Искусство смерти

Убийство — это не только лишение жизни. Сломайте человека, и он ничем не будет отличаться от трупа.

В первую секунду, когда веки открылись, яркий свет не позволял нормально видеть. Скорпиус приложил руки к лицу, чтобы смахнуть с себя морок сна, но достаточно быстро понял, что не чувствует ни усталости, ни желания провести в кровати ещё пару часов. К тому же достаточно удобный матрац не походил на диванный в его зале. В воздухе витал запах дезинфицирующих средств, а от постельного белья исходил аромат свежести. Малфой буквально подскочил на месте, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, где именно находится. Одиночная палата содержала в себе только кровать, рядом с которой парили в воздухе диаграммы, отслеживающие здоровье пациента. Пульс, частота дыхания, общие показатели, на которые Скорпиус смотрел со смесью непонимания и паники. Через вену в организм вводилась бесцветная жидкость, дающая понять, что без сознания парень провёл не один день. Вполне вероятно, что попадающее в кровоток зелье или лекарство поддерживало пациента в живом состоянии и восполняли нехватку всех биологических веществ. Голова слегка закружилась, руки казались свинцовыми, которые очень сложно поднять хотя бы на пару дюймов. Ко всему прочему чувство полной дезориентации не помогало анализу происходящего. Малфой растерянно следил за своими жизненными показателями, щурясь от свечения. Глаза к нему по-прежнему не могли привыкнуть. — Скорп, — на плечо легла рука, вынудившая тут же обернуться. Альбус взволнованно смотрел на друга, сканируя его лицо первые пару секунд, словно не верил в пробуждение. Под глазами залегли тени ещё больше, чем Скорпиус обычно привык видеть. Зелёные радужки будто утратили блеск, походили на болотную тину. — Ты… — Где Кора? — первый вопрос, который волновал разум больше всего. Малфой отбросил одеяло в сторону, намереваясь подняться с постели, но Блэк удержал его на месте, надавив на плечо чуть сильнее. — Не спеши, ты пробыл в лежачем положении пять дней, — и как в подтверждение голова отозвалась слабой пульсирующей болью, а перед глазами на секунду всё потемнело из-за слишком резких движений. — Я позову медика. — Где Кора, Альбус? — настаивал на своём Скорпиус. Голос хрипел, и ужасно першило в горле, словно наждачкой проводили по слизистой. — Она вышла поговорить по телефону, — тяжело выдохнул парень, понимая, что игнорировать данный вопрос лучше не стоит. — Скоро вернётся. С ней ничего не случилось, пока ты лежал без сознания. — Альбус пододвинул стул чуть ближе к кровати, опираясь локтями на колени. Движения казались дёргаными, слишком нервными. Из-за того, что Скорпиус вглядывался в дрожащие пальцы, Блэк поскорее запустил их в лохматые волосы, стараясь скрыть напряжение. — Потому что она всё время была рядом с тобой. — Из меня в этот период был бесполезный защитник. Стоило отправить её домой. — Малфой провёл по подбородку ладонью, ощущая колючую щетину. В воображении тут же предстала картина: небрежно торчащие локоны волос, смятая больничная одежда — никакого порядка во внешнем виде. — Думаешь я не пытался? Первое время она вообще не реагировала на мои слова из-за шока. Походила на призрака своим убитым видом, — Альбус поёжился, а потом слегка помахал головой, будто старался избавиться от возникшего образа. — Отказывалась находиться слишком далеко, потому что боялась случайно из-за серёжки переместить тебя из больницы. Никакие доводы не могли убедить её ждать новостей в безопасном месте. Скорпиус прикрыл глаза, стремясь собрать все мысли в кучу. Следовало начать расспрос, обсудить важные темы и понять, что именно произошло, но получилось выдавить только одно слово: — Спасибо. Блэк несмотря на собственное беспокойство и страх, несмотря на попытки выяснить причину непрерывающегося сна, ещё и приглядывал за Эдемс. Оставался рядом все пять дней, чтобы следить не только за состоянием Скорпиуса, но и подруги, которая, находясь здесь в одиночестве, могла окончательно утонуть в негативных мыслях и окружающей опасности. Для Альбуса подобного рода поведение считалось само собой разумеющимся и не требующим благодарности, поэтому он только отмахнулся. — Что произошло за это время? — Для начала скажи, как ты себя чувствуешь? — Блэк выглядел слишком серьёзным и сосредоточенным. Он не стремился разрядить обстановку и пошутить, как делал это всегда. Вполне вероятно, что был слишком напуган и встревожен для попыток скрыть чувства за маской безмятежности. После пробуждения Скорпиуса вести себя собранным для спокойствия Коры больше не имело смысла. — Только не пытайся убеждать, что всё хорошо. — Тогда придётся промолчать, — на выразительный взгляд Альбуса Малфой пожал плечами. — Я, правда, в порядке. Кажется, тебе гораздо паршивее, чем мне. Блэк не ответил, отвернувшись к зашторенному окну. Его брови пару секунд хмурились, а потом на губах появилась кривая улыбка, исказившая черты. Что происходило с друзьями, пока разум вёл борьбу, Скорпиус даже не мог представить. Он никогда не задумывался о своей безопасности так остро, как о чужой. Возможно, если бы справиться ему всё-таки не удалось, и жизнь оборвалась, Альбусу и Коре стало угрожать меньше опасности, чем сейчас. С другой стороны, Малфой не мог быть уверенным в таком исходе на сто процентов. «Художник», поставивший шах и мат, вполне способен избавиться от оставшихся фигур. Мысли утягивали подобно вязкой субстанции. Скорпиус потёр переносицу пальцами. — Кора не смогла утром тебя разбудить и тут же позвонила мне. Мы оперативно нашли больницу со свободными местами, — Альбус развёл руки в стороны. — Так как Мунго не работает, выбор оказался невелик. К сожалению, здесь способны только поддерживать в стабильном состоянии. Медики