Лето пятого курса Хогвартса
«Скорпиус!
Как проходят твои дни свободы? Читал в газетах об аномальной жаре во Франции, так что ты там держись! Может, наконец однокурсники перестанут называть тебя бледнолицым. У нас беспрерывно идут дожди, но в Годриковой впадине всё же иногда выпадают солнечные деньки. Здесь невероятно красиво, но достаточно мрачно, если выходить на улицу после заката.
Джеймс и отец продолжают восстанавливать дом. По их словам, остались самые важные части, но я не могу понять, о чём конкретно они говорят. Часто секретничают, вызывая ужасное раздражение. Брат постоянно ходит нервным и взвинченным, но, кроме меня, этого словно никто не замечает! На все мои вопросы он просто глупо улыбается.
Мне тревожно, и не покидает ощущение будто от меня что-то старательно пытаются скрыть. Складывается впечатление словно я перестаю быть частью семьи, не являюсь тем, кого можно посвятить в тайну. Недостаточно надёжен, временами слишком импульсивен. Другими словами, просто не тот.
Вероятно, я себя накручиваю. Беспокоюсь о пустяках и оформлением мыслей в текст стремлюсь сбросить половину переживаний.
Надеюсь, у тебя всё хорошо.
Пиши чаще«.
Альбус поспешно провёл ручкой по последнему предложению, корчась от того, какими жалкими ему казались завершающие строчки. Недовольно нахмурил брови, сдержав в себе порыв смять бумагу и превратить её в небольшой комочек. Руки так и чесались сжечь пергамент, чтобы неутолимое любопытство Лили не нашло эту неудачную попытку письма, но мама запретила использовать настолько радикальный метод отчистки.
Послание вышло откровеннее, чем планировалось изначально. Виной тому неутихающая тревога, развеять которую, пока никому и ничему не удалось. Вряд ли получиться и у Малфоя, но он, по крайней мере, не станет отмахиваться от ощущений Альбуса, как это делала Джинни. То ли намеренно ничего не замечала, то ли действительно не терзалась никакими сомнениями.
«А может быть, всё прекрасно знает, и я один нахожусь в неведении», — посетила неприятная мысль, и даже во рту появился какой-то горький привкус.
Альбус всё-таки смял бумагу, откидывая голову на стенку и всматриваясь в окно. Пытался взглядом через стекло найти фигуры отца и старшего брата. Из-за восстановительных работ стук молотка на их дворе иногда мог не утихать до самого вечера, но именно в этот день больше всего раздражало слух биение собственного сердца. Потому что ни Гарри, ни Джеймса в поле зрения не было, а это означало лишь одно — они в очередной раз находились в подвальной части поместья, куда не пускали никого. Якобы там много строительного мусора, пыли и прочих вещей, которые могут причинить вред.
Вред Альбус чувствовал только от бесконечного вранья и утайки. Будь ему столько же, сколько Лили, подобные оправдания смогли бы сработать. К тому же вдали от шумного Лондона заняться было попросту нечем, чтобы хотя бы немного отвлечься от неустанно циркулирующих в голове мыслей.
Поттер спустил ноги с подоконника, возвращая взгляд на письмо. Он не знал, чем ещё мог дополнить свой рассказ, который сейчас слишком скудный и — что уж греха таить — безрадостный. Последнее, что хотелось вызывать у друга — это жалость, поэтому Альбус потратил около часа на то, чтобы во всех красках описать события прошедшего летнего месяца. Теперь письмо больше напоминало сочинение, а из-за мелкого почерка едва удавалось вчитываться.
Свои слова о тревоге парень оставил в самом конце, чтобы они не испортили общую картину. Останется только отнести отцу и поставить печать Поттеров, иначе через границу письмо не пролетит.
— Ал! — донёсся крик из коридора, вынуждающий мальчика сложить лист пополам, а потом спрятать в конверте. — Альбус! — повторился зов и через пару секунд в проёме показалась рыжая макушка младшей сестры. — Мама разрешила погулять у озера! Погода солнечная, и можно походить босиком у бережка.
— Настроения особо нет.
— Ну вот опять, — упёрла она руки в бока, принимая недовольную позу и стараясь точь-в-точь повторить Джинни, когда та одним лишь своим видом давала понять настроение предстоящей беседы. Выходило у Лили, впрочем, не так хорошо. Скорее комично и немного нелепо. — Всё лето хочешь дома просидеть?
