Культурный отдых

      — А почему тетя Яга у этой бяки всегда рот отнимает? — поинтересовалась маленькая девочка в серебристом платье, уже успокоившись.       — Возможно, считает, что убивать ее на людях неправильно? — задумчиво ответила Смерть, понимая, тем не менее, что Яге, возможно, просто лень.       — Наверное… — покивала Тринадцатая. — А если у всех рты отобрать, то они будут тихими, да?       — И умрут от голода, — погладила ребенка Мия. Любопытная моська была гораздо лучше недавних слез.       Две души на внешние раздражители не реагировали, что было очень, очень ненормально, ибо для такого нужно было настоящее страдание, муки душ при жизни, а за такое весь мир мог огрести. Что же делали с детьми?       — Слушай, Коша, — сидя в гостиной факультета, Яга задумчиво разглядывала потолок. — А ведь наш бенефис может прыжки спровоцировать…       — Никто ничего не вспомнит, за кого ты меня принимаешь? — ответил ей некромант, быстро ломать игрушки не любивший. — Ты в памяти покопайся, что такое с девицей делали-то…       — Да, Тринадцатую в таком виде я видела впервые, — кивнула девушка, в которой комфортно разместилась легендарная нечисть. — Надо разбираться…       — Еще и псина, долженствующая изображать родственника пацана, странная какая-то была, — пытаясь собрать воедино картинку, вырисовывавшуюся в памяти Гарри Поттера, Кощей был недоволен. — Слушай, у него в голове кого только не было! Как в уборной трактира этого нового…       — Ох, Коша, — вздохнула Яга, пытаясь разобраться с бардаком в голове ребенка. — Что-то тут странное… Не зря малютка так плакала, не зря…       Решив, что стоит сходить поесть, так и не дождавшиеся никого изображающие молодых людей яркие представители двинулись в Большой зал, где Кощей сразу же проявил некоторую агрессию. Заморских обольстительниц он не любил, помня рассказы о царице, что чуть царство налево не продала, а тут их было довольно много, при этом эти недоптицы явно охотились, судя по источаемым флюидам. Разозленный некромант, желавший узнать, чем здесь кормят, решил, что красивый танец под хорошую трапезу никому не мешал. Яга, увидев, как все вейлы, кроме самой младшей, чудом спасшейся из озера… Ну хорошо, не чудом, а из жалости… Так вот, все вейлы выпрыгнули из-за стола, принявшись двигать бедрами в заморском танце. В Большом зале замерли все, сначала ошарашенно, а потом зачаровано, глядя на очень медленный стриптиз.       — Может, зря ты их позоришь? — тактично поинтересовалась представительница славянской нечисти.       — Они охотятся, — пояснил Кощей, разглядывая предложенные блюда. — А тут отроки, не вошедшие в период… Сама помнишь, в какой.       — А! Правила охоты нарушают, — все поняла Яга, сразу же успокоившись, тем более что телеса были, на взгляд легендарной — так себе. Так что наказание вполне соответствовало проступку. По крайней мере так считал Кощей, а мнение других его давно не интересовало.       — Прекратите! Прекратите! — отмерла директриса очень крупных размеров, принявшись махать палочкой, но девушки как раз в этот момент демонстрировали ей свой тыл. Веселье прекратил белобородый, усыпив всех, потому что возражал против такого санпросвета первых курсов. Впрочем, он запоздал, ибо дамы успели продемонстрировать отличия девочек от мальчиков.       — Ладно, давай трапезничать, — со вздохом вернулась к трапезе Яга, отметив группу неучтенных добавок в еде. — Интересно, это кто ж такой у нас затейник?       — Тебе кто важен: изготовитель, исполнитель или вдохновитель? — Кощей выбирал, какое из зелий потом выводить придется. Трое домовиков уже отправились в свое новое Большое Путешествие, к зависти всех остальных, желавших так же — хлоп и никаких больше хозяев.       — Если я тебя хоть сколько-нибудь знаю, то исполнителей уже закопали, вдохновитель — вон сидит, а изготовитель… — легендарная нечисть хмыкнула, оглядев зал. — Как будто вариантов много…       Вариантов действительно было немного. Проверкой вейл чар, примененных к ним, установлено не было, зато неожиданно обнаружились сложные зелья в крови, что, учитывая, где они питались, сразу же вызвало разные вопросы. И вопросы эти были к конкретному носителю белой бороды, поэтому представители международных организаций были заняты, вовсю разгорался скандал, заставляя Кощея переглядываться с Ягой и очень по-доброму улыбаться. Призраки к ним близко не подлетали, потому что на перерождение не хотели, тем не менее и не подозревая, что их не спросят. А Кощею было просто лень, ему нужно было разобраться с памятью пацана, Яге же — что сотворили с девочкой, в которой она теперь находилась. Легендарная нечисть подозревала, что школа в результате сильно пострадает.       Оглядывая с ненавистью смотревший на него факультет, некромант вздохнул и махнул рукой, отменяя чары принуждения. Яга с удивлением посмотрела на него, потом еще раз на ничего не понимающих гриффиндорцев, большая часть которых растерянно оглядывались, а женская половина, по-видимому, хотела заняться любимым женским делом — слезоразливом. Только взгляды рыжих оставались все теми же — какими-то сальными и искренне ненавидящими. Об этом надо было подумать, а пока всех школьников разогнали по гостиным.       Пока шли в «свою» башню, к Яге попытался приблизиться давешний оголодавший, но нечисти было некогда, поэтому девушка применила расширенный басурманами вариант русского языка, в результате чего Виктор Крам застыл на месте. Ответ девушки на попытку объясниться для болгарина был неожиданным, ибо такое знание очень специфических слов, выражений и их сочетаний достигается годами и, обычно, во флоте, а не в английской школе. Это нужно было обдумать, но думать совсем не хотелось, хотелось кого-то побить или самому побиться о бладжер.

***

      — Коша… — Яга задумчиво взглянула на гостиную факультета. — Как ты думаешь, что будет, если рыжиков утром недосчитаются?       — Чтобы нас с тобой это интересовало, — хмыкнул Кощей, с интересом разглядывая будущих жертв. — Странные они… Ладно, пойдем по койкам, в памяти разбираться?       — Пойдем, — вздохнула легендарная представительница, надеявшаяся только на то, что после этого процесса хоть кто-нибудь выживет, а вот некромант уже знал, что утром будет разъяренная Яга. Кое-что он в рыжих головах такое прочитал.       — Что, не удалось выделиться? — издевательским тоном начал говорить Рональд Уизли, демонстрируя острое желание закончить свой жизненный путь. Кощей подумал минутку, а потом рыжий вдруг подпрыгнул на месте, как-то яростно зарычал и бросился на старшего из Уизли, явно пытаясь добраться до горла оного.       — Согласна, интересно, — кивнула Яга, наблюдая за кучей рыжиков, пытающихся оторвать младшего из мужской части от старшего. Только девочка из той же семьи просто сидела на одном месте, шевеля губами, и смотрела в стену, что Яге совершенно не понравилось. — За дело или лень разбираться?       — Утром узнаешь, — мрачно хмыкнул некромант, в задумчивости поглядывая на рыжих. Лишать подругу возможности отомстить он не хотел, потому приходилось держать себя в руках, а хотелось посмотреть на марширующих скелетов.       Яга не стала лазить в головы рыжикам, подозревая, что тогда она Хогвартс разнесет по камешку, да и нужно было узнать, почему именно душа Гермионы была в таком состоянии. Что сделали с пацаном, Кощей уже явно знал, поэтому школу ждали потрясения, судя по тому, что творилось, поэтому девушка отправилась в свою спальню, дабы омыть чресла да и все тело после принудительной помывки прямо в одежде, нужно было действительно разобраться с памятью, а потом еще выяснить, кто убил девочку. То есть дел было много.       Кощей спокойно прошествовал в казарму, где обитал пацан, который теперь он. Это была именно казарма — и по количеству народа, и по запаху, который, впрочем, некроманта не смутил — он и не такое нюхивал. Как живые могут жить в такой грязи, Кощей не понимал, но это его и не заботило, ибо желание развалить школу росло не по дням, а по часам. Создавалось ощущение, что замок чувствует настроение некроманта и разваленным быть не хочет. Все-таки строители на разозленного, названного не за красивые глазки бессмертным, Кощея не рассчитывали. Они, строго говоря, и на Ягу не рассчитывали… Впрочем, убив детей, школа подписала себе приговор.       — Грязнокровка… — прошипела обнаружившаяся в комнате Гермионы недалекая девушка, сразу же с воем схватившаяся за свою тыловую часть.       — Вот как ты умудрилась дожить до своих лет, не думая о том, на кого хвост поднимаешь? — тактично поинтересовалась Яга у потерянно мяукавшей кошки. — Теперь у тебя будет время подумать. А утром решим, что с тобой делать.       — Мяу… — мисс Браун превращения себя в кошку не ожидала совершенно, поэтому теперь пыталась извиниться, но не могла двинуться с места — легендарная нечисть о когтях помнила.       — Вот тебе и мяу, — хмыкнула Яга, отправляясь мыться. — Мяу, понимаешь ли… раньше мяукать надо было…       Уложившись спать, легендарная славянская нечисть подумала, не связать ли себя, но решила так не экспериментировать. Кто бы под руку ни попался — их жалко уже не было, ибо отношение к Гермионе в школе нормальным явно не называлось. «Да, будет сильно не смешно», — подумала самая великая ведьма окрест, погружаясь в память ребенка.       Отмечая вехи жизни Гермионы, Яга злилась все сильнее, потому что, в отличие от девочки, чары на ее родителях рассмотрела. И вот это жестокое воспитание, начавшееся в девять лет, было отнюдь не решением мучавшихся от того, что делали, взрослых. Девочка, считавшая, что родители ее больше не любят… А потом… После тролля Гермиона почувствовала Гарри кем-то близким, их чувства развивались медленно, очень медленно, а вот на третьем курсе началось самое страшное для ребенка — ее шантажировали жизнью Гарри, заставляя делать разные нехорошие вещи, а на четвертом все только усугубилось. В общем-то, это тоже можно было назвать насилием, несмотря на то что забавы были явно басурманскими. Душа девочки рвалась на части, когда ей показывали иллюзии убийства мальчика. Иллюзии пыток, и даже…       В разлетевшейся на досочки кровати открыла глаза разъяренная Ведьма. Волосы легендарной нечисти стояли дыбом, глаза сияли огнем, отчего ошарашенная кошка, так и стоявшая посреди спальни, сходила по большому и по-маленькому одновременно. Вместо кошки по мановению руки Яги обнаружилась мисс Браун, тут же схваченная за волосы.       — Ты знала?! — шипению Яги мог позавидовать и василиск. — Ты знала, что со мной делали? Отвечай!       — Зна-знала… — заикнувшись, ответила Лаванда, наложенные чары Истины не позволяли ей солгать.       — Тебе это точно нравилось, — хмыкнула почти не контролирующая себя легендарная представительница. — Потому ты не сможешь укрыть чресла во веки веков! — выдала свое первое проклятье в этом замке Яга и отправилась к рыжим — наносить справедливость в своем понимании.       А мисс Браун внезапно обнаружила, что не может натянуть белье да опустить юбку. Попытавшись укрыться простыней, девушка добилась сгорания оной, отчего впала в панику. Виноватой Лаванда себя не считала, ведь она «всего лишь» держала грязнокровку, пока той показывали картинки, от которых Грейнджер билась в истерике и горько плакала. Грязнокровка же, кто их считает…       Кощей ожидал Ягу в гостиной, вполне представляя себе, что увидит. Внимательно рассмотрев вышедшую девушку, некромант понял, что увидел далеко не все, потому что в таком бешенстве подругу не видел еще никогда за последнюю тысячу лет. Взглянув на некроманта, Яга повернула в сторону спален мальчиков, посмертие не заслуживших.       Минерва МакГонагалл почувствовала, что происходит что-то не то, когда уже было поздно. Ее госпитализировали прямо после турнира, на котором заместитель директора утеряла рот, но вот затем, ближе к утру, профессор осознала себя обнимающей шпиль какой-то башни. Внизу суетились люди, вокруг женщины летала какая-то железная повозка, и хватался за сердце Корнелиус Фадж, проинформированный о новом оскорблении магами королевского дома.       Газета «Курьезы Европы» сообщила о новом скандале в Магической Британии. По информации магического издания заместитель директора Хогвартса ошиблась при аппарации, повиснув на шпиле башни королевского дворца.