даже не смогли поставить диагноз, поэтому я приглашал других экспертов. — Очень… удобно, — голос перешёл в хрипящий шёпот. Блэк достал из небольшого шкафчика бутылку воды. — Словно это возможность удерживать меня. Полагаю… проснуться я мог не так скоро. — И подобный факт не приходился по вкусу. Скорпиус считал, что провёл во сне не больше двух часов, которые в реальности растянулись практически на неделю. Задержись он чуть дольше, и бессознательное состояние вполне могло бы продлиться месяц. — Полагаешь? — прищурился Альбус, поднимаясь со стула. — Или точно знаешь? — И снова внутри Блэка возникло необъяснимое чувство. Будто отсутствовала какая-то важная деталь. Только время для расспросов и попыток воззвать к честным ответам было совсем не подходящим. Блэк понимал, что после пятидневной комы человеку как минимум стоит прийти в себя. Малфой лишь пожал плечами, возвращая взгляд на диаграммы. Пульс его оставался неизменным, спокойное биение сердца не указывало на медленно нарастающее напряжение из-за очередной утайки информации. Скорпиус не хотел говорить о коридоре, и о том, что происходило во сне. Особенно близкому другу, которого воображение представило висельником, медленно раскачивающемся на ветви. Нос, казалось, до сих пор улавливает запах сожжённой плоти, а картина плавящейся кожи вызывала ком в горле и тошноту. Блэк не стал настаивать, да и в целом никаких вопросов больше не задавал. Направился к двери, чтобы, наконец, позвать врача, но замер у самого выхода, вынуждая обратить на свою заминку внимание. Из-за плеча выглядывала макушка с пшеничными волосами. — Что-то случилось? — донёсся обеспокоенный голос. — А у тебя? — спросил Альбус, видимо, заметив на лице Коры слишком много чувств, которые Малфой пока не видел, но слышал в тоне нервные нотки. — Я пыталась уточнить у врача, которого ты советовал, причину комы, — теперь Скорпиус отчётливо улавливал раздражение. — но он даже предположительно не знает, какое из проклятий может подойти. — Проклятий? В кабинете резко наступила тишина после вопроса Малфоя. Альбус медленно отошёл в сторону, чтобы не загораживать Коре вид на очнувшегося друга. Взгляд карих глаз сначала лихорадочно сканировал фигуру, долго зависал на бледном лице, словно девушка первые пару секунд не могла поверить в происходящее, а когда осознание, наконец, произошло, начали наворачиваться слёзы. Ни какого радостного воодушевления, ни одной эмоции, которая указала бы на спад напряжения. Скорпиус, наблюдая за уставшей и безмолвной Эдемс, чувствовал, как давление усиливается. Ещё немного и попытки каждого держать себя в руках разрушатся от избытка чувств и эмоций. — Мы проверяли твою кровь, — объяснил Альбус, облокотившись на дверной косяк. — И ничего не смогли найти. На тебя воздействовал не наркотик, поэтому единственной причиной — пока что — можно считать проклятие. Или очень умелое использование Легилименции. «Художник» ведь знал про внутренний коридор, мог каким-то образом воздействовать на разум, чтобы захлопнуть ловушку, которую Малфой сам для себя построил. Так или иначе, наркотик не мог быть причиной всему произошедшему. Желания умереть Скорпиус в себе найти не смог. — Разве… от проклятия возможно избавиться самостоятельно? — Кора стиснула края футболки, продолжая смотреть в серые глаза. Она хотела услышать положительный ответ, всей душой надеялась, что такое возможно, но прекрасно понимала — это маловероятно. «Не знаю, поэтому не уверен, что в следующий раз смогу снова проснуться,» — Малфой слегка опустил голову, чтобы волосы скрыли выражение лица. — Будем считать это возможным, пока время не покажет обратное, — постарался приободрить Альбус, но его слова звучали не слишком воодушевлённо. — Никто ведь из нас не ликвидатор проклятий и никогда этим не занимался, поэтому утверждать о чём-то наверняка мы не можем. Но я бы советовал тебе остаться здесь на какое-то время. Скорпиус покачал головой. Находиться в больнице он больше не хотел, ведь считал это бессмысленным. — Кора и так пропустила неделю работы, а мне нужно обеспечивать ей безопасную дорогу до компании и обратно. — Я вполне могу это делать, — воспротивился Блэк, но по серьёзному выражению друга понимал, что его довод слишком слабый. — Ладно, решим вопрос чуть позже. Я за медиком. И он скрылся за дверью, оставляя Эдемс и Малфоя одних. Первые пару секунд Кора неуверенно переминалась с ноги на ногу, а потом всё же подошла к кровати. Её пальцы подрагивали, а от непонимания куда деть руки, она постоянно сжимала в них футболку. Следовало подобрать хоть какие-то слова, но никто не понимал, о чём следует говорить, поэтому оба молча смотрели друг на друга. Скорпиус похлопал ладонью по кровати словно говорил: «Выдохни, я прямо перед тобой, живой». Она в ответ опустилась на матрац слишком поспешно, неблизко, но и недалеко. Между ними поместилась бы вытянутая рука, и это расстояние Малфой хотел разрушить. Притянуть, обнять, успокоить. В итоге лишь слабо кивнул, замечая хмурое и встревоженное лицо. «Я в норме,» — говорил он одним лишь взглядом. «Ты врёшь,» — прикусила губу Кора, возможно, сдерживаясь от желания высказаться насчёт такой очевидной лжи. Как можно после комы быть в норме? Как можно делать вид, будто ничего не произошло и спокойно реагировать на собственное странное состояние? Проблема была ещё в том, что Эдемс сама не понимала как нужно проявлять чувства именно ей. И Скорпиус, и Альбус сейчас стараются считаться с её состоянием, когда пострадавший далеко не она. Не говорят лишнего и не пугают правдой, намерено избегая тяжёлых тем. Сглаживают углы, лишь бы вновь их подругу не накрыла истерика. Коре было тошно от слабости даже в подобном вопросе. Она неожиданно для само́й себя приблизилась, схватилась