Искусство смерти

Ранее.

Малфой смотрел на портрет, что был скрыт под тканью. Буквально минут двадцать назад вынес его из дома Альбуса, пока тот находился на работе. Не предупреждал о своём визите, поэтому чувствовал себя сейчас скверно. Несмотря на то что они оба дали друг другу добро на беспрепятственное посещение, каждый старался этим не злоупотреблять. Сейчас по-другому бы не получилось вернуть картину. Карей сидел на корточках, внимательно всматриваясь в ткань, будто мог разглядеть содержимое сквозь неё. Он видел портрет только на фотографиях в газете, где изображение рябило и выглядело смазанным. Не такое чёткое, не отражающее всей пугающей сути искусства. — Можно? — взгляд к Скорпиусу. Глаза полны решимости. Малфой только вытянул руку, как бы позволяя. Ткань упала на пол. Донёсся прерывистый вздох Карея, а потом воцарилась кладбищенская тишина. Изображение Эдемс, словно гроб, в который её насильно заключили. — Зачем нам использовать портрет? «Художник» мог и не вкладывать никакой магии. — Картина восстанавливается, если пытаться её испортить, — скрестил руки на груди Малфой, осматривая квартиру. Они целый день потратили на подготовку и осталось буквально пару минут, чтобы приступить к началу ритуала. Говорить о том, что картина была неким связующим звеном между двумя коридорами, Скорпиус не стал. На самом деле был вовсе не уверен в том, что это им действительно поможет, но попробовать стоило. Помимо внедрения убийцы в его голову следовало найти больше точек соприкосновения. Когда Карей проводил ритуал на себе, ему достаточно было находиться в комнате, где происходила чужая магия. В случае с Малфоем всё сложнее, ведь источником волшебства придётся быть ему самому. Слишком много риска. — Даже от огня? — выдернул из мыслей Тёрнер. — Огонь мы не пробовали. — Значит, после ритуала я предлагаю разжечь костёр, — и Скорпиусу показалось, будто в глазах у него уже блеснули языки пламени. — Сначала ритуал следует пережить. — Не беспокойся, — отмахнулся Карей. — Если умрёшь, я сделаю всё за тебя. Малфой покачал головой, доставая палочку, и с помощью магии притянул к себе портрет, а потом встал в центр круга, что был нарисован его кровью. Пора было приступать. — Советую держаться в стороне, — на губы сама собой наползла ухмылка. — Вдруг отрикошетит, и ты умрёшь следом. Тёрнер скривился, но спорить не стал. Переместился к кухонной гарнитуре и расположился на тумбе, словно готовился к занимательному представлению. На самом деле он нервничал даже больше самого Малфоя. Вновь участвует в каком-то сомнительном деле, снова ритуал. Если и в этот раз при нём умрёт человек, а он ничего не сможет сделать… Карей зажмурил глаза, стараясь отогнать от себя видения того дня. Прошло уже так много времени, а происходящее будто возвращало в прошлое. Пусть другие обстоятельства, совершенно не те цели, а всё равно груз на душе оттягивал вниз. Злая ирония, по которой Карей Тёрнер находился здесь, снова становясь Логманом. Скорпиус уже приступил, чётко и уверенно выводил руны и символы палочкой. Без единого колебания, чем ещё больше походил на погибшего ребёнка. Они оба не намеревались отступать. И видит Мерлин, пусть их подобие закончится на этом. Минуты тянулись мучительно долго. К тому же после произнесения последней строчки заклинания ничего не происходило. В квартире стало ещё тише, чем было прежде. Будто возник вакуум, где звук бесследно растворялся. Не слышно пения птиц за окном или проезжающих мимо машин. Это стало причиной, по которой Малфой обернулся к Карею, нахмурив брови. И когда он что-то сказал, Тёрнер его не услышал, зато в ушах отчётливо улавливалось биение собственного сердца, в несколько раз ускорившееся из-за осознания — произнести контрзаклинание они не смогут. Только если будут колдовать молча, но для такой сильной и древней магии у них не