Совсем, как в альбоме...

      Юноша абсолютно не понимал, зачем начал страдать этой чертовщиной, он ведь прекрасно знал, что что-то пойдёт не так, и это произошло. Сапнап старался молчать, пока Дрим, задыхаясь от отчаяния и не позволяя себе проронить ни одной слезы, что получалось плохо, описывал, что с ним происходило. Он объяснил, что лгал по поводу своего самочувствия, а вёл себя так странно из-за того, что был влюблён, хотя это чувство, разрывающее его сердце на тысячи мелких клочков, не отпускало его. Клэй, словно загнанный в клетку зверь, был напуган, не знал, что ему делать, впиваясь ногтями в кожу, неосознанно нанося себе вред, чтобы отвлечься. Ник пообещал, что это должно пройти, но его голос звучал ужасно неуверенно, так что у художника не осталось ни единой надежды. В итоге младшему пришлось принести своему другу успокоительное и удостовериться, что тот его принял, только после этого он расслабился. Ну, относительно. Перед тем, как уйти к себе после примерно часа или полутора, в которые старший успокаивался, Сап с улыбкой заявил, что истеричкам на второй этаж дома вход воспрещён. Устало улыбнувшись и потирая покрасневшие глаза, Дрим достал из коробки с неудавшимися рисунками один скомканный лист и швырнул его вслед сожителю. Комок бумаги влетел прямиком в дверь, откатываясь немного назад, а за закрытой дверью послышался тихий смешок. Как только Николас ушёл, парень сразу погрустнел. Всё, чего хотелось кудрявому — исчезнуть, просто пропасть, он не смог пересилить себя и написал Джорджу. Dream — прости, тысячу раз извини меня, давай мы встретимся и я всё объясню       Сообщение не было отправлено, а внизу высветилось сообщение, гласящее, что Гоги заблокировал его, и теперь Клэй не сможет ему написать. С чувством выругавшись, трясущимися руками он набрал чужой номер. Голос автоответчика провозгласил о том, что номер Дрима добавлен в чёрный список; читать твиты, опубликованные на странице британца, юноша больше не мог, и тут парня пробрало дрожью: это означало, что надежды правда больше не было. Возможно, ему стоит прийти к нему лично… Нет, отвратительная, ужасная идея. Дэвидсон пошлёт его куда подальше и больше точно не выслушает его, не то, что продолжит с ним общение. Может быть, стоит сходить к нему парой дней позже, когда оба хотя бы немного отойдут от пережитого потрясения… Кошмар. Всё слишком сложно. Что мне нужно сделать? Я знаю о нём всё, но не имею ни малейшего понятия, как мне стоит действовать. Холодно… Нужно закрыть окно. Он накричал на меня… Сказал, что я одержим. Болен ли я? Стоит ли мне беспокоиться? Я точно болен.       Парень потянулся к окну и быстро закрыл его, шелест дождя с улицы тут же затих; где-то вдалеке блеснула тонкая полоска молнии, за ней зазвучал мощный раскат грома. Клэй улёгся на кровати, хватаясь за голову, но мгновенно вскочил с места и подбежал к стене, начиная бережно, но спешно снимать рисунки со стены, складывать огромной стопкой на своём столе. Их накопилось слишком много… С самого верхнего листа на него с широкой улыбкой смотрел единственный британец, которого кудрявый правда любил. Последняя мысль сделала очередной удар по сердцу, и зеленоглазый перевернул всю стопку рисунками вниз, не давая себе повода соблазняться и снова любоваться выразительным лицом музыканта. Выбросить рисунки парень не решился, поэтому они просто лежали на столе без дальнейшего предназначения. Весь оставшийся день он просидел у себя, не выходя из комнаты, не прикасаясь к пище и ничего не рисуя.

***

      Следующий день пронёсся, словно в дымке. Есть парню по прежнему не хотелось, он только выпил немного воды с утра и в обед. За окном весь день шёл дождь, Сапнап ворчал, что улицу скоро затопит к чертям и жаловался на то, что капли воды день и ночь барабанят по крыше, из-за чего уснуть почти нереально; зеленоглазый смеялся, но вёл себя всё равно отстранённо. Ник не давил на Дрима, не интересовался его делами, потому как прекрасно видел, что старшему сейчас тяжело, но под конец дня буквально силой усадил парня за стол, заставляя поесть хотя бы немного. Пища в горло не лезла, но, чтобы не разочаровывать Сапнапа, Клэй всё же поел. Он не запомнил, что именно было в его меню, не запечатлил в своём сознании вкуса, но стало немного легче. Мамочка-Николас остался доволен, больше не тревожа художника. Перед сном кудрявый самостоятельно принял успокоительное на случай срыва, который мог произойти в любой момент, а он его сдерживал.