за больничную одежду Скорпиуса у плеча. Жест мольбы быть честным, высказаться, поделиться предположениями. Всё это Малфой проигнорировал, накрыв ладонью девичье запястье и слегка сжав пальцы. Знак поддержки был не тем, чего Эдемс действительно хотела. Желание стать опорой, человеком, на которого можно положиться, бурлило в ней и кипятком обжигало нутро. — Тебе следует отдохнуть. — Внезапное прикосновение к щеке вынудило застыть. Большой палец нежно прошёл от скулы до опухших век, а потом рука поспешно опустилась на плечо, будто произошедшее — просто попытка поддержать и приободрить друга. Неестественная смена поведения и слишком яркое переживание в серых глазах убеждали во всё той же неизменности их отношений. — Мешки под глазами даже больше, чем у Альбуса. И не только отношений. Кора внезапно пришла к выводу, что Малфой даже на пороге смерти продолжит нести на своих плечах ответственность за других. Он выбрал путь тащить бремя самостоятельно, отгораживая близких всеми возможными способами. Постоянные попытки удержать Эдемс дома, вдали от дела, перенаправление Альбуса на более безопасные занятия, подобные слежке за Винтером. Если раньше Скорпиус считал, что проблема с «художником» касалась только его, а друзья просто пострадавшие, втянутые не по своей воле, то сейчас был в этом не просто уверен, а убеждён на сто процентов. Итогом станет его полная замкнутость. — Ты ошибаешься, — пробормотала Кора, погрязшая в мыслях. Малфой только наклонил голову вбок, слегка прищуриваясь. — Ты выглядишь плохо, и я более чем уверен в своих словах, — Скорпиус продолжал тему мешков под глазами, очевидно, не подозревая, о чём именно говорила Эдемс. — Тебе не следовало так себя истощать. — Ты ни в чём не виноват! — не унималась она. Медленно распалялась, давясь словами, которые хотела сказать, но те отчего-то застревали в глотке и мешали дышать ровно. — Понимаешь? Нет здесь твоей вины! Возможно, в подобном суждении виновата и она. Когда во время ссоры стремилась задеть, уколоть да побольнее, разбрасываясь словами необдуманно. Этот запутанный клубок уже невозможно развязать, не найти всех мест, где его намеренно пытались затянуть узлами потуже. Обвинения назад уже не вернёшь, особенно когда те успели засесть глубоко внутри. Малфой непонимающе нахмурился, а потом опешил, когда Кора прислонилась лбом к его плечу, сокращая и так небольшое расстояние. Она старалась дышать глубже, подобрать правильные слова, тщательно их обдумывая, чтобы вновь не допустить ошибок и не сказать глупость. Только на ум ничего толкового не приходило, поэтому оба сидели в тишине достаточно долго. Скорпиус не спрашивал, о чём шла речь. На подсознательном уровне он догадывался и не хотел развивать тему, предполагая, что разговор закончится очередной ссорой. У Эдемс в таком случае может окончательно подорваться то хрупкое равновесие, которое она всеми силами сейчас старалась демонстрировать. Плечи у Коры слегка подрагивали. Тело в целом охватывала дрожь, будто начинал спадать бешеный уровень адреналина, который поднялся из-за сорванных нервов. Малфой положил ладонь на лопатки, аккуратно начал поглаживать, в попытке успокоить, чем вынудил девушки прижаться ещё ближе. Её руки опустились на грудь, и Эдемс отслеживала ровное сердцебиение, всегда успокаивающее в моменты сильного напряжения. Тишину прервал громкий писк, доносящийся с панели. Все показатели оставались в норме кроме резко участившегося пульса. Скорпиус, не ожидавший такой яркой сигнализации от своего тела, быстро отстранил Кору, стараясь придумать правдоподобное оправдание. Ему повезло, что в этот же момент в палату вернулся Альбус и привёл медика. Оба своим присутствием разрушили вмиг возникшую неловкую атмосферу. Эдемс даже не заметила странного поведения. Начала подавать признаки понимания происходящего, только когда врач настоятельно начал просить остаться в больнице ещё на пару дней для отслеживания состояния, но Малфой собирался вернуться домой уже сегодня. Он не видел смысла находиться под присмотром медиков, когда те не способны ему помочь. Скорпиус считал, что это сделать вообще никто не сможет. — И всё же, мистер Малфой, я рекомендую вам взять на несколько дней больничный или хотя бы отгородить себя на какое-то время от экстренных вызовов на места преступления, — спокойно, даже немного сонно говорил мужчина, пока рядом скрипело по пергаменту самопишущее перо. «Видимо, ему не известно, что меня отстранили,» — Скорпиус говорить об этом не стал и молча слушал указания. Чем-то экстремальным или физически нагруженным его жизнь в последние пару недель похвастаться не могла. Разве что эмоциональное напряжение и перетекающие в хроническую стадию недосыпы. — Будут ли какие-то рекомендации нам? — поинтересовался Альбус. — Если возможно, записывайте необходимые показатели с утра и вечером, — врач передал бумагу с пометками. Эти слова вынудили Малфоя недовольно повести плечами. Просто пустая трата времени искать в показателях что-то. Когда станет плохо на это укажет беспробудный сон, а не уровень того же кислорода в крови. Но как-либо возразить не позволил пристальный взгляд Коры, отбивающий желание спорить. К тому же если ради этого она останется жить с ним, Скорпиус будет готов хоть каждый час проверять состояние здоровья. — И мистер Малфой… — слегка неуверенно начал мужчина, поправляя халат, словно тот стал ему слишком тесен. — Воздержитесь от снотворных и алкогольных веществ. — Я не… — Очень вас прошу. Скорпиус бросил взгляд на Кору и Альбуса, которые смотрели слишком пристально. Выпитая пачка лекарств всплыла в голове очень некстати, но без неё переносить ночи стало в какой-то момент невозможно. Приходилось надеяться, что после комы спать удастся лучше. — Понял.

