Луна взошла на рассвете

За месяц удалось продвинуться не больше, чем за первую неделю работы над нависшей проблемой Бейкон Хиллс. У стаи, кажется, все карты на руках, вот только выигрышной комбинации не получается. Они будто вместе, но одновременно каждый бродит в своих чертогах разума, не желая спасаться. В больнице округа Бейкон не осталось близких людей, из-за которых стоило беспокоиться с круглосуточной охраной. Мелисса вернулась в рабочую колею, быстро перебирая архивы с медкартами и историями болезни. Аарон и Куинн не имели точек соприкосновения больше, чем удалось найти стае месяц назад. Абсолютные противоположности притянулись невидимой нитью, сокрушая на своём пути семьи, города, устраивая нашумевшие истории даже в отдалённых уголках штатов. Личности Анук-Ите прозвали магнитами: вместе становились чем-то могучим, но при неправильном подходе полюса отталкивали друг друга. В случае подростков сила поглотила сверхъестественную девушку, стирая похлеще Дикой Охоты. Ночь перед ноябрьским полнолунием отдаётся горьким послевкусием и бессонницами. Третья подряд ясно даёт понять, что происходит неладное. Одиночество кажется сильнее, чем свежезаваренный эспрессо. Она не помнит ничего, кроме мокрой листвы под ногами и пожара, стирающего маленький городок Калифорнии дотла. Каждый раз просыпаясь в холодном поту, лёгкие одолевает вонь гари. Альфа твердит, что в Бейкон Хиллс давно не было дождя и это дурные сны на фоне новолуния; единственный из династии Арджент покинул город, не оставляя ни единой подсказки; а Тео пропадает на несколько часов в день, всё больше подпитывая малое общественное доверие. Все хранят чересчур много секретов. Скотт МакКолл Приближение солнечного затмения захватывает каждую клеточку мозга от и до. Обладатель красных глаз не знает об изменении оборотней в этот период, сомневается в самоконтроле, когда на кон и так поставлено слишком много, но ждёт неизведанную фазу с особым трепетом. Словно это поможет найти ответы на весь список вопросов, накопившихся за последние месяцы. Особенно после разговора с химерами в собственном доме. Знакомые люди кажутся первыми встречными, вовсе неизученными и до боли чужими. А те, от кого родители с детства учили держаться подальше, пробираются в самую глубину волчьей души. Малия часто сбегает в лес посередине ночи, не оставляя никаких объяснений. Знает, что человек на соседней подушке борется с бессонницей не меньше, но предпочитает сухую листву родным объятиям. От этого Скотту становится ещё тоскливее, а навязчивые мысли одолевают рассудок снова и снова, заставляя поверить в ошибку детства и невнимательность к близким людям. В такие моменты он завидует койоту с возможностью превращаться, убегая от несущих проблем. Винит себя, проклиная карие глаза от блеска жидкости под светом луны. Он не заслуживает звания альфы и кровавого оттенка радужек. Он не заслуживает быть тем, к кому прислушивается стая, тем, на чьих плечах горы ответственности, тем, на кого можно положиться. Один разговор перевернул их жизни и представление реальности. Малия Тейт Холодные осенние ночи стали лучшим лекарством для девушки с инстинктами дикого животного. После попыток наладить крепкие семейные узы, становясь частью чего-то издавна великого и нерушимого - обладательницей фамилии Хейл, дни сменили краски на чёрно-белые. Человеческие чувства тяжелее на переносимость. Шатенка сумела убедить всех, что на двуногое существование у неё аллергия. Когда людям вокруг казалось, что всё, наконец-то, стало на свои места, а история открыла новую, самую правильную и счастливую главу, Тейт беззвучно уходила из дома с хлопком дверью. Жизнь трудная и непонятная, как и квадратные уравнения по математике. Лучше запутанных веток в волосах с остатками засохшей грязи на коленях не помогает ничего. Чувства к Скотту становятся сильнее, это пугает непривычными откровениями. Особенно после слов отца, прочно засевших в девичьей голове: “Не нужно влюбляться в самоубийцу”, - Малия не понимает, как ошиблась так сильно. В моменты нервного срыва, заставляющего сбегать после полуночи из комнаты с голубыми стенами от любимого человека, она падает в сухие