было опыта. Скорпиус внезапно упал на колени, схватившись за рубашку у груди. Лицо его, и так извечно бледное, стало напоминать по цвету чистый лист бумаги. Зрачки сузились и метались в разные стороны, а губы приоткрылись, чтобы больше кислорода поступало в лёгкие. Если вокруг них образовался вакуум… не означает ли это, что воздуха тоже в какой-то момент не станет? Карей быстро подскочил с места. Он спокойно дышал и не чувствовал дискомфорта. Прервать сейчас магию мог только единственным методом — сделать надрез в круге, а потом вытащить из него Малфоя, но тот поднял руку, призывая оставаться на месте. Тёрнер смог различить по губам одно лишь слово «рано». «Грёбаный Малфой!» — хотелось бы ему кричать это на всю квартиру, но толку было немного. Пришлось отсчитывать время, и с каждой пройденной секундой Скорпиус всё ниже и ниже опускался к полу. «К чёрту!» Тело словно действовало на автомате. Быстро возник в воздухе знак, а потом магия образовала в покрытии рваную дыру в месте, где контуром шёл круг. Но это помогло не с первого раза и даже не со второго. Тёрнер превратил паркет в решето, прежде чем чары ритуала прекратили действовать. Тут же начали доноситься звуки с улицы, а ещё крик. Малфой старался сдерживать тот всеми силами, но агония распространялась по всему телу. Связки жгло, горло будто обработали наждачкой, и тем не менее эти ощущения не сравнятся с теми, что разрывали на части его грудную клетку. — Давай, выползай, — сбивчиво бубнил Карей, подхватывая Скорпиуса за руки и утаскивая на диван. — Говорил же, блять, дерьмо идея. Из носа побежала кровь, и теперь сгусток тяжело переносимой боли поселился в голове. В ментальном коридоре всё трещало по швам, стены трескались и ходили ходуном, будто началось землетрясение. От этого Малфоя вырвало. Желчь смешалась с кровью, указывая на то, что магия повредила внутренности. — Глотай, — Тёрнер настойчиво пытался влить в рот Скорпиуса все имеющиеся у них зелья, что они подготовили на непредвиденный случай. Выученные несколько заклинаний на проверку состояния организма вспыхнули алым, сигнализируя о внутреннем кровотечении. Малфой едва мог глотать. Всё, что оказывалось у него в желудке, тут же выходило наружу, поэтому Карей, проживший большую часть своей жизни среди маглов, принял решение вводить восстанавливающие отвары через вену. Руки у него дрожали настолько сильно, что не с первого раза вышло попасть в сосуд, но через пару минут по длинной трубке потекла жидкость, и Скорпиус, наконец, прекратил выхаркивать собственные органы. — Твою мать… — ошарашенно прохрипел Тёрнер, отодвигая рубашку, что успела пропитаться кровью. Пуговицы у неё были оторваны, а на груди длинные полосы царапин, которые Скорпиус, видимо, нанёс себе в полубредовом состоянии. Но пугало даже не это. В том месте, где под кожей и рёбрами билось сердце, начали расползаться чёрные вены. Они словно живые какое-то время продвигались к плечам и животу, а потом замерли. Разрослись пусть и не до огромных размеров, но достаточно больших. Чёрные вены появляются, если волшебник причинил серьёзный вред другому, используя тёмную или древнюю магию. Может, даже убили противника? Наверное, подобный исход стал бы удобным в их случае. Главное, чтобы при этом сам Малфой не отправился следом за «художником». С такими мыслями Карей продолжил поддерживать состояние партнёра. Он делал всё возможное, старался вспомнить чему их вообще учили на медицинских дисциплинах. Поддержание воды, стабильность пульса, дыхание. Базовые вещи, но тревога всё равно расползалась вдоль позвоночника. Потому что Тёрнер не профессиональный доктор. Его максимумом было вводить зелья и проверять работу сердца. Сколько он провёл возле Скорпиуса в состоянии раздрая сказать точно не мог. Ему казалось, что сутки, даже больше. Поэтому, когда Малфой, наконец, открыл