***

Квартира Малфоя встретила трёх человек тишиной и разбросанными по углам вещами. Ничего не изменилось за пять дней, разве что беспорядок стал ощутимее бросаться в глаза. Немытая посуда, брошенные у дивана носки. Внутри Скорпиуса буквально запищала брезгливость, которая до комы прекратила подавать какие-либо признаки жизни. Немыслимо, как он мог такое допустить. Палочка вмиг оказалась в руках, и вещи тут же поплыли по воздуху, исчезая в шкафу. Кора смотрела на это бесстрастно, лишь внутри неё слегка росло облегчение. Зато Альбус не мог упустить возможности пошутить. Вероятно, тоже стал чувствовать себя более спокойно после нескольких часов, проведённых с очнувшимся Скорпиусом. — Теперь ты подобно Коре разбрасываешь своё нижнее бельё по квартире? — ухмылку сдержать у Блэка не вышло. — Не ожидал. — Я не разбрасываю нижнее бельё, — сказали Эдемс и Малфой в унисон, чем вызвали смешок у друга. От направленных недовольных взглядов он поднял руки, демонстрируя свою капитуляцию в данном разговоре. — Лучше давайте обсудим произошедшую ситуацию, а не чужие бытовые привычки, — Кора подошла к кухонной тумбе и включила чайник. Упёрлась руками на ровную поверхность, прокручивая в голове вопросы, которые могла бы задать. Только единственное, что её беспокоило — это непонимание состояния Скорпиуса. — Но нам нечего обсуждать, — скрестил руки Альбус, присаживаясь на подлокотник дивана. — Молекул в крови нет, суицидальных мыслей тоже, — и стоило ему это произнести, как взгляд зелёных глаз тут же переместился на Малфоя. — Верно? — Умирать по-прежнему не хочется. — Но я не могу взять в толк… зачем? Если целью было убийство, почему тогда не сделать это более надёжным и проверенным способом? Нападавший маг вполне мог принять мою внешность или Альбуса, или опять обратиться в Карея. Одна доза, пока Скорпиус считает ворон на ходу, и дело сделано. — Если учитывать, что он всё время ждал тебя в кафетерии, менять лицо даже не нужно. Там каждый час происходит стабильная смена людей, — поддержал Блэк тему. — Ты ждал меня? — растерянность преобразила девичье лицо. — Думаете я не запомнил бы, как кто-то меня колит шприцом? — скептически спросил Малфой, приподнимая одну бровь. — Давайте не будем развивать дискуссию, когда диагностика аппарата ничего не показала. — Возможно, целью было вовсе не убийство, — сделал предположение Альбус, сверля хмурым взглядом друга. Ему не нравилось, что тот только отвергает теории и не выдвигает своих. — Очередное предупреждение? — усмехнулся Скорпиус. — Их слишком много, и все лишь вынуждают понервничать, но, в сущности, выглядят бессмысленными. Мой портрет выставляли на аукцион, но я до сих пор жива и даже посещаю компанию. Буквально перед носом «художника» провожу исследования! Малфой ничего не ответил, зато Альбус, вглядываясь в бесстрастное лицо друга, невесело заметил: — Потому что убивать тебя, Кора, в ближайшее время ему не нужно. Он выжидает подходящего случая. К тому же Скорпиуса это не остановит, только больше подстегнёт действовать. «Художник», видимо, решил дать предупреждение о том, что собирается убить… — Меня, — улыбнулся Малфой, чем вызвал табун неприятных мурашек по коже у Эдемс. — Но мы слишком глубоко копнули в дело! Тебя уже ничего не способно остановить, кроме смерти, — Альбус понемногу начинал злиться. — Так почему же вместо действий очередное предостережение? — Почему ты задаёшь мне подобного рода вопросы, когда прекрасно знаешь, что ответа на них у меня нет? — Я задаю, потому что как раз в этом не уверен. — Хватит! — Кора хлопнула по столешнице, привлекая к себе внимание. Волосы у той были взъерошены от того, как часто она запускала в локоны пальцы и сжимала у корней в попытке сосредоточиться. Лицо раскраснелось от переполняемых эмоций. — Хватит нас путать Скорпиус! Ты намеренно что-то скрываешь. Не выдвигаешь никаких предположений! — У меня нет никаких идей. Мы можем придумать что угодно, постараться