листья, ещё больше убеждаясь, что чувства к Скотту МакКоллу - самое правильное и настоящее в этом мире. Её яд и противоядие в одном флаконе. Мелисса МакКолл Женщина металась между двух огней, от нервов закручивая пряди волос на указательный палец. Крис пропадал на недели, не оставляя даже пары слов в сообщениях. Выключенный телефон с запавшим в душу голосом автоответчика делал только больнее. Она позволила сердцу впустить важного человека, протягивая руку в Дикой Охоте брутальному и сломанному, но не сломленному мужчине, выходя победителями. Вот только молчание всаживает серебряные пули беспощадно в самые нежные чувства. И пока никто не видит, миссис МакКолл беззвучно вводит в поисковую строку фамилию двух детей, пропавших двенадцать лет назад. С “умершей” Теурией было гораздо сложнее, но после разговора в их доме кое-что щёлкнуло внутри каждого из присутствующих. Кое-что разодрало незаживающую внутри рану. Лидия Мартин Банши - лучшая подруга призраков, бродящих среди живых. Сеансы с психотерапевтом закончились год назад, заставляя сражаться с внутренними демонами самостоятельно. Мать привыкла к крикам и ведениям, списанным на ночные кошмары. Лидия не пытается убедить в обратном, лишь выдавливает улыбку и накрывается одеялом до самой макушки. События весны и вероятность одиночества на всю жизнь дали болючую пощёчину, после которой не удалось оправиться. Голоса в голове разрывают душу вперемешку с криками. Мартин делает глубокий вдох, закрывает глаза с мольбой остаться там же на выдохе. Заброшенный сгоревший дом с горами трупов туманит рассудок больше месяца, девушка не даёт отчёта в правде и подсказках костлявой о приближающейся смерти. И, может, присутствие второго цербера влияет на неё так сильно, связывая два существа невидимой нитью крепчайшей силой, но после появления Теурии состояние становится только хуже. Быть может из-за искусственно выведенной сущности вследствие множества экспериментов и опытов, но всё кажется пленяющим, отравленным, противным. Лидия не хочет обращаться к Стайлзу, лишая наслаждения от возвращения двойняшки в жизнь, пускай бок о бок с главным оппонентом ненависти. Гиперактивный парень слишком полюбил новую жизнь с сестрой, а банши не может подвести человека, зачаровавшего её ледяное сердце в десятом классе. После возвращения из Дикой Охоты Мартин дала обещание, что никогда не оставит Стайлза, переплетая их пальцы между собой. Он был счастлив от данного обещания. Джордан Пэрриш Жизнь набирала стремительные обороты в роли цербера, и изумрудные глаза всё чаще меняли окрас, мечась в десятке сомнений. Огонь также подходит лёгким, как воздух. Помощник шерифа нашёл якорь в Лидии Мартин, смешивая тандем с ночным американо без сахара и дурацкими фильмами про единоборства. Привязанность росла день за днём, заставляя подсознание встречаться с обладательницей неимоверного крика даже во снах. Джордан не хотел бороться с нутром, запустившим что-то необыкновенное, неизведанное мужчиной. Война в Афганистане была чёрным пятном с незаживающей раной, которую он периодически расковыривал с напоминанием о суровой реальности. Пэрриш чувствует себя чужим в Бейкон Хиллс. От близкого и дорогого человека осталась лишь горящая тень, оберегающая сверхъестественный мир, как собственное дитя. Всё изменилось, когда на пороге полицейского участка появился призрак во плоти девушки из видений местной банши. Поверить обладательнице безликих прозрачных волос стало легко с бездонной глубиной души, скрывающей страшную историю прошлого, а объяснить неистовую тягу не мог сам Джордан. Спустя пару дней ответы пришли с девичьей улыбкой, огромной клетчатой рубашкой и сладостью ванили. В Бейкон Хиллс ворвалось Адское пламя, но правду об этом оба скрывают под тонкой вуалью скоропостижного будущего, рисующего на себе крест. Питер Хейл У обладателя известной в мире оборотней фамилии нет рамок. С раннего детства старшая сестра являлась центром Вселенной в большой и дружной семье Хейл. На день благодарения её прозвали “будущей альфой”. Карточный домик посыпался крахом с океанами слёз. Бездонные, кристально чистые очи, выкрашенные цветом неба, стали тёмной глубиной, утягивающей