***

      Понедельник. Погода, слава богу, более-менее улучшилась, по крайней мере, дождь больше не пытался затопить весь город и превратить его во вторую Венецию, а небесное светило изредка показывалось в просвете между бледными облаками, освещая влажный асфальт и заглядывая в чужие окна. Такое чувство, будто теперь солнце старательно его избегает, это неприятно. Сегодня парень хотел наведаться домой к Дэвидсону и расставить все точки над «ё», объясниться и признаться во всём, что его так давно тяготило. Он достаточно быстро собрался, не давая себе отчёта в своих действиях, автоматически опрокинул в себя стакан воды и направился к входной двери. Николас подошёл к выходу и, скрестив руки на груди, вопросительно уставился на юношу. — Ты уверен в своих силах? — Я уже рассказывал тебе об этом тысячу раз. Не уверен, но попытать удачу стоит, — это Клэй произнёс откуда-то снизу, завязывая шнурки на кроссовках. — Умоляю, не нервничай. И звони! Удачи, я в тебя верю, — Сап похлопал выпрямляющегося кудрявого по спине, с долей надежды улыбаясь. Дрим прошептал тихое «спасибо», обнял младшего одной рукой и вышел из дома.       На улице приятно пахло мокрым асфальтом, ветра у земли не было, когда он активно сновал между верхушками деревьев, чья листва мягко шелестела под дуновеньями. Зеленоглазый потянулся к ручке своей сумки, но понял, что просто трогает своё плечо. Как всегда забыл, идиот. Клэй выругался и наконец сделал первые шаги в сторону своего возможного спасения. Осталось лишь верить в успех и понимание британца.       Дорога к дому Джорджа заняла гораздо меньше времени, чем в первый раз; никогда он не был так сосредоточен на своей задаче. Знакомая дверь, через окно видны те самые аквамариновые обои. Дрим несколько секунд сомневается в том, что цвет обоев именно аквамариновый с примесью серого, тут, скорее, что-то иное… Придурок, сосредоточься!       Парень резко выдохнул и взмахнул руками, после чего быстро постучался в дверь, ожидая хоть каких-то знаков о том, что дома есть тот человек, который ему нужен. В доме снова лает собака, слышны человеческие шаги и какой-то больно высокий голосок, раз за разом произносящий «Дог, Дог, угомонись!», и животное умолкает, тяжело дыша. Дверь открывается, и из прихожей на него озадаченно смотрит девушка с длинными рыжими волосами. Она, кажется, ровесница Клэя, но что она вообще тут забыла? — А… Здравствуйте? Я могу чем-то помочь? — голос девушки звучал нервно, но она была настроена дружелюбно. На первый взгляд. — Добрый день, — художник отвёл взгляд в сторону, подбирая нужные слова. Ему было необходимо чем-то занять руки, поэтому он гладил собственные кисти рук. — Кхм… А Джордж Дэвидсон сейчас дома? — Если Вы к нему, то боюсь вас расстроить, но он уехал. — Уехал?! — голос предательски дрогнул, кудрявый с ужасом уставился прямо в глаза собеседнице. — Но куда?.. — Угу, буквально несколько часов назад. В Британию, к себе на родину. Почему Вы интересуетесь? — теперь рыжеволосая недоверчиво прищурилась, изучая пришедшего взглядом глубоких голубых глаз. — Если он Ваш знакомый, Джордж предупредил бы Вас о своём отъезде. — Я… Произошла достаточно сложная ситуация, я ничего не знал. — Ах, ясно. Что-ож… — девушка подняла к груди руку, начиная разглядывать свои ногти. — Если Вам был нужен именно хозяин дома, ничем помочь не могу. — Ладно, спасибо, в любом случае. До свидания… Наверное. — последнее Дрим пробубнил почти про себя, настолько неуверенным он был как в том, что он делает, так и в том, что даже произносит. — До свидания.       Он проводил девушку взглядом, снова позволяя своему слуху уловить её обращение к собаке, и по безлюдным улицам зашагал обратно, прокручивая в своей голове только одну мысль: всё пропало. Джордж уехал, и шанса на то, чтобы изменить всё в лучшую сторону, не остаётся.

***

      Ник встретил Клэя с распросами, попутно успевая ещё и упрекнуть в том, что он не отзвонился, и на всё это у парня нашлась только одна фраза, которой можно было ответить. — Он просто взял... — юноша прерывисто вдохнул, мгновением позже уже повышая голос, — и уехал! Он не стал дожидаться меня! Я абсолютно всё испортил!..       Сапнап разочарованно вздыхает и отходит за очередной таблеткой успокоительного и стаканом воды. Вода Дриму оказалась не так и нужна, он просто сунул таблетку себе в рот и быстро проглотил её, немного морщась от не самого приятного вкуса. Такими темпами он станет питаться одними лекарствами... Возможно, это и к лучшему. Парень больше не станет мучать себя непрерывной душевной болью, причины для которой создаёт лично для себя.