— Звучит неплохо, — хотя Альбус никогда не любил оставаться в застывшем состоянии. Постоянное движение, стремление куда-нибудь влезть редко пропадали, но именно это лето внесло коррективы в жизнь. Наступила апатия, или, как любила выражаться мать, переходный возраст. У кого-то появлялись подружки, первая влюблённость или разбитое сердце, а у Поттера вот… четыре стены, постоянный дождь за окном и ворох непрошеных мыслей.
— Даже Джеймс пойдёт, а ты упираешься, — нахмурилась Лили, а Альбус, наконец, заинтересовался в происходящем между ними разговоре. — Мы очень редко ходим куда-то вместе, а тут такая возможность. К тому же в прогнозе ливни будут идти всю неделю! Представляешь?
То, что Джеймс решил составить им компанию действительно возможность. Быть может, разговорить, в очередной раз попытаться что-то узнать. Когда ещё удастся остаться со старшим братом наедине без родительского внимания? В особенности отцовского.
— Хорошо, уговорила.
Раздался радостный возглас, и Лили стремглав понеслась вниз, отдавая распоряжение Джеймсу нести корзину с едой для пикника. Альбус натянул на ноги кроссовки, подхватил со стола кепку, задерживая взгляд на письме, а потом вышел из комнаты.
Несмотря на постоянную сырость в Годриковой впадине, солнце сегодня успело основательно прогреть воздух и землю. С каждым шагом казалось, что вот-вот и подошва обуви начнёт плавиться и оставлять следы на пыльной дороге. Магия немного помогала избавиться от духоты, но даже с ней создавалось впечатление, будто все трое идут по пустыне. Лили это нисколько не волновало, и она бодрой походкой шла впереди, пиная носком кед встречающиеся ей по дороге камушки.
Поселение достаточно быстро закончилось, и со всех сторон окружил зелёный лес. Пахло свежестью, благодаря чему дышалось гораздо свободнее, чем в городе. Альбусу, несмотря на скуку, всё равно очень нравилось находиться в окружении природы. Не было давящих домов, напичканных в Лондоне и расположенных слишком близко друг к другу, нет выхлопов газа от машин.
В письме он не указал, но, когда становилось совсем невыносимо в доме, ночью выбирался через окно. Гулял по окрестностям и запоминал лестные тропы, которые вели то на усеянное цветами поле, то к огромному дубу, который Альбус показал сестре, и после этого она прятала в дупло свои разноцветные безделушки. Иногда там даже были короткие записки-послания, выведенные немного корявым почерком.
— Почему ты решил к нам присоединиться? — завести разговор непринуждённо удавалось скверно. Очень хотелось завалить брата вопросами, но приходилось рассматривать кроны деревьев, чтобы выглядеть безмятежно и расслабленно.
— Он просто поссорился с Элией! — внезапно обернулась Лили.
— Всё-то ты знаешь, — закатил глаза Джеймс, перекладывая корзину с одной руки в другую. — Но я просто хотел провести с вами больше времени.
— А что случилось? — спросил Альбус, хотя не особо рассчитывал на ответ. Его не сильно интересовала личная жизнь старшего брата, зато она заботила Лили, которая в силу возраста проявляла детскую ревность каждый раз, когда к ним погостить приходила Элия. Девочка считала, что из-за неё дорогой человек перестанет проводить с ней время. К постоянному отсутствию отца она немного привыкла, но к переживаниям об уходе во взрослую жизнь Джеймса была не готова.
— Она не хочет, чтобы я шёл по стопам отца и становился аврором.
— Никто, между прочим, не хочет, — нахмурила брови Лили. — Правда, Ал? — но он в ответ пожал плечами. — Будет потом как папа! К тому же это очень опасно.
Джеймс потрепал девочку по макушке, но она надулась от такого жеста и рванула вперёд, к кромке озера, что проступала между деревьями. Возможно, именно из-за переживаний о скором выпуске старшего Поттера из Хогвартса Лили не видела других странностей и была полностью поглощена личными переживаниями.
— А ты, к слову, уже задумывался о профессии?
Альбус чуть не споткнулся о собственные ноги. Разговор принял неожиданный поворот.
— Ну точно не аврором, — усмехнулся он, вспоминая Скорпиуса и горы учебного материала, в которых тот зарывался. — Слишком много мороки.
Джеймс кивнул, но казалось будто на какие-то собственные размышления в голове.
— Кем тогда?
— Может, пойду в Мунго, — хотел бы сказать, что там на него будет не так сильно распространяться слава отца, но придержал эти слова за зубами.