объяснить поведение, опираясь на какие-то личные доводы, но это даже близко не будет находиться с тем, как мыслит убийца. Залезть к нему в голову и добыть все ответы невозможно. — Ты говорил, что вы непохож… — Кора, — оборвал её слова Малфой, бросая предупреждающий взгляд. Он сразу понял, о чём та хотела напомнить. Зацикленность на схожести, проведение постоянной параллели. Если Скорпиус так делал, значит, мог и мыслить похоже, был способен понять врага и его действия. — Я всё ещё здесь, помните, да? — раздражённо выплюнул Альбус. — Или мы будем продолжать что-то утаивать друг от друга, пока ситуация станет не просто дерьмовой, а критической? — Я ничего не утаиваю. — А я, твою мать, не хочу в итоге стоять у могилы друга просто потому, что в какой-то момент смирился с его молчанием! — Блэк сорвался. Скопившееся напряжение вырвалось с криком, обрело форму огня, пылающего в глазах. — Давай! Продолжай пудрить нам мозги, пока я и Кора пытаемся хоть что-то сделать! — Альбус судорожно выдохнул. Последнее предложение было лишним, но слов уже назад забрать не выйдет. Скорпиуса угнетало бездействие, а Блэк в порыве нарастающей ссоры упрекнул как раз за отсутствие действий. — Мне снился сон. Я застрял в собственном разуме и пытался из него выбраться, наблюдая за смертью Коры. Держал её на руках, пока из глубокой раны не переставая шла кровь. Видел тебя со сломанной от петли шеей, смотрел в потухшие глаза и не мог перестать слышать скрип ветки, на которой ты висел, — спокойно говорил Малфой, но от каждого слова мороз сковывал внутренности. — Ничего не указывало на личность убийцы, никаких улик для разоблачения. Я ведь сказал, что у меня нет предположений, но вы оба решили прекратить мне доверять в данном вопросе и вывернуть душу наизнанку. — Скорпиус… — неуверенно прошептала Кора, собираясь сказать хоть что-то. — Что? Может мне рассказать в ещё больших подробностях? Или упомянуть о том, как я буквально обезглавил самого себя? — Малфой лишь на секунду прикрыл глаза, чтобы совладать с внутренними чувствами. Ему легко удалось сохранять бесстрастное выражение лица, будто речь шла далеко не о нём. — Да, произошедшее не что иное, как угроза мне. Как пример того, что я сделаю хуже не только близким, но и самому себе. Это попытка сломать, обезвредить, вынудить остановиться, возможно, доказать что-то, переоценить. Я не знаю! — поток слов иссяк, но в завершение Скорпиус не удержался от ядовитого вопроса. — Это распутало в ваших головах хоть что-то? Тишина продлилась недолго. Малфой, прислонившись поясницей к кухонным тумбам, продолжил равнодушно спрашивать. — Даже не поделитесь предположениями? — Нет, — покачал головой Альбус. — Мне нечего сказать. — Жаль. Ситуация стала ещё более напряжённой. Кора начала громко переставлять посуду и заваривать чай, чтобы хоть немного разбавить гнетущее молчание. Была готова сболтнуть что угодно, но язык, как на зло прилип к нёбу намертво. Словно наложили Силенцио, лишая возможности говорить. Ей раньше не доводилось наблюдать за ссорой парней. По крайней мере, те никогда не переходили во что-то серьёзное. Перебранки заканчивались шутками или быстро сходили на нет. В их компании Эдемс и Малфой всегда были главными в спорах, а Альбус выступал как немой зритель или человек, способный вывернуть ситуацию в менее острую сторону. Кора же считала себя недостаточно умелой, чтобы играть роль примирителя. Скажи она одно неверное слово и конфликт разрастётся с новой силой. — Я приготовила чай. — И это выглядело очень нелепо. Девушка, стоя́щая между двух хмурых друзей с чашками в руках и кривой улыбкой, от которой сводило скулы. — Спасибо, Кора, но я, пожалуй, пойду, — выпрямился Блэк, взмахивая палочкой. Вокруг Скорпиуса тут же загорелись диаграммы, ничего нового о его состоянии не говорящие. Уже возле двери он остановился и развернулся в пол оборота. — И извиняться за свой страх потерять друга не стану. А потом ушёл.