глаза, собственное сознание было готово отключиться по щелчку пальца. А Скорпиус тем временем ощущал себя тщательно пережёванным и выплюнутым. Тело ломило, голова ужасно трещала, а язык даже не шевелился для формирования слов. Если раньше ему казалось, что он чувствовал себя дерьмово, то глубоко заблуждался, потому что текущее состояние тяжело сравнить с чем-либо. Через мясорубку провели всё его нутро, а потом постарались вернуть в первоначальный вид. Малфой чувствовал, будто ему неправильно наложили швы на некоторых органах и теперь он ощущает от этого ужасный дискомфорт. Рука провела по груди, в попытке избавиться от не до конца прошедшего жжения. Крови больше не было. Карей стёр её тряпкой, что лежала около наполненного водой таза. Пахло дезинфицирующими средствами, но даже через этот яркий запах улавливался кислый, жёлчный. Тошнота вновь подобралась к горлу, но тело настолько устало, что спазмы недолго сжимали глотку и быстро прошли. Единственное, на что хватило Тёрнера, это помочь Скорпиусу перебраться на диван. Пару секунд и он провалился в сон на полу, а за ним следом и Малфой. Оба проспали, кажется, ещё целые сутки и, вероятно, не просыпались бы дальше, но в квартире появилась Лулу, своим писклявым голосом подорвала парней с мест. — Что ты здесь делаешь? — тёр лицо Малфой, прогоняя остатки сна. Зелья полностью подействовали и привели его в более-менее удобоваримое состояние. Ещё бы пару дней и от событий ритуала остались бы только воспоминания с чёрными венами на груди. Скорпиус не успел полностью осознать свою новую деталь во внешности, да и беспокоило его пока что только выздоровление. От размышлений нет никакого проку, когда в голове всё собирается по кусочку. — С Корой что-то? — Нет, молодой господин, — и только сейчас взгляд переместился на эльфа, чьё состояние вызвало тревогу. Большие глаза сверкали от слёз, руки неустанно теребили платьице, а нижняя губа дрожала. — Вам нужно идти с Лулу. И срочно. События неслись слишком стремительно. Скорпиус за ними не поспевал. Ему просто требовалось пару дней отдохнуть, а не срываться к семье в мэнор. Но вдруг что-то случилось серьёзное. — Держи мою футболку, — весьма бодро стянул с себя верх Карей, протягивая тёмную ткань. Лишь у коротких рукавов и на животе можно было различить капли, но определить, что это кровь тяжело. — Я приведу квартиру в порядок. — Спасибо, — и эта благодарность за всё, что Карей сделал. Без него Малфой, вероятно, просто умер. — Должен будешь, — отмахнулся Тёрнер. — К тому же не ради тебя старался. На подобной ноте их короткий диалог закончился. Стиснув зубы, Скорпиус пытался абстрагироваться от предстоящего перемещения, но то всё равно вызвало у него сильное головокружение, как бы аккуратно Лулу ни пыталась использовать магию. Малфой опёрся руками о каменный, холодный пол, собираясь с силами, чтобы подняться и вести себя при отце невозмутимо. Из носа вновь побежала кровь, поэтому пришлось спешно убирать её внутренней частью футболки. Как же всё-таки было паршиво. — Скорпиус, — донёсся голос Драко, и пришлось поднять голову. Попытка поскорее встать с пола не возымела успеха, и Малфой-младший через стиснутые зубы постарался снова. Вновь безрезультатно. — Дай мне честный ответ. Что ты сделал? Скорпиус непонимающе приподнял брови, проводя языком по верхней губе и ощущая металлический привкус. Не смог вытереть всю кровь. Выглядит он сейчас не в лучшей форме. — Всего лишь перепил. Зачем меня… — Я сказал честный, — перебил отец. Он, несмотря на всю свою хладнокровность, выглядел нервным. Сжимал палочку в руке так сильно, что белели костяшки. Но честного ответа не последовало. Что можно было вообще сказать в этом случае? Всё прошло слишком быстро, и правдоподобного оправдания ещё не придумано. В то же время — почему Драко вообще спрашивает? Разве мог ритуал отразиться как-то