— Разве там немного мороки? Всё-таки лечение волшебников непростое дело.
— Лечить точно никого не буду, — отмахнулся Альбус, слегка ускоряя шаг, чтобы побыстрее дойти до воды и закрыть неудобную тему. — В больнице много чем можно заняться, помимо этого.
— А создание артефактов? Тебе ведь очень нравилось с отцом…
— Всего лишь увлечение, — перебил тот.
— Альбус, — неожиданно серьёзно позвал Джеймс. — Ты боишься ответственности?
Тело замерло. Прекратился побег, и Альбус медленно обернулся, в растерянности нахмурив брови. Не совсем понимал, как брат пришёл к подобному выводу, опираясь только на выбор профессии. К тому же разве он бежал от ответственности? От ожиданий, чужих предрассудков и слишком заинтересованных взглядов — да. Возможно, в какой-то степени не хотел нести возложенную на него ответственность другими, потому что это утомляло и нервировало, но последствия собственных поступков всегда воспринимал серьёзно.
— Будет проблематично, — вырвалось из Джеймса то, о чём он, очевидно, говорить не хотел, ведь слова звучали полушёпотом и казались обрывком какой-то мысли.
— Что это значит?
Но разговор прервала Лили, громко подозвавшая к себе. Она в руке держала маленькую ящерицу, которую неизвестно, каким образом успела поймать. Глаза у неё горели азартом и восторгом, не предвещающим ничего хорошего. Её потом ещё около часа пришлось уговаривать отпустить бедное пресноводное, а не забирать домой.
В итоге, Альбус так и не смог за весь день вытянуть из Джеймса хоть что-то стоящее. Тревога отступала в моменты очередного безрассудства младшей сестры, потому что ни о чём другом думать больше не получалось. Когда солнце начало опускаться за горизонт, а все угощения, приготовленные Джинни, оказались в желудке, она забралась на дерево и отказывалась возвращаться домой.
— Не хочу, — скрестила руки Лили, опираясь спиной на ствол и махая из стороны в сторону ногами. На её голове была кепка Альбуса, которую он ей отдал, чтобы макушку на протяжении дня не напекло, ведь собственную шляпку она отказывалась одевать из-за детского рисунка.
— Почему? — улыбнулся Джеймс, нисколько не раздражённый очередными капризами. В семье Поттеров к немного избалованному характеру девочки все давно привыкли. Да и позволяли ей.
— Альбус опять запрётся в комнате, ты уйдёшь к Элии. А мне что делать? Мистера Гидеона вы отпустили, и мне играть теперь не с кем, — Гидеоном она назвала ящерицу.
— Гидеон не домашний питомец. Ему будет лучше всего остаться на воле, — постарался объяснить Альбус, но толку в этом мало. Лили всё прекрасно понимала, просто упёрто не хотела соглашаться.
— Ну домашнего то мне никто не разрешает заводить.
— Потому что ты просишь не совсем о домашнем животном. Вместо того же котёнка выбираешь змей, а мама их не особо жалует, — Джеймс вытянул руки, как бы показывая сестре спуститься к нему, но она лишь отвернулась.
— Теперь хочу ящерицу.
— И откуда у тебя такая любовь к земноводным? — задал вопрос Альбус, выискивая удобное место, где можно было сесть, потому что упёртое поведение девочки могло растянуться на несколько часов.
Внезапно Лили окружило слабое свечение магии, аккуратно поднимающее её в воздух и снимающее с дерева. Возражения длились недолго, стоило только карим глазами увидеть приближающегося Гарри. Девочка тут же бросилась к нему в объятия, что делала каждый раз, если не видела отца больше, чем пару часов.
— Папочка! — засияла у неё на лице улыбка. — А можно мы заведём ящерицу?
Гарри на пару секунд завис, а потом тепло усмехнулся.
— Думаю, нельзя.
— Как всегда, — с досадой покачала головой Лили, не настаивая на своём. В присутствии отца она старалась быть более послушной, ведь весьма редко проводила с ним время, оттого боялась из-за ссоры потерять и это.
— Но ты можешь уточнить у матери.
Сестра тут же засветилась предвкушением и понеслась по тропинке к дому, иногда оборачиваясь, чтобы проверить идут ли за ней следом. Альбус только усмехнулся от того, как ловко отец перенаправил решение данного вопроса своей жене. Вероятно, у многих отцов есть такая причуда, хотя более вероятно причина крылась в том, что старший Поттер в силу редкого появления дома не мог дать точный ответ. Для него вряд ли что-то поменяется, если на Гримо появится ящерица или даже змея.