в пропасть. Питер слушал восторженные речи на семейных праздниках о Талии и племянниках, о гордости и славе собственной фамилии, не участвуя в писаниях о величии клана оборотней. Пожар забрал всё. Годы в самом рассвете сил, семью, надежду на маленький просвет затмевавших солнце туч. Регенерация крала все силы, утягивая на бесконечно долгие размышления и осознание ошибок. Питер убил в себе сожаление, исполняя мечту в виде красных глаз на сиянии лунного света. Стал безжалостным, готовым на любые крайности, жаждущим мести. Стал альфой. Его слабость нашлась в кареглазой девочке с именем из пяти букв, отпечатанным на сердце нерушимого Питера Хейла. Он уверял, что тщетные попытки быстро изживут себя, делая их чужими друг для друга, но с каждым днём мужчина осознавал, как сильно “папа” влияет на его жизнь, и как собственная ничего не значит на фоне жизни Малии. Кристофер Арджент В мире остался один охотник из величайшей династии Арджент. Скорбь текла по венам вместо крови, коробки и ящики с оружием заполонили квартиру, не давая времени на ненужные мысли, делающие его уязвимым. За три года Крис потерял всё, кроме веры в истинного альфу и преданности. Сердце кричало о просьбах впустить кого-то ближе, почувствовать снова сказочные чувства вкупе с нежностью. Он не мог лишиться кого-то важного. Не в этой жизни. Мелисса абсолютная противоположность покойной жены, но кое-что объединяет женщин, забиравшихся за пазуху охотника - смелость и сила духа. Иногда ему хочется позаимствовать бесценное. Пока Крис борется с невидимыми демонами и табличкой “любовь” по отношению к медсестре местной больницы, восьмое профессиональное чувство подаёт сигнал “SOS”. В стальном сердце мало места для нового члена стаи. Неизведанной химере не найдётся крошечного уголка. Мужчина шерстил связи сутками напролёт, пытаясь найти ответы на неизвестные самому вопросы. Кто такая Теурия Стилински? Почему Врачеватели Страха сделали цербера? От чего действительно бежала девочка, играющая в прятки со смертью? Ноа Стилински Слово “папа” отдаётся чем-то тёплым для каждого обладателя маленьких копий собственного ДНК. Местный шериф мечтал о детях с первой встречи с Клаудией в местном кинотеатре. Эта безмерная любовь поглотила обоих, начиная цунами с фамилией Стилински. И хотя женщина никогда не хотела детей, избегая любые разговоры о продолжении рода, судьба сыграла злую шутку. Мечислав и Теурия стали идеальным дополнением семьи, поражая сходствами вплоть до идентичного созвездия из родинок на левой щеке. Для Ноа дети стали смыслом жизни, лишиться которого он не имел права. Но одно существование звонкого смеха в доме у окраины создавало огромную трещину в отношениях с женой. Двойняшки были лучшими друзьями. Отец старался проявлять все недостающие от матери чувства, доходя до эмоционального выгорания. Эта яма стала началом конца. Осознание катастрофы приходило слишком медленно для своевременной кнопки “стоп”. Память ежедневно подводила шерифа, оставляя лишь отрывки из счастливой жизни, кусочки одиноких и тоскливых дней наедине с призраками прошлого. Ноа по щелчку пальцев потерял дочь, пытаясь удержать любовь всей жизни; височно-лобная деменция украла жену спустя полтора года, не давая оправиться от безграничного горя; последней точкой стала Дикая Охота с возможной чёрной пропастью после исчезновения сына, в которой нет ничего, кроме бесконечных мучений. Последний месяц даётся мужчине с большим трудом в попытках отыскать правду и вернуть недостающий кусочек семьи Стилински. Идея кажется невозможной, заставляющей наложить на себя руки. Только детские фотографии и ремонт не дают мужчине сдаться. Стайлз, мимолётные встречи с Теурией, и мысль о том, что жизнь не кончена. Не сейчас. Алан Дитон Родители ушли из жизни слишком рано, оставляя кровоточащую рану спустя десятки лет. Кроме младшей сестры, которая выросла чересчур быстро, внутри пустовала дыра, желающая найти хоть в чём-то долгожданное успокоение. В детском доме фантазии становились запретным табу. Алан проводил дни в библиотеке, книги которой умещались на небольшой полке. К шестнадцати годам он твёрдо решил приносить добро и помощь, а к семнадцати