***

Скорпиус подставлял лицо под капли, глубоко вдыхая горячий воздух. Ему хотелось смыть с себя прошедший разговор, который оставил после себя неприятный осадок. Винить Альбуса или Кору за эмоции Малфой не мог. Он прекрасно понимал, что у друзей просто сдали нервы, не выдержали роя эмоций, угнетающих каждую секунду. Только вот ощущения всё равно были слишком противными и внутренний диссонанс постепенно угнетал. Прошёл, наверное, не один десяток минут под душем, прежде чем ситуацию полностью удалось отпустить. Вода, скользящая по коже, расслабляла мышцы, а из-за пара всё вокруг казалось покрытым мутной плёнкой. Скорпиус собирался потянуться за шампунем, но увидел разноцветную упаковку, ярким пятном бросающуюся в глаза. Руки так и не притронулись к средству, после которого Малфой станет ходячим гибискусом. Наконец, парень вышел из душа, зачёсывая мокрые волосы назад и наконец чувствуя себя в своей тарелке. Благодаря палочке избавился от выросшей на лице щетине, неприятно царапающей пальцы всякий раз, когда возникало желание провести по подбородку. Ухо внезапно пронзила колющая боль, выбившая на мгновение из равновесия. Скорпиус даже не успел до конца натянуть футболку, быстро выбежал из ванной, выставляя палочку на изготовку. В голове не появилась мысль, что Коре, оставшейся у него дома, не может угрожать какая-либо опасность. Первым делом захотелось как можно быстрее оказаться рядом и защитить. Это напоминало рефлекс, потому что оказалось неподвластно контролю. Эдемс сидела на диване, опираясь локтями на колени и закрывая лицо ладонями. Её тело слегка дрожало, а руки охватывал тремор, из-за чего она чуть ли не впивалась ногтями в кожу лба. Малфой опустил палочку и привёл свой вид в порядок, прежде чем присесть на колени возле поникшей девушки. В некоторой степени он рассчитывал выйти после душа и оставить все разговоры до утра, потому что сейчас не представлял, о чём может зайти речь. За ночь в голове успели бы сформироваться хоть какие-то подходящие ответы на потенциальные вопросы. — Что случилось? — пальцы аккуратно обхватили тонкие запястья. Скорпиус отвёл руки от лица, замечая не заплаканное лицо, а скривившееся от боли. Резь в ухе повторилась, и рефлекторно Малфой дёрнулся, чтобы коснуться серёжки. — Прости, — заметила это Кора и растянула губы в виноватой улыбке, которая быстро спала. — Я просто задумалась. — О чём? — нахмурился Скорпиус, проводя больши́м пальцем по ладони девушки в надежде уменьшить дрожь. — О том, что будет со мной, если ты умрёшь… — Альбус ни за что не оставит тебя одну на произвол судьбы. — Он сжал руки в своих. Уверенно смотрел снизу вверх, стараясь успокоить. — Защитит. — Я боюсь не этого. — Слёзы опять начали норовить, сорваться с глаз и побежать по щекам, но Эдемс так устала постоянно плакать, что злобно сжала зубы. — И как Альбус нисколько не жалею о том, что нам пришлось вытянуть из тебя неприятные воспоминания сна. Лучше буду эгоисткой, нагло проникшей в душу, зато благодаря этому хоть на какое-то время образ твоей смерти пропадёт у меня из головы, — на последних словах голос сорвался, переходя на хриплый шёпот. — Я хочу стереть те пять дней из воспоминаний. Хочу видеть тебя… Малфой сморщился, когда перед глазами вновь всплыла смерть Коры. Казалось, этот образ будет преследовать его всегда. Белое платье в пятнах крови, холодная и ужасно бледная кожа. Оказалось, слишком мало воли, чтобы воспротивиться собственному желанию прикоснуться губами ко лбу девушки, ведь было важно убедиться — она до сих пор живая… — … живым, — продолжила Эдемс, прерывисто вдыхая, от неожиданных действий. Мягкий поцелуй не прекращался. Оба будто зависли в моменте и не желали его разрушать. Возможно, потому, что понимали: после таких вспышек непременно начнутся попытки оттолкнуть друг друга. Нежность преследовала боль, которая перманентно въелась в их странные отношения. Руки Малфоя медленно, но уверенно проникли в растрёпанные пшеничные волосы. Поглаживание подушечек пальцев по затылку вызывало трепет в груди и мурашки по всему телу. Кора слегка отстранилась, чтобы взглянуть в серые глаза, и утонула в этих потемневших радужках, напоминающих штормовое море. Скорпиус не отталкивал, но и ничего не говорил. Лишь по медленно сводящимся к переносице бровям удалось понять о внутренней борьбе парня. Он решал: стоит вновь оттолкнуть или прекратить эту череду повторяющихся событий. Сколько раз уже проводилась между ними черта, которая постоянно стиралась и рисовалась заново? Разве это не бессмысленно? — Ты дорог моему сердцу настолько, что… — речь оборвалась. Слова прервал сорвавшийся тихий всхлип. — Всё внутри болезненно разрушается от одной только мысли о твоей гибели, — призналась Кора, не поднимая взгляда и не представляя, каким будет ответ на откровение. Она не знала, зачем в итоге поделилась своими чувствами, когда бо́льшую часть времени стремилась услышать подобное от Малфоя. Возможно, стоило давно самой признаться? Скорпиус долго не отвечал, превращая томительное ожидание в невыносимое. — Я не собираюсь больше играть в равнодушие, придерживаться дистанции, которую ты… — поцелуй в висок заставил на пару секунд замолчать. Сердце забилось настолько быстро, что из-за шума в ушах Кора почти не слышала собственных слов. Зажмурила глаза, будто это могло хоть сколько-нибудь помочь ей сконцентрироваться, — соблюдаешь только на словах и постоянно нарушаешь действиями. — Прикосновение теперь ощущалось на щеке и перешло на скулу. Мокрые пряди платиновых волос щекотали кожу, а лицо в местах, куда касались губы начинало гореть. Малфой не мог остановиться. Покрывал каждый участок поцелуями, вслушиваясь в голос Коры, который подобно якорю