Джеймс шёл рядом с Гарри, а Альбус чуть позади, не намереваясь поравняться с ними. Ему так в последнее время было комфортнее. Не приходилось игнорировать отцовский взгляд, не было нужды строить невозмутимое выражение, когда велась беседа. Лучше придерживаться молчания, чтобы не назрел очередной конфликт. В последнее время ссоры случались с Гарри достаточно часто. То из-за упущенной возможности попасть в команду по Квиддичу, то из-за Скорпиуса.
Причём беседа всегда шла гладко и спокойно, пока сам Альбус не улавливал в голосе отца неодобрительные нотки. Тогда-то его и начинало понемногу заносить, что выливалось в разговор-пререкания.
На пороге дома их уже ждала Джинни, ласково поглаживая Лили по щеке и что-то объясняя. Вероятно, разговор шёл на тему домашнего животного, ведь лицо девочки выглядело весьма недовольным.
— Ужин уже готов, — обратила она внимание на стоящих в стороне Гарри с сыновьями.
— Я бы хотел отвести мальчиков кое-куда, — донёсся отстранённый голос отца. Его зелёные глаза выглядели задумчивыми и были устремлены в противоположную сторону от тропы до озера. И, видимо, Джинни о чём-то догадалась, потому что понимающе кивнула.
Альбус немного напрягся, но направился за отцом без лишних вопросов. Может, наконец, он услышит хоть какое-то объяснение всему происходящему. Но вместо разговора всю дорогу царила тишина, а когда появились первые надгробия, стало ясно, что беседа будет гораздо тяжелее, чем юноша мог подумать.
Серые плиты выстраивались в ряд. Где-то были рассыпаны по земле в беспорядочном виде. Украшенные искусственными цветами или огорожены небольшими заборчиками. Обстановка была слишком удушливой, а разуму даже чудилось, будто нос улавливает запах трупного разложения.
Где-то далеко сверкнула молния, знаменуя о скором приближении дождя. Тучи постепенно укутывали небо, превращая оранжевые и красные оттенки заката в свинец, который будто давил на Альбуса. Ноги неохотно передвигались, готовы были врасти в землю, лишь бы их хозяин прекратил идти вглубь кладбища. Здесь территория мёртвых, а не живых.
Гарри остановился напротив двух надгробий, пряча руки в карманы джинсов и стараясь принять расслабленную позу, но от внимания не ускользнули слишком напряжённые плечи. Альбус, непривыкший к такому виду отца, быстро перевёл взгляд на плиты. Заметил фамилию «Поттер» и вздрогнул от ползущих по спине неприятных мурашек.
Самое ужасное — это имена. Лили и Джеймс. Будто две могилы предназначены для его брата и сестры. Мороз пробежал по коже от такой ассоциации, а тошнота сковала горло. Альбус уже не мог видеть перед собой погибших дедушку и бабушку, у него складывалось стойкое чувство потери самых близких людей.
— Как-то неудобно без цветов, — запустил пальцы в волосы Джеймс, стараясь скрыть свои чувства.
— Ничего страшного, — грустно улыбнулся Гарри. — Я не предупредил о том, куда хочу вас отвести. Просто подумал, что следует показать это место.
Место, где потеря ощущается крайне остро даже спустя большое количество времени, где властвует смерть и напоминает о том, какой жестокой она может быть.
— Дом в Годриковой впадине для меня по-особенному важен. Пусть здесь в каком-то смысле закончилось моё детство, я очень надеюсь, что оно продолжится у вас или ваших детей и будет гораздо лучше моего, — помолчав пару секунд, Гарри продолжил, вернув на лицо безэмоциональное выражение. — Когда дом полностью будет восстановлен, он станет наследием Джеймса. А тебе, Альбус, достанется квартира на Гримо.
Слова не сразу удалось полностью понять, и в момент осознания Альбус перевёл взгляд на отца, стремясь найти в его глазах все объяснения, все ответы на кишащие в голове вопросы.
— Ты наследник рода Блэков, — прозвучал приговор. Для подростка, чья жизнь строилась лишь на желании делать всё вразрез обществу и отцу, это решение, как постановление суда, после которого происходит лишение свободы. — И в будущем станешь его главой.
— Но я не хочу, — скривился Альбус. Он был так рад, что является средним ребёнком, и большая часть ответственности падала тенью именно на Джеймса, что сейчас не знал, как вообще следует реагировать. Видимо, брат оказался прав в своём недавнем предположении.