определился с призванием - ветеринария. Мир перевернулся на другое измерение спустя шесть лет, когда в жизнь кареглазого парня пробрались оборотни. Сверхъестественный мир затаскивал их с сестрой в свои дебри. Когда Марин стукнуло двадцать, она начала практиковаться в психиатрии, изучая подростков в стенах Бейкон Хай Скул. Алан же исполнил мечту детства, открывая ветеринарную клинику, но подпольно узнавая всё больше существ и старинных легенд. В жизни доктора было всё, о чём он грезил после смерти родителей, однако дыра внутри не могла затянуться до конца. В ночь сильного отчаяния и желания выпить бутылку отвратительного виски, стук в дверь подарил дрожащую девочку с кристальными глазами, безликими волосами, босыми ногами в грязи. С того дня Теурия стала смыслом жизни одинокого ветеринара Бейкон Хиллс, хранящего сотни секретов. Лиам Данбар Бета любит солнце больше луны, по утрам встречая первые лучи с искренней улыбкой, – ночные кошмары не оставляют выбора. С самыми большими страхами он безупречно сталкивается лицом к лицу, давая отпор, но подноготная изнутри рвёт глотку. Стая – вторая семья даже после фатальных ошибок, о большем Лиам не просит. Одиночество вписал жирным слоем маркера как главный кошмар, запечатывая в сердце и никому не рассказывая. В последнее время он часто остаётся один, итоговый год в школе заставляет заниматься самобичеванием гораздо чаще двух раз в неделю. В день, скорее, если не постоянно. Данбар много страдает из-за несправедливости мира. Страдает из-за отъезда Хейден, из-за возможного одиночества в колледже, если их пути с лучшим другом разойдутся по причине недостаточного проходного балла, из-за взрослой жизни. В голове нет мечты. Будущее после экзаменов - страх неизвестных обстоятельств. Его пугает всё, что не поддаётся контролю, и паническая атака подбирается на одну грань с отчаянием. История новоиспечённого члена стаи МакКолла усугубила состояние личных демонов внутри. Когти кажутся единственным вариантом: разодрать грудную клетку, выпотрошить сердце, чтобы сомкнуть веки хоть на секунду без кошмара, когда беззащитного ребёнка бросают гореть заживо на глазах единственной и первой любви. Тоска по Хейден накрывает каждый раз с новой силой, заставляя выть в подушку, устраивая поединок. Мейсон Хьюитт В дружбе двоих роли делятся на сообразительность и наглость. Мейсон гордится звания “лучший друг” для Лиама, восторженно рассказывая историю нелепого знакомства в младшей школе и идя рука об руку вот уже десять лет. Они нашли друг друга в самые сложные моменты жизни, делая глубокий вдох. Голубоглазого тревожил очередной переезд из-за работы отца и вспыльчивый характер, обладатель шоколадных очей переживал из-за любви к парням и сложности открыться родителям. Шли годы, один стал игроком в лакросс, другой же присутствовал на каждой тренировке, разглядывая накаченные тела спортсменов. Хьюитту нравится дружить с этим парнем, иногда неуклюжим и забывающим делать домашнюю работу, списывая на задней парте во время очередного урока. Нравится играть в приставку, смотреть новые фильмы в прокате, быть рядом в самые сложные моменты, переходить в другую школу и попадать в немыслимые передряги. В Бейкон Хиллс всё стало другим с первого дня. Эти перемены заставляют Мейсона улыбаться, невзирая на попутные ужасы с возможной стоимостью собственной жизни. Каждый луч солнца делает его счастливым даже в семь утра. Кори Брайант Жизнь в трейлерном парке давалась парню с флуоресценцией глаз слишком сложно. Ежедневные пьянки родителей, крики посередине ночи, потасовки вплоть до драк, к которым он привык с четырёхлетнего возраста. Всё началось с измены матери на фоне ненужности после появления ребёнка с ямками на щеках и завораживающими очами. Отец был занят долгожданным сыном, пока послеродовая депрессия тащила Глорию в свои когти. Он не успел заметить, как попытки примириться переросли в выпивку и постоянные разлады. В понедельник разбита раковина, вторник - капли крови на ковре, в среду усыпанный бутылками пол. Кори вырос слишком рано, всю жизнь чувствуя себя невидимым для самых, казалось бы, родных людей. За четырнадцать лет мальчик успел повесить на шею