на их роде? Скорпиус сделал всё возможное, чтобы последствия настигли только его. Тогда в чём причина? — Я ведь тебе говорил — обдумывай поступки, прежде чем их совершать, — Малфой-старший медленно начал вышагивать вокруг своего сына. Скорпиус заметил, что они находились в подвальном этаже мэнора. Раньше здесь была тюрьма, пыточная для заключённых, а после окончания войны — простой склад продуктов. Но именно эта комната напоминала небольшой зал с отполированным до блеска полом. В нём Скорпиус видел собственное потерянное выражение лица. — Теперь придётся расплачиваться. — За что? Драко остановился перед сыном, поднимая взгляд куда-то ему за спину. Донеслись шаги. Сначала глухие, звучащие где-то вдалеке, а потом ближе и ближе. В голове немного запульсировало, по спине побежал холодный пот, а плохое предчувствие вынудило резко обернуться. Из тени выходил Аргон. В тёмном костюме и с не менее тёмными волосами, собранными сзади в хвост, мужчина сам казался сплошным сгустком мрака. Малфой-младший не верил глазам, но в голове у него все пазлы резко встали на свои места. Скорпиус здесь, чтобы получить по заслугам за причинение вреда другому волшебнику. Причём не просто магу. Мортифер Аргон считался родственником, пусть и по очень глубокой ветви на их родовом дереве. А за такую ошибку расплата всегда взимается высокая. — Вы… — Здравствуй, Скорпиус, — обратился он по имени, чтобы обозначить, к кому именно приветствие направлено. — Прискорбно, что наша встреча происходит в подобных обстоятельствах, — но Малфой-младший видел по глазам, что печали начальник Альбуса не испытывает совершенно. Наоборот, всё происходящее как будто шло по его задуманному плану. — Какую магию вы использовали? Он говорил слишком спокойно. Несмотря на то что пальцы у мужчины слегка подрагивали, видимо, от причинённого вреда, голос ни разу не сбился с равнодушной тональности. — Связующую, — без особого желания ответил Скорпиус. Собрав в себе все силы, он поднялся с пола, чтобы не смотреть снизу вверх на человека, дурившего их практически целый год. Аргон помогал Альбусу, давал ему наработки собственного исследования, но, теперь очевидно, что делал это исключительно ради наблюдения за результатами всех их стараний. Они всегда были у него на виду, а он всегда на шаг впереди. — Что ж, я догадывался, — кивнул Мортифер. Не просто догадывался. Он знал наверняка, что Малфой воспользуется подобного рода ритуалом. Поэтому предупреждал его во сне, что если Скорпиус продолжит дело, то лишиться всего. Значит, сейчас… — Отсечение от рода или долг крови? — дал выбор убийца. Снова выбор! Тот всегда его предоставлял, но, в сущности, ничего от этого не менялось. Сейчас Скорпиус должен решить: станет он заложником долга, вынужденный подчиниться Аргону и тем самым потерять возможность на его убийство или навсегда забыть о собственном роде, к возглавлению которого он готовился с самого рождения. Что в нём будет сильнее, а главное: что для него важнее? Цель детства, практически вся жизнь или близкие люди, наверняка пострадающие при неправильном решении. «Сука!» — хотелось достать палочку и запустить проклятие в стоящего рядом человека. Мортифер ведь понимал, что для него любой из выборов будет малозначимым. Скорпиус не сможет законным путём упечь «художника» за решётку. Никаких доказательств его причастности не было, а использовать исход ритуала в качестве аргумента то же самое, что наложить себе самостоятельно на руки кандалы. Подпись на портрете сейчас ощущалась насмешкой. Таким несущественным фактом, от которого даже сам Малфой не стал отталкиваться. Всерьёз воспринимать фразу на латинском и подвязать её к имени недостаточно для суда. Мужчины ждали. Аргон смотрел прямо в серые глаза, но при этом не выглядел как тот, кто одержал победу. Своим выражением лица он скорее говорил: «Я предупреждал. Ты