— К сожалению, от желания здесь ничего не зависит.
«Есть ощущение, что моя жизнь в целом никак от моих решений не зависит», — мысли не были озвучены. Находясь возле могил, Альбус позволить себя начать ссору не мог. Подумал о том, что его отец намеренно привёл сыновей поговорить о наследии именно сюда и не стал как-то подтверждать или опровергать собственные подозрения.
— Я не справлюсь, — продолжал настаивать он на своём. — Меня никто не готовил к такому, — если Скорпиус учился с самого рождения, то что вообще говорить об Альбусе?
— Ты ведь не принимаешь главенство сейчас. Время ещё есть.
Альбус недовольно посмотрел на брата с немым вопросом: «Ты всё знал, да?» Но тот на него даже не взглянул, чем только подтвердил догадку. Стало совсем уж тошно, а накрапывающий постепенно дождь прямо-таки олицетворял всю паршивость ситуации.
— Пора возвращаться, — сообщил Гарри, последний раз обведя две могилы взглядом, а потом развернулся и направился к дому.
Разговор на удивление вышел коротким. Им просто озвучили не самую приятную новость и на этом всё.
Поттер-младший постарался не концентрироваться на собственных мыслях и переживаниях. Цеплялся вниманием за в миг посеревшее и утратившее краски окружение, будто это могло ему хоть как-то помочь. Вновь обратил взор на могильные плиты.
«Последний враг истребится — смерть», — прочитал Альбус, хмуря тёмные брови. Он прекрасно понимал смысл, таящийся в библейской строчке. Всё подчинено Богу, в том числе и власть над самой смертью, но жизнь у его родственников отнял монстр, и множество смертей происходят по воле человека. Что же их тогда следует считать Богами? Или несущими волю этого самого Бога?
Бог не ипостась смерти и жизни, потому что ему молятся и почитают его. Смерти же не молиться никто, а жизнь воспринимают как должное. Люди просто верят, что на закате лет им уготовано не полное исчезновение, а хоть какое-то существование. Все боятся смерти и пытаются найти в ней смысл, но, вероятно, у неё этого смысла просто нет. Ни Богу, ни всевышним силам она неподвластна.
Смерть — это просто факт и завершающий аккорд человеческого существования.
Но думая сейчас об этом, Альбус понимал, что даже собственная жизнь не находится в его руках.
***
Шестой курс Хогвартса
За окном медленно кружили огромные хлопья снега, устилая землю ещё более толстым покровом. Природа из капризной и дождливой стала холодной и кусающей. Морозы порой становились настолько сильными, что лишний раз студенты не хотели выбираться за стены школы. Для Альбуса разница между осенью и зимой стала только в том, что наступило затишье. Всё в один миг будно погрузилось в глубокий сон.
После инцидента с Розой Скорпиус совсем замкнулся в себе и погрузился в учёбу с головой. Порой его стремление заработать хорошие оценки казалось каким-то фанатичным, чего отлынивающий от уроков Альбус не всегда мог понять. С другой стороны, пора бы и самом уже взяться за голову, чтобы не провалить выпускные экзамены через год. Попасть в Мунго с его-то успеваемостью будет практически невозможно.
Альбус задумчиво обвёл взглядом коридор, а потом проскользнул на лестницу, чтобы добраться до балкона закрытой от посещения башни. В кармане лежала купленная совсем недавно пачка сигарет, по которой палец иногда постукивал.
Зависимость от никотина развилась слишком быстро, но избавляться от расслабляющего нервы вещества совсем не было желания. К тому же Поттер не хотел искать другие причины, чтобы побыть одному. А может не стремился осознавать нужду в кратковременном одиночестве?
Снаружи, как и предполагалось, было до ужаса холодно, поэтому Альбус быстро поджёг край сигареты, а потом наложил согревающие чары, скверно справляющиеся со своенравным ветром. От низких температур те спасали не так хорошо, но их вполне хватит на десять минут, чтобы выкурить один свёрток и не окоченеть.
— Ну и холод, — донёсся со спины голос Скорпиуса буквально через несколько затяжек. Он вынудил обернуться. Платиновые волосы друга тут же пришли в беспорядок от порывов ветра. — Почему не куришь в туалете, как все остальные?
— С недавнего времени там слишком часто в неожиданный момент появляются преподаватели, а бегать по разным этажам доставляет мало удовольствия, — Поттер протянул открытую пачку. — Будешь?