удерживал его от окончательной потери контроля. Но даже так трепетный смысл слов в полной мере не помогал прийти в себя и отстраниться. Скорпиус после событий во сне смог вернуть власть над коридором и своими мыслями, но, видимо, полностью потерял волю перед Эдемс. Следовало остановиться. Сейчас совершенно неподходящее для выяснения отношений время, но пальцы, запутавшиеся в шелковистых волосах, отказывались подчиняться. Прекратить прикасаться к нежной коже оказалось выше всяких сил. Когда очередь дошла до губ, Эдемс распахнула собственные, чувствуя горячее, тяжёлое и немного сбитое дыхание, но поцелуя не произошло. Тогда Кора поспешно прошептала: — Ты мне нравишься. — Щёки теперь покрывались не лёгким румянцем, а стали насыщенного красного цвета. Руки, всё это время покоящиеся на коленях, опустились на плечи и сжали футболку, словно через миг Скорпиус решит отстраниться и разрушить не только возникшую между ними атмосферу, но и все надежды Эдемс на ответное признание. — Очень нравишься. Она по-прежнему на него не смотрела, но чувствовала, как плечи напряглись. Немного вздрогнула, когда произошло соприкосновение лбами, и радовалась неизменности их слишком тесного расположения друг к другу. Малфой не отстранялся, позволял девичьим пальцам медленно перебраться от плеч к шее. Холодные подушечки аккуратно скользили по не успевшей остыть после душа коже. Сердце теперь билось у каждого не просто быстро, а бешено. — Ты и вправду эгоистично проникла в мою душу. — На эти слова Кора недовольно, скорее даже растерянно, свела брови к переносице. Не успела возразить, потому что Скорпиус положил ладонь на поясницу. Он всё так же стоял перед ней на коленях — порабощённый. — Заняла её, сделала так, чтобы каждый участок принадлежал там тебе. И я, повинуясь своей жадности… — губы на долю секунды соприкоснулись, а рваный выдох Коры, вынудил Малфоя закрыть глаза. Он нахмурился, пытаясь контролировать мысли в голове. — Хочу владеть твоей душой, забрать твоё сердце, чтобы оно никому больше не досталось. Эдемс не ожидала такого ответа и не знала, как на него следует реагировать. Они словно находились на острой грани, по которой ходили и могли сорваться в любую минуту. Тянуло прекратить пытку едва прикасающихся губ, оборвать петлю притяжения и последующего закономерного отдаления. — Ты мне нравишься, — поцелуй в уголок рта, словно намеренная пытка, которую Кора старалась игнорировать, вслушиваясь в признание. Впрочем, сила воли была в ней тоже слабой, и руки окончательно забрались во влажные волосы, слегка стягивая их на затылке. Из-за этого Скорпиус открыл глаза, ловя нетерпеливый взгляд карих. — Будоражишь мои чувства, лишаешь рассудка. От собственной честности Малфой мрачнел. Не потому, что жалел о сказанном, а из-за того, что теперь его слова прочно засядут в голове Эдемс. Он всегда отталкивал не из прихоти, не ради привычного одиночества. Ему не хотелось причинять боль любимой девушке, которую в будущем придётся оставить. Оттолкнуть её в самом начале, когда чувства не проросли глубоко в душу, не так разрушительно, как потом вырывать с корнем. Пусть Скорпиус сам уже давно утонул, он смог бы справиться, зная, что Кора не страдает. — Ты прекрасно должна понимать, что будущего у нас нет. — Произошла внезапная смена, вынудившая Эдемс растерянно отстраниться, но не так далеко. Кора с опаской подняла взгляд на Малфоя, который не выглядел равнодушным, пусть и пытался вновь закрыться. Чувства плескались в некогда холодных глазах, а лёд стремительно таял, демонстрируя всё то, что за ним скрывалось. Находясь так друг к другу близко, невозможно не заметить сильную бурю чувств и сожаление от сказанных слов. — Поэтому… Кора тут же закрыла рот ладонью, лишая возможности продолжить. Она отчаянно перебирала в голове все варианты, после которых не окажется вновь в полном раздрае. Даже после признания Скорпиус пытался возвести обратно разрушенные стены, игнорируя тот факт, что Эдемс больше играть по его правилам не будет. Признание было главным, что волновало, а остальное не имело особого значения. — Неужели ты готов стоять на своём, даже зная, что завтра может не наступить? — Кора задала этот вопрос и испытывала страх. Если Скорпиус ответит: «Да», ей будет попросту нечем возразить. Говорить ему, впрочем, мешала рука, поэтому Эдемс, переместившись с дивана на пол, продолжила своё наступление, подкрепляя слова поцелуями. Теперь она блуждала по лицу губами. Притрагивалась к шраму, пересекающему бровь, лёгким прикосновением скользила от виска к скуле и щеке. Продолжала шептать, поспешно и без остановки, чтобы успеть высказать всё, что слишком долго хранилось внутри. — Ты всегда в вопросе моих чувств решаешь сам, как будет лучше. Отталкиваешь, причиняешь боль и считаешь, будто это намного проще вытерпеть, чем то неясное будущее, о котором беспокоишься. — На глаза вновь навернулись слёзы. Почему-то от собственных слов сквозило безнадёжностью. Будто те не смогут повлиять на принятое Скорпиусом решение. — Ты привязан ко мне намертво, но тешишь себя мнимой возможностью оборвать связь. Уже нет возможности безболезненно отдалиться. Причём очень давно. Малфой слушал, не перебивая, а когда Кора набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы продолжить, накрыл её руку своей. Переплёл их пальцы, крепче сжимая. Не для того, чтобы убрать ото рта и выкроить себя возможность для слов, а чтобы поцеловать в ладонь. Эдемс не могла разорвать зрительный контакт, медленно теряясь от слишком пристального и серьёзного взгляда, что неотрывно смотрели на неё. В то же время поцелуи ладони не прекращались, дыхание в очередной раз начало сбиваться, а слова «привязан намертво» девушка в