Самому не хочется заразиться, поэтому Нишимура заставляет себя встать с кровати и отправиться вниз, попутно захватив с собой первую попавшуюся кофту. Сону пришёл, одетый в клетчатую рубашку, которая, верно, не может согреть полноценно.       В кухонном шкафчике Рики находит какой-то «целебный» чай, как обещает почти полностью белая упаковка. Он засыпает немного травяной смести в заварник и ждёт, пока прогреется вода в чайнике. Раздражение и усталость грызут где-то глубоко изнутри. Нишимура не любит чувствовать себя глупым. Сону ни раз пытался убедить его, что не в глупости дело, Рики просто не так хорошо даётся этот предмет, но каждый раз, слыша речь репетитора почти на инопланетном каком-то языке, Рики мысленно отвешивает себе несколько десятков щелбанов. Даже сейчас, всё ещё упираясь взглядом в заметки, он не может вытащить хоть что-то знакомое оттуда, пусть уже и слышал некоторые объяснения от Сону.       — Эй, не помешаю? — аккуратно спрашивает Сону, заглянув на кухню. — Я хотел напомнить, что до конца перерыва пара минут.       — Помню, — угрюмо говорит Рики, а после бросает Сону кофту. Она смешно приземляется на голове у репетитора. Несмотря на всё лёгкое томящееся раздражение и нежелание возвращаться к уроку, Нишимура усмехается. — Надень, ты мёрзнешь.       — Мне часто холодно, — недовольно фырчит Сону, но надевает на себя «врученную» одежду. Кофта оказывается большеватой, но ужасно удобной. — Спасибо в любом случае.       — Теперь перерыв будет длиться дольше?       — У тебя минута.       — Ну не-е-ет…

☾

      Сону покидает дом Нишимуры в семь тридцать — чуть позже, чем планировалось, пускай студента это совсем не беспокоит. Усталость и небольшой шум в голове надоедают сильнее так и не утихшего ветра. Общим выводом о новом знакомом Сону сделал то, что у Рики все силы уходят в тексты и разработку вокала, а не в умственную усидчивую работу над цифрами. В сознании уже вертятся интерактивные методики, почти как для детей, чтобы найти подход к этому замысловатому, и в то же время простому пареньку. Нишимура совсем не пугающий или страшный, и уж тем более не раздражающий (если опустить моменты, когда он смеялся над своим же репетитором, заставляя Сону глаза закатывать). Он может спокойно и долго слушать, пускай и силы у него кончаются в какой-то момент, когда он начинает совсем уж изнывать от того, что на одном месте приходится сидеть слишком долго, и с лицом побитого щенка жалуется. Сону не может не сдаться — каждый раз давал короткие перерывы, из-за которых занятие и затянулось. А ещё Рики всё ещё кажется красивым, даже без идеально уложенных волос и одетый в повседневный образ. Видимо, в крови у них с Хисыном способность всегда выглядеть так, будто бы в любую секунду их могут вызвать на красную ковровую дорожку. Рики не любит говорить, но действиями делает достаточно: как минимум, заваривает несколько раз чай для Сону и отдаёт свою кофту… Кофту.       «Вот чёрт», — мысленно ругается Сону. Он не отдал вещь её владельцу, так и сев на автобус, одетый в неё. Ким сразу зарекается постирать вещицу, погладить, и в следующую их встречу вернуть.       «Даже написать не получится, какой же ужас, — Сону устало прикладывает лоб к стеклянной ледяной поверхности окна. — Совсем заработались, забыли обменяться контактами…»       Ночной город мерцает миллионами светлячков-окон и мигающими светодиодными надписями-названиями многочисленных ресторанов. Всё это похоже на большое световое шоу, не прекращающееся ни на секунду. Даже маленькие улочки пригорода сияют так, будто бы померкнут навсегда, стоит им погаснуть. Сону прикрывает глаза, сонно проползая взглядом вдоль прохожих. До первой точки пересадки совсем немного. Парень крепче сжимает рюкзак и направляется к автоматической двери. За её окном он примечает знакомую ярко-алую макушку и непроизвольно улыбается. Из автобуса студент почти вылетает.       — Хён! — радостно выкрикивает он.       До этого спокойно стоящий парень, заметив друга, улыбается ему так же ярко и оборачивается к нему. Сону соврёт, если скажет, что не рад увидеть сожителя сейчас.       — Ты с занятия? — интересуется он, потрепав слегка волосы на макушке Кима.       — Да, всё прошло лучше, чем я думал.       — Видишь, и зря плакал мне в КакаоТолке, — с легким прищуром заявляет сосед, не переставая улыбаться. — Не сложный мальчик?       — Рики классный. Он точно не представляет опасности, если что, — сразу заверяет сожителя Ким. — Чонвон-хён, а ты откуда в такое время?       — Меня поставили курировать ещё одного новичка, — названный Чонвоном негромко вздыхает. По нему никогда не видно, когда он устал или изнурен, но тот яркий блеск в глазах, что меркнет в тяжёлые моменты жизни, выдаёт все состояние с потрохами. Сону беспокойно сводит брови.       — Проблемы? — коротко спрашивает он. Чонвон качает головой, мол, нет.       — Просто… Ты знаешь, — сосед нервно усмехается. — Это никогда не было приятным зрелищем, а первые разы новички и вовсе с ума сходят от одного вида содеянного и всей этой крови. Я помню себя в их возрасте, правда, в те времена с охотой было куда проще. Сейчас же…       Он прерывается. Сону понимающе молчит, считая, что в этой ситуации он не может помочь, ведь сам является подопечным друга.       — А как дела обстоят с отловом?       — Не буду врать, — Чонвон разводит руками. — Нам всем грозит опасность. Появилась информация, что они активно ловят молодняк и выставляют их, как ужасных преступников. Некоторые из наших тоже ощутили на себе эту участь.       — Но ведь мы никому живому не вредим, — растерянно произносит Сону.       — Не вредим, но мы всё ещё пугаем, — сосед отводит взгляд на кафешку напротив, из которой неспешно дефилирует молодая пара с ребёнком. Малыш, совсем ещё маленький, видимо, только вставший на ножки, испуганно-удивлённо смотрит в сторону беседующих друзей, а затем, отойдя подальше, внезапно начинает тихо плакать. Сону виновато опускает голову.       — Людям сложно понять инстинкты, ведь они лишились их тысячами годами ранее. А у нас они ярче, чем у многих животных. Мы проклятые и непонятные, вот и всё. Другим выгоднее, чтобы нас не было. И им сложно понять, почему мы становимся такими, через что каждый из нас прошёл, чтобы просто выжить, — красноволосый на секунду замолкает. — Я заговорился, прости.       — Всё в порядке, ты не обязан всё время приносить хорошие новости, — Сону улыбается другу. — Да и не думаю я, что мы сильно отличаемся от людей. Разве что аура плохая и потребности другие, разве нет?       — Мне всегда нравилось, как просто ты можешь относится к вещам, — Чонвон усмехается, вновь по-кошачьи сщуривая глаза. — И при этом ты всё ещё прав.       — Конечно, я прав! — самодовольно кивает Сону, вызывая лёгкий смешок у друга.       — Твои одногруппники знают, какой ты на самом деле самовлюблённый? — взгляд соседа внезапно и слишком быстро перемещается в сторону. — Наш автобус прибудет совсем скоро.       — Мне бы твоё шестое чувство, — театрально-драматично вздыхает Сону. — И вообще бы никто со мной сравниться не смог.       — Будешь прилежно учиться, и шестое чувство появится, — по-матерински строго заявляет Чонвон. — Ты и так неплохо продвинулся за последние десять лет. Ещё чуток, и сам станешь куратором.       — Льстишь, — Сону отмахивается.       — Правду говорю.       Автобус подъезжает не спеша, лишь слегка бурча и кряхтя от усталости. Внутри наперекор с внешним устарелым видом очень чисто, и Сону в который раз восхищается работой местной системы общественного транспорта. Друзья едут одни в салоне, и всё равно их разговор становится на несколько тонов тише, а слова произносятся почти шёпотом.       — В любом случае, Сону. Как у тебя с голодом?       — Всё хорошо, я не чувствую надобности в охоте.       — О, правда? Покажи-ка зубы.       Нехотя, но Сону отворачивается к другу, по обоим сторонам прикрыв руками рот так, чтобы увидеть мог только Чонвон. За приоткрытыми губами виднеются едва заметные, но острые белые клыки. Сосед кивает, и Сону закрывает рот, ещё раз оглядываясь по сторонам, будто бы в автобусе может ещё кто-то кроме них материализоваться.       Тьма сильнее охватывает улицы, многие скопления света исчезают на глазах, будто проглатываемые ею. Чудовищное создание ползает по улицам, выхватывает последние маленькие огоньки надежды и силы, пытающиеся с ним бороться. Сону кажется, что и его она может поглотить, если не поглотила до сих пор. Даже утепляемом электрической «печкой» салоне он может ощущать тот бесконечный холод, с которым ему никогда не суждено расстаться.       Ведь вампиры не могут согреться даже в самую сильную жару.