Малфой не отказался. Курил не так часто, но, если был сильно чем-то загружен, не замечал, как возле него появлялось несколько окурков. В этот раз его привело не желание запустить никотин в лёгкие. Альбус заметил, что друг слишком неспешно раскуривает табак, будто намеренно медлит, растягивает время.
— Знаешь, чувствую дежавю, — усмехнулся Поттер. — Вот сейчас появиться Лили с Хьюго, — Скорпиус заметно напрягся, явно неготовый обсуждать инцидент тех дней, но Альбус вёл далеко не к нему. — И сообщат какую-нибудь неприятную новость. Только сестры с братом тут нет, а ощущение всё равно остаётся.
— Тебе дать докурить или сообщить сейчас?
— Ненавижу плохие новости, — скорчил кислую мину Поттер, доставая вторую сигарету, хотя ещё не докурил первую. — Уж лучше выслушивать нравоучения старост о моих прогулах.
— О, это я могу обеспечить. Профессор Грейнджер весьма недовольна тем, что ты перестал ходить на её уроки, хотя её дисциплина обязательна для посещения.
— Всё равно в Мунго пойду. Вряд ли мне потребуется обороняться. Разве что от настойчивых молодых медсестёр, но здесь я прекрасно справлюсь и без магии.
На самом деле Поттеру было тяжело после случившегося смотреть в глаза женщине. Никто не разбрасывался обвинениями, да и о причастности Альбуса знал только Малфой, но на уроке постоянно складывалось впечатление, будто карие глаза смотрят с полным пониманием причины и следственных связей. Из-за этого становилось тяжело сконцентрироваться на материале.
Скорпиус закатил глаза.
— Ты и зельеварение пропускаешь.
— С раннего утра невозможно глаза продрать.
— И руны.
— А у нас есть такой урок? — пошутил Поттер, но Скорпиус не оценил. — Я понял, — выдохнул Альбус табачный дым. — Говори, что случилось на этот раз?
— Тебя вызывает директриса.
— Вот дерьмо. Из-за оценок?
— Нет. Точнее, я точно не знаю причину. Но в Хогвартс приехал твой отец.
Альбус не донёс сигарету до губ. Замер, обдумывая сказанные слова другом. Нехорошее предчувствие тут же начало играть на нервах, но пришлось, как обычно, не обращать на него внимание, потому что упоминание отца всегда вызывало подобное состояние.
— Как ты узнал?
— По поручению декана заносил результаты промежуточных экзаменов, — Скорпиус превратил в пепел окурок. — Меня попросили тебя найти и прийти в кабинет в течение тридцати минут.
Поттер начал курить вторую сигарету. Спешить на встречу желания у него не было, а Малфой, исполнив задание, направился к спуску с башни, но его остановил оклик, а потом в руку прилетела пачка сигарет.
— Подержи пока у себя, пожалуйста.
— Окей.
В итоге Альбус провёл в одиночестве ещё около десяти минут. Мог бы дольше, но руки и лицо начали сильно неметь от холода, поэтому без особого удовольствия пришлось направиться в сторону директорского кабинета. Шаги были размеренными, никуда не спешащими, хотя стоило бы из уважения к Макгонагалл немного поторопиться.
Из-за хмурого неба в коридорах Хогвартса становилось темно и мрачно. А ещё по причине вечерних уроков все студенты сидели сейчас в классах. Поттер никого не встретил по дороге, будто шёл по давно вымершему замку. Пустота, напряжение и неудобство от предстоящего разговора, который не известно, на какую тему начнётся. Гарри вроде никогда сильно не волновали оценки своих детей, он не давил на них и не ожидал безупречной учёбы. В таком случае ситуация Альбусу нравилась ещё меньше.
Магией уже перед самой статуей пришлось избавиться от табачного запаха, а потом, наконец, войти в комнату, чтобы узнать причину вызова. Отец расслабленно сидел в кресле напротив директрисы, но выглядел слишком задумчивым. Стоило ему только услышать шаги, как взгляд зелёных глаз тут же устремился на сына, а он, в свою очередь, направил на него такого же цвета свои глаза.
— Сильно был занят? — поинтересовался Гарри, чтобы узнать причину долгой задержки.
— Не сразу смогли пересечься со Скорпиусом, — пожал плечами Альбус. — Если срочно, стоило отправить патронус.
Гарри ничего на это не ответил, а поднялся, благодаря директрису за чай и приятную беседу. Лишь сейчас Альбус обратил внимание на рабочую униформу аврората. Возможно, отец отправился сюда прямо из министерства, но до сих пор неизвестно для чего.