полной мере могла отнести и к себе. Если, по словам Скорпиуса, Кора заняла каждый участок его души, то сама она ощущала себя пришитой к нему. Это уже далеко не поводок, не сковывающие их между друг другом цепи. — И всё же… — хрипло прозвучали слова, и Эдемс прикусила щеку, когда перед очередным поцелуем горячее дыхание опалило ладонь. — Если я не твоё будущее… сделай меня хотя бы своим настоящим. Молфой застыл, а Кора, воспользовавшись заминкой, обвила шею и притянула к себе ближе. Хотела, наконец, поцеловать в губы, но промахнулась, чуть не столкнувшись лбом о лоб. Ей стало так досадно и стыдно, что, стиснув зубы, она недовольно провела ногтями по шее парня, окончательно лишая рассудка. В голове больше ничего не осталось, кроме последних слов и желания в этом настоящем потеряться. В этом моменте Малфой хотел остаться навсегда и больше никогда не задумываться о будущем. Скорпиус накрыл губы Эдемс своими всего на доли секунды. Неуверенно отстранился, всматриваясь в раскрасневшееся лицо, чтобы дать осознать, но Кора потянулась обратно без раздумий. Малфой наклонился ниже, соприкасаясь с искусанными, но всё равно мягкими губами. Аккуратно провёл большим пальцем по линии подбородка девушки, вынуждая приподнять голову, а потом медленно, растягивая момент, опустил руки на талию. Поначалу поцелуй был робким, словно Малфой пытался определить границы дозволенного. А терпение тем временем покрывалось трещинами, крошилось и разваливалось на части. Намного быстрее, чем хотелось бы. Разгорающийся внутри огонь сжигал все мысли о попытке отстраниться. Скорпиус нахмурился, продолжая целовать губы и теряясь в этом чувстве близости. Руки сами собой уверенным рывком пододвинули Кору ещё ближе, теснее, а потом быстро заскользили вверх к спине, чувствуя, как та выгибается навстречу. Малфой углубил поцелуй, жадно лишал возможности обоих остановиться. Ему сносило крышу от податливости девушки, от её пальцев, зарывшихся в его волосы и сжимающих пряди. Скорпиус, одной рукой придерживая Эдемс за талию, а второй проведя по бедру, начал нависать, стремясь оказаться сверху. Помешал диван, на который Кора положила голову, нисколько не смущённая стремительным развитием события. Для Малфоя же мебель стала чертой, за которую нельзя переходить. Здравый смысл переборол неутолимое желание в голове, и парень упёрся руками в обивку, увеличивая расстояние и лишая себя возможности продолжить. Скорпиус глубоко дышал, в попытке прийти в себя, но прикосновения губ до сих пор ощущались слишком ярко. К тому же ловко переместившиеся ладони Коры с шеи на грудь нисколько не помогали в этой непростой ситуации. Эдемс опустила взгляд на свои пальцы, слегка приоткрывая рот, чтобы сделать глубокий вдох, который Скорпиус захотел поймать губами, но смог сдержаться. Сердце так лихорадочно билось, что его можно было не только почувствовать, но и услышать. Кора повела руку вниз, из-за чего Малфой замер, растерянно следя за следующими действиями. Он сжал сиденье дивана, когда почувствовал ладонь, скользящую по голому животу обратно к груди, чтобы вновь ощутить живое сердце. — Кора… — но предупреждение прервалось возобновившимся поцелуем. Эдемс настойчиво не позволяла отстраниться, кажется, стремясь устроить настоящее испытание на прочность. Она снова пустила в ход ногти, слегка проведя ими по торсу, от чего Скорпиус вздрогнул. Не перестал целовать, а перехватил руки, прижав их к обивке дивана по бокам от головы. Малфой дал себе ровно три секунды, чтобы отстраниться. На первой углубил поцелуй. На второй слегка коснулся языком нижней губы, а на третей прошептал: — Значит, будем жить настоящим, — с этими словами он, наконец, отсел, а потом помог Коре подняться с пола. В голове не было ни одной мысли, чтобы подобрать подходящую тему для дальнейшего разговора. — У тебя покраснели уши, — улыбнулась Эдемс, хотя сама была намного краснее. Малфой запустил пальцы в волосы, зачёсывая их назад и стараясь избавиться от фантомных прикосновений чужих рук. Если он на произошедшем будет слишком зацикливаться, то долго не протянет. Ему не хотелось стремительного развития событий. Это ощущалось неправильным, словно насмешка над чувствами, которые всё же были продиктованы влюблённостью, а не желанием. — Ты не собираешься завтра на работу? — внезапно нашлась тема, за которую Скорпиус ухватился. — Из-за меня и так неделю пропустила. — Да, попрошу Альбуса утром подбросить. — Я сам тебя отвезу, машина ведь до сих пор припаркована у дома. — На эти слова Кора кивнула. — Тогда следует лечь раньше, чтобы не проспать. Разговор так неестественно вязался, что Малфой не придумал ничего лучше, чем лечь на диван. Он не испытывал стыда, но не хотел неловким молчанием смущать Эдемс. Впрочем, видимо, именно эти эмоции напрочь пропали из девушки, потому что та слишком уверенно легла на Скорпиуса сверху, прислонившись щекой к его груди. — Значит, будем спать, — немного поёрзав, она устроилась удобнее. «Просто… прекрасно,» — с иронией подумал Малфой, спрятав лицо в изгиб локтя. Как он вообще мог забыть, что у Коры напрочь отсутствуют тормоза? — Что ты делаешь? — рука медленно опустилась на мирно вздымающуюся спину, туда, где покоились слегка завивающиеся кончики пшеничных волос. — Настала моя очередь присматривать за тобой. Скорпиус непонимающе нахмурился, а потом осознал странные действия Эдемс. Она прижималась к груди, внимательно слушала сердцебиение и следила за тем, чтобы во сне оно не прекратилось. От этого недавно успокоившийся пульс вновь начал ускоряться. Малфой лишь выдохнул, начиная поглаживать спину Коры, будто хотел внушить, что с ним всё будет хорошо и переживать не стоит. Оба от избытка чувств долго не могли уснуть.