личные ярлыки, совершенно не интересуясь девочками из школы. Даже из команды по волейболу и черлидингу, когда все в классе только и трещали о коротких бордовых юбках с помпонами. Десятый класс заполнил пробелы всей жизни Кори Брайанта из трейлерного парка. В сентябре он узнал о сверхъестественном, отказываясь принимать существование человека-скорпиона и адской, раздирающей нутро, боли. В ноябре судьба сыграла злую шутку, воплощая страх невидимки в реальность. Шатен научился использовать силу в свою пользу. Зимой его сердце остановилось. В теле трупа прошло несколько дней. После воскрешения появилась стая. Судьба следом подмигнула несколько раз, даря улыбающегося парня с серёжкой в ухе, чересчур высоким IQ и шутками, от которых начинал болеть живот. Весной Кори узнал, что такое счастье, настоящее, без навешанных ярлыков и страхов. Дерек Хейл Отчаяние раздражает мужчину больше чрезмерной болтливости. Приросло вместо тени. Дерек чересчур ответственный, настойчивый, независимый. Бежит не от проблем, а прямиком в их лапы, обманывая себя необходимостью. И хотя сверхъестественная скорость даёт приличный отрыв, игра в прятки с чувствами калечит сердце. Всё началось со смерти подростковой любви, именованной первой. Глаза засияли лазурным оттенком, оставляя клеймо на всю жизнь. В этом Хейлу не везло. Потери питали волчье нутро, заставляя больше прибегать к животным инстинктам. Пожар в доме с воспоминаниями тёплыми душе, ошибки, пожизненная расплата за других людей. Только после переезда из Калифорнии и проклятого города он понял, как поздно бежал. Хейлы никогда не отличались трусостью, стояли за себя, стаю, верность принципам, за дорогих людей, семейные ценности. После глубокого одиночества Дерек дал слово: несмотря ни на что вернуть мантре должную ценность. Теперь у него есть смысл жизни, есть, ради кого бороться, топающего по дому вдалеке от Бейкон Хиллс в трёхлетнем возрасте. Мечислав Стилински Стайлз перестал контролировать СДВГ, забывая местонахождение аддерола и практик врача, помогающих концентрироваться. Мозг кипит двадцать четыре часа в сутки, пальцы дёргаются без остановки с желанием выломать каждый по очереди. Сил на переваривание информации и объяснение отцу правды не остаётся. От заката до рассвета каждая клеточка тела перестаёт существовать, окунаясь в иной, более навязчивый и тяжёлый мир с нотами разъедающих грёз. Ногти кровоточат от обгрызенных зубами заусенец, волосы хаотично торчат в разные стороны. Что-то происходит внутри, заставляя накинуть петлю на шею. Все понимают это, чувствуют, но боятся заговорить об услышанном из уст Тео. О жизни, пока улыбающуюся в воспоминаниях девочку, любящую печенье со вкусом топлёного молока, пытали и убивали химикатами. Мечислав знает сестру, её детскую версию, и боится признать, как время поменяло и сломало Теурию окончательно. Страх узнать настоящую двадцатилетнюю девушку с седыми волосами парализовывает. Ежедневные встречи с попытками выяснить как избавиться от духа Анук-Ите после смерти лишь всаживают ножи в мужское тело ещё глубже. Брюнету страшно дотронуться, не зная о психических травмах на фоне касаний, страшно сказать что-то глупое, копая ещё большую яму между ними с двойняшкой. Теа улыбается и любит парня, которого тот ненавидит. Верит его чувствам к сестре, от этого ненавидит ещё больше. Сердце Теурии Стилински не должно быть разорванным, как сердце малышки Ти. Но, кажется, Стайлз проигрывает эту битву. Проигрывает страху и самому себе. Теодор Рейкен Лунные явления не имеют значения для химеры, хоть иногда нутро неистово желает ночного света. Багровая кровавая луна не щадит никого. На людей влияет физически, а сверхъестественных душит мёртвой хваткой, как спичка в ящике с бензином, вкупе с солнечным затмением закрывая собой землю. Эта фаза редкая, разжижающая кровь в жилах. Тень служит одеялом для мест лицезреющих явление, заставляя всех живых существ погружаться в самые тёмные и безжалостные мысли. Рейкен чувствует сладкий привкус победы в войне, которую начал в десятом классе, осознавая чужую боль и внутренние мучения. Природа не позволяет нарушать баланс, и действия химеры вписываются в историю