сам привёл к тому, что происходит». От этого лучше не становилось. Отец всё так же стоял за спиной. К счастью, его видеть было невозможно, ведь не хотелось заметить разочарования. Позор рода Малфоев. — Род… — прохрипел Скорпиус. — Я выбираю отсечение от рода. Драко ничего говорить не стал. На самом деле всё это время он смотрел не на сына, а Аргона. Пристально, не отрываясь. Раз Скорпиус выбрал отсечение, значит, всё гораздо хуже, чем предполагалось. И было бы спокойнее являйся причиной исключительно Кора Эдемс. — Догадывались и об этом? — едко поинтересовался Малфой-младший. — Да, — короткий ответ, а потом Мортифер резко очертил две грани квадрата. Магия вспыхнула у ног Скорпиуса. То же самое сделал Драко, и теперь парень находился в небольшой ловушке. — Считаете меня предсказуемым? — продолжал диалог Малфой, оставаясь неподвижным, но он знал, что стоит только его отцу начать отсечение, как ноги подведут, вынуждая снова оказаться на полу. — Значит, уже и могилу себе подготовили? — спросил шёпотом, практически одними губами, без звука, чтобы сказанное достигло только Аргона. Он же вопреки угрозе всего лишь улыбнулся. А затем началось отсечение, и Скорпиус опёрся руками на невидимый барьер. Грани квадрата магическим образом тянулись прозрачной стеной до самого потолка, и различить их удавалось по едва заметному красному свечению. Магия рода, что беспрерывно текла по его жилам, начала истощаться. Источник перекрывался, и оставались только собственные силы, которые казались ничтожными в сравнении с тем, что Скорпиус имел раньше. Даже если он вознамерится убить Мортифера после, у него не выйдет. Кулак ударил по барьеру. Злость, бессилие и разочарование ударили по самообладанию в ответ. Малфой с самого начала своего пути целенаправленно шёл к этому дню, даже не подозревая, чем пожертвует в итоге. И ведь гадалка о чём-то подобном говорила, предсказала судьбу, а Скорпиус, несмотря ни на что, с намеченного пути не сходил. У него в жизни ничего кроме рода толком не было. Работа, которую с большей вероятностью его лишит Гарри Поттер. Друзья, вымотанные их расследованием и опасностью. Скорпиус поднял взгляд на Аргона, вспоминая о подрыве Мунго. Был ведь тогда вместе с Блэком и помог ему, чтобы отвести от себя подозрения? Он спасал людей, когда всё сам устроил. Ноги подкосились. Больше стойко терпеть было невозможно. Вероятно, Малфой сейчас мало чем будет отличаться от сквиба. В очередной раз побежала кровь из носа, но теперь вытирать её рука не поднималась. Перед глазами алый свет рябил, фигуры мужчин плыли. Через пару минут хотелось только того, чтобы всё скорее закончилось. Ещё немного и он будет полностью выжат, досуха. Магия развеялась очень внезапно. Скорпиус всё это время почти не различал слов отца, но воцарившуюся тишину заметил. Подняться помог Драко. — Полагаю, подобной платы достаточно, — спокойно сказал Малфой-старший, а Скорпиус невесело усмехнулся. И всё же самообладания, как у отца он не смог достичь. — Более чем, — кивнул Мортифер. — Мне жаль, что так вышло. Скорпиус готов был рассмеяться во весь голос, но смог лишь направить на Аргона злой взгляд. Если мужчина не чувствовал себя победителем, то Малфой не мог избавиться от неприятного ощущения поражения. «Убить. Как завершающая нота всего происходящего. Он не навредит Коре и Альбусу». — Мистер Малфой, — позвал Аргон, вынуждая Скорпиуса дёрнуться, прервать мысли о нападении, которые наверняка отражались на лице. — Не спешите действовать, — он говорил о своём убийстве, но звучало так обыденно, словно речь о каком-то пустяке. — Я передал вашей напарнице, мисс Эдемс, некоторые документы. Изучите их сначала. Скорпиус не хотел выглядеть испуганным за Кору, но сегодня поддерживать ментальный барьер уже не было сил. Ритуал и отсечение от рода выжали последние соки. — К тому же меня