— Я настроила камин, как вы и просили, — мягко оповестила женщина.
«Уже уходит?»
— Благодарю вас, — улыбнулся Гарри. — Пойдём, Альбус.
Что? Зачем? Куда? Для чего?
В голове было слишком много вопросов, но ни один из них в итоге с губ не слетел. Наверняка отец на них отвечать попросту не станет, поэтому Альбусу ничего другого не осталось, кроме как последовать за Гарри, а потом переместиться в дом к Джеймсу. То, что они прибыли в Годриковую лощину, породило ещё больше сомнений. Непонимание распирало изнутри.
— Зачем вы выдернули меня сюда? — Альбус стряхнул летучий порох с формы, недоверчиво всматриваясь сначала в спину отца, а потом изучая лицо старшего брата, на котором застыла лёгкая и ни о чём неговорящая улыбка.
— Есть вещи, которые я хочу обсудить с вами как наследниками родов.
— А до лета это подождать не могло? И почему именно в доме Джеймса?
Слишком подозрительно и тревожно. Альбус не мог определить причину, по которой у него сердце заходилось в паническом ритме. К тому же он не слышал суеты Элии на кухне, как обычно бывало. Значит, в поместье они только втроём, а это ещё один выбивающий из равновесия фактор.
— Так удобнее. Никто не станет мешать рабочим вопросам.
Как же Альбус ненавидел эти рабочие вопросы. Когда он летом узнал о своей будущей роли, Гарри постоянно пытался приобщить сыновей к ней. Вводил их в курс дела, хотя до двадцать первого года никогда не упоминал о возложенной ответственности за свалившиеся на голову рода. До своего совершеннолетия Альбус столько получил информации о потенциальных партнёрах, выгодных связях и прочих не интересующих его вещах, что складывалось впечатление, будто у него статус не наследника, а уже полноценного главы.
К тому же спешка посвятить парней во все детали только больше путала. Альбусу нередко приходилось уточнять что-то у Скорпиуса, если в голове совсем образовывалась каша.
— Они могут подождать хотя бы до завтрашнего утра? — раздражение постепенно проявлялось резкими движениями и немного грубыми нотками в голосе.
— Да, — отстранённо ответил Гарри, снимая тёплое пальто.
— Элия приготовила вкусное мясо перед отъездом…
— Я не особо голоден, спасибо, — тут же покачал головой Альбус. — А куда она уехала?
— К родителям на неделю, — уточнять причину он не стал, а, дождавшись пока Гарри скроется на втором этаже спросил. — Поговорим немного? Интересно узнать, как у тебя дела, а то ты даже на Рождество не приехал.
— Если угостишь сигаретой, у меня будет больше желания согласиться, — потому что из-за нервов курить хотелось ужасно. Несмотря на выкуренные две совсем недавно, организм требовал ещё. Сбавить напряжение, немного расслабиться.
— А тебя вообще ничего не смущает?
— Мне уже семнадцать, а ты начал курить даже раньше, чем я.
— Поразительная наглость, — тем не менее Джеймс достал из заднего кармана брюк пачку. — Как учёба? — начал он с самого безобидного вопроса.
— Нормально.
— А вот Лили говорит, что ты всё чаще стал бездельничать.
— Раз сам всё знаешь, зачем у меня тогда интересуешься?
— Надеялся на твою честность.
— Ха-ха, — наигранно посмеялся Альбус. — Вы с отцом притащили меня сюда, прикрываясь делами, и ты ещё говоришь о честности? Я же не тупой, Джеймс.
— Про дела тебе никто не соврал.
— Недоговаривание, сокрытие, в сущности, ото лжи недалеко ушли, просто этим удобно оправдываться.
— Послушай, Альбус. Отец никогда не делает чего-то просто так, а не рассказывает с целью защиты или для нашего же блага. Я хочу, чтобы ты постарался понять и не воспринимал всё в штыки.
Как всегда. Никакой конкретики, только хождение вокруг да около. К этому за несколько лет можно было бы и привыкнуть, но чем дольше растягивается недосказанность, тем явственнее ощущается разобщённость в семье. Проблема была уже далеко не в отсутствие отца из-за работы или в желании поступать так, чтобы не походить на Гарри. Дело в доверии, которое безоговорочно проявляли далеко не все и не во всём.