с уравниванием всего существующего на Земле. Он ликует победе в самом сложном состязании с жизнью в поисках дорогого человека. Раскрывает правду, наблюдая, как каждый рушит всё цветущее внутри. В гниющем сердце Тео Рейкена ни капли сожаления. Шатен отказывается признавать, что стая сыграла роль в его личном равновесие, в противостоянии со злом, выпуская из тени затуманенного рассудка что-то тёплое и неестественно доброе. Темнота и подвалы привычны с раннего детства, а улыбка зеленоглазой соседки по подушке приятнее чувства долгожданной власти. Без Теурии он был уязвим любым отрывком воспоминаний и времяпровождением в холодных тоннелях, но рядом с ней это утраивалось с новой силой. Рядом со смехом, улыбкой, тонкими линиями скул, пухлыми губами, Тео проигрывает любую битву. Химеры сильны, но являются током тысяч вольт друг для друга. А оборотень мечтает о власти. Теурия Стилински После открытия правды что-то изменилось. Пропало любопытство и интерес к зеленоглазой девушке с бледной кожей, созвездием родинок на щеке, диковинным цветом волос. Судьба Теи - открытая книга, заставляющая дыхание сбиваться с ритма, а кожу покрываться тонной мурашек. Она пугает. Пугает могуществом и равнодушным взглядом, семейными узами и выбором партнёра. Никто из стаи не понимает девушку, но хочет поддержать с тёмным прошлым. Будто что-то изменится от душевного разговора и улыбки ранним утром. Стилински перестала зацикливаться на прошлом, играя в догонялки с костлявой. Избегает встреч, тяжёлых диалогов не из-за внутренних чувств, а по причине ненужности. Игра в семью с Ноа не кажется верным решением, а братская опека просрочена на шесть лет вместе с Адским пламенем. Чем больше они проводят времени в попытках остановить надвигающийся апокалипсис, тем вариант, что искусственный цербер и есть апокалипсис имеет место быть. Об этом зеленоглазая задумывалась ещё с фотографий из Монтока и встречей с Джорданом в полицейском участке. Церберы – адские псы, держащиеся вместе. С помощником шерифа лёгкость стаи ощущается пером подушки. Однажды, оставаясь вечером наедине с Пэрришем и прокручивая теорию защитников сверхъестественного мира, блондинка задумалась о существовании иной реальности. Церберы редки из-за единственной версии Ада во Вселенной, Неметоны – сверхъестественные маяки. Он появился в Бейкон Хиллс после войны в Афганистане, забывая историю возрождения и вписывая в биографию дату смерти сапёра с фамилией Пэрриш. Она прожила жизнь на свободе на востоке страны, неистово желая перебраться ближе к Нью-Йорку. Второе магическое дерево - противоположная сторона магнита, Теурия чувствует это восьмым подсознательным. И, может, важный отрывок её жизни остался стёртым ровно так же, как Джордана, оставляя за собой главный вопрос: что случилось в Нью-Йорке? — Объясните, что происходит? Вопросов касательно блондинки меньше не становится. То, что она сестра Стайлза, разве даёт право считаться членом стаи? Особенно после статуса… Девушки Тео? Ты считаешь её своей девушкой? - внимание присутствующих падает на Малию, прожигая откровенную наглость и прямолинейность глазами. — Что? Все ведь заметили её странность и спокойствие, хотя происходящее вокруг вообще не кажется спокойным!? — Малия! Угомони бестактность. — Эй, ты в порядке? - химера поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Теурии. — Их любопытство можно понять. Всё-таки прошлое там и остаётся, даже с фатальными последствиями. — Посвятите стаю в “прошлое”? — Если мы будем готовы рассказать событ... — Лживым предателям не давали слово. Что вообще оно здесь делает? Мы выяснили нужное, пускай снова проваливает подальше от Бейкон Хиллс! — Ненавидите и обвиняете меня за поступки в школе? Считаете, что проживать один и тот же кошмар в Аду - всё, чего действительно заслуживает Тео Рейкен?! Серьёзно?! Что ж, хорошо, раскроем все карты и выплеснем накопленное дерьмо! Челюсть сжимается от тонкой грани до потери контроля. Шатен выдыхает, встречаясь с глазами единственного важного человека в этой комнате, ожидая разрешения. Теурия доверяет ему с первой встречи после пробуждения от снотворного. И несмотря на десятки отвратительных слов