всё ещё волнует вопрос, кто создаёт наркотик, — Мортифер не завершил фразу, но Малфой и так знал, что окончание звучало бы как: «Кто создаёт помимо меня». — С чего бы мне помогать вам? — Потому что, несмотря на произошедшее, вам помогал я. По крайней мере, вы теперь знаете правду, к которой стремились из всех сил. Скорпиус поджал губы, сверля мужчину исподлобья. Аргон же посмотрел на Драко и сделал шаг обратно к темноте, при этом слегка кивнул, обозначая тем самым желание покинуть мэнор. Его здесь ничего не держало, а находиться долго под вниманием двух убийственных взглядов незавидная перспектива. — Желаю хорошего вечера, господа, — и окончательно фигура растворилась в темноте. Скорпиус дёрнулся в его сторону, но крепкая хватка на плече остановила, не дала совершить ещё одну глупость. Драко развернул к себе сына, и только теперь парень заметил, как много в серых глазах беспокойства и неверия в происходящее. Вина огромным и тяжёлым грузом упала на плечи. — Я не хотел… этого, — махнул рукой, обозначая произошедшее. — Но есть Селиция, она не подведёт род, — переключение на другую тему не помогло. — Меня в данную минуту род интересует в последнюю очередь. Почему не рассказал о своих проблемах? Скорпиус скривился. — Зачем? Разве ты не учил меня справляться с проблемами самостоятельно? «Никакой помощи», — твои слова, отец. Драко не отреагировал. Походил на каменную статую с глазами живого человека, где плескались чувства. Наверное, Малфой-старший, сравнивая сына с Асторией, сильно ошибся. Скорпиус полностью его копия. Характером, внешностью, а главное — глазами. — А сейчас, будучи отсечённым от рода, я тем более буду разбираться со всем сам. — Ты не часть рода, но по-прежнему мой сын. — Знаешь, — проигнорировал он слова Драко, потому что не мог придумать, как именно на них ответить, и решил перевести тему. — Может, оно даже к лучшему? — Если ты так считаешь. Но Скорпиус не считал. Ему хотелось хоть как-то себя успокоить, не чувствовать огромную потерю. — Тебе нужен отдых. Я распоряжусь, чтобы Лулу подготовила тебе комнату. — Нет, — покачал головой Малфой-младший, слегка вздрагивая от возникновения новых ощущений. Поместье казалось враждебно настроенным. Теперь, когда Скорпиус сам по себе, он стал для магии рода чужим. — Поместье душит меня. Пусть лучше Лулу перенесёт обратно в квартиру. — Станет хуже от трансгрессии. — Переживу. Лулу появилась по первому зову Драко. На голос Скорпиуса она больше не откликалась. Глаза её были полны слёз, лицо кривилось от горя, но говорить она ничего не стала. Молча исполнила приказ и быстро исчезла с глаз Малфоя, вероятно, не желая своим присутствием как-то мешать. Скорпиус сделал шаг, но тут же потерял равновесие и, зацепившись за стол, снёс оставленные на нём кружки и тарелки. Взгляд быстро метнулся к появившемуся стеклу на полу, а в мысли сразу пришло осознание — Альбус и Кора сейчас у него дома. Ведь перед своим уходом он вымыл всю посуду. Как в подтверждение вспыхнул свет. Блэк подскочил с дивана, а Эдемс выбежала из комнаты. Именно она щёлкнула переключателем и теперь смотрела на Малфоя испуганным взглядом. Вид парня сложно было назвать здоровым. Лоб покрылся испариной, под глазами наверняка от истощения появились мешки, а лицо ужасно бледное с подтёками крови под носом. — Скорпиус, — Кора тут же подлетела к нему, не обращая внимания на осколки, поэтому Малфою пришлось из последних сил остановить её рукой, чтобы босые ноги не напоролись на острые куски разбитой посуды. Девушка тут же ощутила дрожь в чужих пальцах. — Неужели снова проклятие? — Нет, — выдохнул он, поднимаясь с пола. Альбус уже проводил диагностику, а когда заметил ужасно низкий уровень магического фона, в неверии спросил: — Тебя отсекли?.. — Это плохая новость, — постарался Малфой отшутиться. — Есть и хорошая. — Что ты сделал? — Узнал