— Ага, — похлопал Альбус по плечу брата, так и не закурив сигарету. Сунул её за ухо, направляясь в гостевую спальню, чтобы, наконец, провалиться в сон и не анализировать. — Узнаем завтра, что же там не стоит воспринимать в штыки.
***
Старший брат говорил понять, думать о том, что всё происходит ради блага. Но находясь в кольце непроходимого барьера, Альбус не понимал, о чьём благе его отец больше всего беспокоиться.
Можно было предполагать что угодно: убеждения выбрать профессию в министерстве, внеплановый званый ужин, посещение Гринготтса по вопросам финансового обеспечения рода Блэк. Но никак не то, что происходило сейчас. О какой защите вообще могла идти речь?
— Я отсекаю Альбуса Северуса от рода Поттеров, — до ужаса спокойно сказал Гарри, и барьер тут же вспыхнул багровым оттенком, а силы стремительно начали покидать тело.
Многие вещи, наконец, встали на свои места. То, что от Альбуса скрывали относилось исключительно к семье Поттеров, а его сделали Блэком. Оттолкнули от рода, в котором он был рождён и к которому некогда принадлежал. Просто балласт для семьи? Или удачная кандидатура для практически полностью исчезнувшего рода? Между ним и всеми остальными будто провели границу, барьер, чем-то напоминающий тот, что отгораживал Джеймса и Гарри от него.
Несправедливо. Почему именно он? Из-за того, что напоминает чем-то белую ворону среди Поттеров? Или с ним слишком много мороки вот и предоставился случай избавиться? Альбус не мог найти ответ. В его голове всё вертелось вокруг неприятного понимания собственной ненужности.
— Вот она какая на вкус искренность, — Блэк упёрся руками в барьер, смотря на Джеймса исподлобья. По губам бежала кровь из носа, ноги едва удерживали ровно, и только благодаря магической стене, что выступала опорой, удавалось избежать позорного положения. Смотреть на отца и брата снизу вверх было бы последней каплей. — Давно планировали моё отсечение, да?
На провокационные вопросы никто не вёлся, и Альбус понимал — если ему не ответят сейчас, позже будет уже глубоко наплевать.
— Разве тяжело объяснить почему?!
— Также, — донёсся голос Гарри. — Я отсекаю себя от Блэков и полноправно отдаю род.
Теперь будто бы не осталось ничего, что связывало Альбуса с Поттерами. Общая кровь? Семейные узы? Как после подобного можно вообще считать себя частью семьи? Его выбросили за борт, а как плыть дальше пусть разбирается сам. На это был расчёт? Что Альбус будет чувствовать себя словно рыба в воде?
Барьер растворился, а Блэк, не устояв всё-таки, повалился на пол. Стиснул зубы, чтобы с губ не сорвался стон боли. У него каждый участок тела ломило, а внутри ощущалась как душевная, так и магическая пустота. Джеймс хотел помочь подняться, но Альбус весьма грубо оттолкнул от себя руку.
— То, что ты стал главой рода, никто не должен знать, Альбус, — спокойно постарался убедить отец, присаживаясь рядом с сыном и стойко вынося его взгляд, где бушевала обида, скрытая под ненависть.
— Даже мама и Лили? — постарался он спросить, вкладывая в вопрос весь яд, который скопился у него за процесс отсечения, но, к сожалению, вышло скорее сломлено.
— Да. В особенности Джинни. Нельзя доверять…
— Ты сейчас надеюсь несерьёзно, — скривился Блэк, но Гарри явно не шутил.
Альбус рвано выпустил воздух из лёгких, опуская взгляд на руки. Доверять он явно больше никому нормально не сможет из своей семьи. Пусть сестра и мать не были причастны, отстранённость Блэка образует между ними пропасть.
Всё, что ему было нужно — это правда от отца, а теперь придётся самому без конца и края лгать.
— Я делаю это не просто так.
— Да мне плевать, если честно, — огрызнулся Альбус.
Причину ему всё равно не скажут, тогда какой толк слушать завуалированные утешения?
Блэк вытер кровь о футболку на плече. Несколько раз тщетно пытался подняться, а потом всё-таки принял помощь брата. Хотя это было скорее не принятие, а отсутствие возможности отвергнуть. Разум постепенно покрывала тёмная пелена, и сознание из-за всего пережитого норовило поскорее отключиться.
И перед глазами вместо беспросветной темноты всплыли строчки старого письма, что Альбус отправил Скорпиусу летом.
«Складывается впечатление словно я перестаю быть частью семьи. Недостаточно надёжен, временами слишком импульсивен. Другими словами, просто не тот».