и характеристик, девушка лишь сильнее переплетает их пальцы на виду всей стаи. Тишина накрывает с головой, это безмолвная победа и выбор, ни разу не давший усомниться в его правильности. Не с ней. — Оно и так выплёскивается всякий раз, когда ты открываешь рот, - Стайлз закатывает рукава рубашки, язвительно жмурясь. — Мои поступки кажутся ужасными, но что насчёт всех вас? - зелёные глаза осматривают присутствующих, сжимая кулаки. — Как сестра парня, который ненавидит оборотня-химеру больше всех в чёртовом мире, смогла полюбить и хранить это чувство столько лет? Каким образом я обманул её? А что бы случилось внутри каждого, проснись девятилеткой на смирительном сиденье в белой комнате? Вокруг эхо и единственный ребёнок с такими же напуганными глазами. Родители отнекивались от меня с самого рождения, а люди в масках сказали, что столкнуть сестру в реку под названием “равновесие”, значит забрать половину любви себе, становясь желанным ребёнком. Во что поверил ты, Стайлз? В смерть двойняшки в психиатрической больнице? Почему она там оказалась, а, Скотт? Может, Лидия, просветишь всех, из-за чего лучшая подруга в девять лет оказалась в доме Айкена?! Всё начиналось с непонятных растворов под кожу с изменением глаз, ногтей, зубов. Знаете, как происходит преображение не от укуса, а искусственным способом? В случае Теурии изо рта хлещет кровь от разрывающихся дёсен, ибо клыки цербера гораздо мощнее и больше обычного оборотня. Завидовал ли я её превосходству? Нет. Жалел, что все опыты переместятся на хрупкую соседку по концкамере. Эксперименты продолжались пять лет, к тому моменту все подсознательные умения и обострения чувств успели прижиться. Первый круг Ада познал я. Семь месяцев состояние доводили до идеальной копии оборотня-койота. Каждое полнолуние тело становилось подопытным для добавления новой дряни. Семь месяцев Ти оставалась одна в бетонной комнате наедине с самокопанием и навязчивыми мыслями. Одиночество не щадит никого. Нам позволили встретиться у входа в тоннели на поляне с сухой листвой. Время сильно поменяло обоих. В тот день стало понятно, что она не просто лучший и единственный друг, она глоток свежего воздуха, спасение. Было очевидно и другое: сейчас очередь следующего. Прямо в четырнадцатый день рождения. Как вы отпраздновали его, Стайлз? Встретились с друзьями в любимом кафе или устроили поединок видеоигр? В тот день из носа Теурии потекла серебряная жидкость. — Чушь собачья! Это не загадка. Ртуть значит... — Провал. Моё тело было провалом, - химеры крепче сжимают руки друг друга, не давая воспоминаниям устраивать мозговое удушение. — Врачеватели подожгли Неметон, пока один из них держал Ти. В тот момент роль цербера была свободна. Меня заперли за решёткой под напряжением, - кромешная тишина окутывает комнату. — Четырнадцатилетнюю девочку бросили гореть заживо. Заживо. Этот крик... До сих пор в голове и ушах. Тогда напряжение не казалось чем-то смертоносным, нутро жаждало умереть, – тяжёлый вдох. — Через два часа она восстала из пепла, как феникс. Без слов, эмоций, с безликими локонами. Эти седые волосы от похорон заживо мучительной смертью. — Я стала успехом. — Но какой ценой... В шестнадцать лет я помог Теурии сбежать. — Если у кого-то есть вопросы, сейчас самое время, ибо тема “странных волос” и “любви к Тео” больше не восстанет, как четырнадцатилетка из пепла Неметона. — Можете ненавидеть меня, но знайте, что всё это “дерьмо” было вашими страданиями из-за неё. Потому что человека, который стал смыслом борьбы, бросили гореть заживо в то время, как все вы просто забыли о существовании сестры и лучшей подруги. Тебе было хуже всего, Стайлз, так и должно было. Вы, Стилински, заслужили всю боль. За считанные месяцы мне удалось развалить нерушимую стаю истинного альфы Скотта МакКолла, пока она теряла стаи в охапке смерти. Вы рвёте глотки друг за друга, а Ти тонула в одиночестве. Мои руки в крови? Вы свои то видели с восьми лет? Эта месть была ради девушки, которую я люблю, и все здесь должны были, но забыли о её существовании. Никто не проронил ни звука в тот день. Люди боялись говорить, борясь с комом в горле и роем раздирающих нутро мурашек.