личность «художника» и поплатился за это наследством, — говорить правду ужасно не хотелось, но утайка сейчас могла привести к скандалу в будущем. Ссоры, вероятно, всё равно не избежать, но хотя бы не чудовищных масштабов. — Это Мортифер Аргон. Твой начальник, Альбус. Кора, помогающая добраться до дивана, резко замерла. Скорпиус из-за этого чуть не оступился, но Эдемс, несмотря на всю миниатюрность и слабость своего тела, смогла удержать их на ногах. Блэк выглядел ошарашенным буквально первые пару секунд, а потом стал слишком хмурым. Оба смотрели так, будто знали нечто такое, о чём Малфой не смог бы догадаться. Он, впрочем, тут же вспомнил о словах Мортифера про документы. — Кора, Аргон сказал, что передал тебе какие-то документы? Но Эдемс замотала головой, выглядя при этом так, будто готова расплакаться. Стало ещё тревожнее, хотя, казалось бы: куда ещё больше? — Кора. — Дело в том, что мы теперь знаем, для чего именно "художник" убивал, — Альбус поднял со столика возле дивана папку и протянул её другу. Пальцы сильно сжимали бумагу, но это единственное, что указывало на злость. — Я сейчас вряд ли смогу собрать буквы в предложения, — Малфой опёрся спиной на стену, передав документы Эдемс. — Прочти мне, пожалуйста. Кора зажмурила глаза, а потом открыла первую страницу. Начала медленно читать текст, но с каждым пройденным абзацем её голос сбивался на тихий всхлип. Теперь Скорпиус понимал, в чём причина такой реакции девушки. Он узнал личность убийцы, пожертвовав при этом родом, а в итоге это оказалось полностью бессмысленным делом, которое дало ровным счётом ничего. Мортифер намеренно раскрыл правду, чтобы поступок Малфоя стал его личным наказанием. — Предварительные подсчёты указывают на то, что количество заглушающих устройств никак не влияет на количество волшебников, оказавшихся в радиусе действия, — продолжала читать Кора. Перелистнула страницу и начала новый абзац. — Вживление заглушки в мага — слишком рискованная операция, но в случае успеха действие прибора может подавлять как магию носителя, так и окружающих его людей. Скорпиус нервно рассмеялся в голос, закрыв при этом лицо руками. Эдемс затихла, Альбус продолжал сохранять молчание. Малфой зачесал волосы назад, в попытке взять себя в руки. Выкинуть все эмоции в дальний угол коридора и начать, наконец, здраво мыслить. — Мы ошиблись, — подвёл итог Блэк. — Нет, — покачал головой Скорпиус, возвращая на лицо безэмоциональность. — Ошибся только я. Кора закрыла папку. Хотела положить руку Малфоя на плечо, чтобы продолжить путь до дивана, но Альбус взял эту роль на себя. — Ты должен был рассказать нам о своём плане, — смотрел Блэк сверху вниз. Наседать сейчас смысла он не видел несмотря на возрастающее в душе негодование от поступка друга. В некотором плане Скорпиус уже сполна получил за собственные действия. — Я ошибся во всём, Альбус, но оставить вас в неведении до сих пор считаю верным решением. — Почему?! — вмешалась Кора, вставая рядом с Блэком. Отвечать уже не было особо сил. Постепенно подбиралось забытье, но разум ещё старался цепляться за реальность. — Аргон хочет, чтобы мы узнали, кто ещё создаёт наркотик. Он напомнил о старой… договорённости с Альбусом. — Серьёзно? Из всех вариантов наших дальнейших действий мы выбираем помощь ему? — Блэк скрестил руки на груди. — Я не сказал, что мы будем это делать. Скорее всего, он может завести с тобой разговор на работе. Я просто предупреждаю, — Скорпиус прикрыл глаза. — А ещё… Кора, тебе больше нельзя появляться в компании, — на эти слова Эдемс непонимающе свела брови к переносице. — В глазах Аргона ты больше не имеешь пользы. Исполнила свою последнюю функцию — принесла нам документы, а значит, теперь тебя точно убьют. Без угроз, запугивания и промедлений. Малфой заплатил за свои ошибки, и пришёл черёд Коры, а затем настанет и Альбуса.