Совсем, как в альбоме...

      Парень задал этот вопрос уже самому себе, хотя прекрасно знал часть ответа, в отличие от Николаса, восторженно дёргающего руками и что-то кричащего; младший точно понял больше. То есть, кто-то тоже кому-то нравится? И Джордж точно об этом знает… Странно. А ещё страшно, потому что теперь британец ещё и узнал о том, что Клэй влюблён… Чёрт. А если он слышал абсолютно каждый звук? В любом случае, осталось только дождаться следующего понедельника, момента, когда Дэвидсон вернётся. Они поговорят обо всём, что накопилось за эту неделю. И Дрим должен произвести наилучшее впечатление, показать себя в лучшем виде. Он не должен снова всё испортить.

***

      Вся оставшаяся неделя пролетела незаметно. Всё слишком обычное: художник занимается своим основным делом, его руки неумолимо продолжают болеть, переписка с Гоги возобновляется. Бинты, конечно, он снял, не выдержал, и теперь все запястья юноши были разукрашены красными и розоватыми пятнами старых ожогов. Сапнап гораздо более спокоен, так как не волнуется за психологическое состояние старшего, хотя, возможно, стоило бы. Джордж словно изменился, стал более скрытным или что-то в этом роде…       Чтож, понедельник. В который раз он начал собираться за час до выхода, и явно не зря, так как снова растерял половину своих вещей по всему дому, благо, нашёл быстро и смог выйти налегке. Он опять оставил сумку дома, но сделал это специально, чтобы не мешать себе же. Та же улица, те же люди, те же пейзажи. Погода изумительно приятна, солнце, маленькие полупрозрачные облака, небесный свод, окрашенный чуть светлым оттенком лазурного, при объединении одной лишь своей прекрасной расцветкой вызывают радость и желание действовать. На душе юноши лежала гора переживаний и волнения, он боялся отвлечься, боялся снова забыть что-то, сказать что-нибудь лишнее. Итак, парк. Наверняка никого не смутило такое встревоженное лицо среди безразлично сжатых в тонкую полоску губ и пустых глаз, в которых не прослеживалось ни единого следа воодушевления. Клэй обвёл людей взглядом и, зацепившись им за знакомый силуэт, тихо подошёл ближе, чтобы можно было одним лишь коротким обращением привлечь к себе его внимание. И… Позвал. — Джордж?       Британец обернулся, и, улыбаясь, подбежал к нему. Младший спокойно хихикнул, уже медленно раскрывая руки для объятий. — Ну… Только не сбей меня, я на ногах не у—       Речь парня была неожиданно прервана. Зелёные глаза широко раскрылись, кудрявый проглотил окончание слова, не успев его договорить. Он ощутил на своих сухих губах, в которые Гоги буквально впился с поцелуем, чужие, мягкие и нежные. Это ощущалось слишком странно… Чёрт возьми, что делать?.. Ах, Дэвидсон быстро отстранился, тут же потупил свой взгляд и виновато что-то забормотал. Щёки старшего опалило жаром, он сам такого не ожидал. Для того, чтобы Дрим не буравил его недоумённым взглядом, Джордж просто крепко обнял его, укладывая свой подбородок на плечо американца. Парень застыл в ступоре и неуверенно заключил его в свои объятия. — Это было… Неожиданно, мягко говоря. — Заткнись!.. Аргх, — юношу точно что-то мучало, иначе он не вёл бы себя так странно. Его поведение в эти минуты шло вразрез с его обычным, по большей мере даже аристократичным. — Молчу! Так… Как ты? Зачем тебе понадобилось улететь? — Я хотел навестить родителей. И отойти от такого… Потрясения. Всё же, мне было страшно, чёрт возьми. — Ещё раз прости меня. Я готов извиняться тысячи раз для того, чтобы ты всё чаще говорил, что теперь всё нормально, — черты лица Дрима значительно расслабились, и он успокоился, хотя на лице ещё теплился румянец, который нельзя было назвать лёгким. — Чувак, успокойся. Твоя паранойя начинает волновать и меня, всё окей. Может, прогуляемся? — британец отошёл и сделал пригласительный жест рукой, на мгновение задерживая одну свою ладонь на спине младшего. — А, да, я не против.       Они двинулись по мощённой плиткой дорожке парка, неловко отведя друг от друга взгляды. На коже ещё оставалось ощущение чужого дыхания, из-за чего Клэй смущённо улыбнулся одним уголком губ. Целованых губ, между прочим. Это вызывало у него на душе неясную, но очень сладкую и приятную гордость, но вместе с тем он держался очень скованно. Парень попытался как можно более спокойно рассказать о том, что происходило в период отсутствия Дэвидсона дома в Америке, специально пропуская все моменты с многочисленными срывами, истериками. К сожалению, старший прекрасно помнил о ситуации со злосчастным пожаром, который был устроен парнем в порыве ярости, но его реакция снова была какой-то странной. — Дай-ка руки, — с видом знатока Джордж протянул свои нежные ладони навстречу огрубевшим рукам младшего, и американцу пришлось повиноваться. — Ну, там ничего серьёзно, правда… И рассматривать нечего. — А ну молчать, умник. Ты бы знал, как я волновался после того, как мне позвонил Сапнап с жалобами о том, что ты чуть не сжёг свой дом? В три часа ночи, между прочим, нет бы попозже часа на 4 возгораться. — пальцы Гоги обхватили одну из кистей юноши и мягко прошлись по одному из розовеющих пятен. Дрим поморщился и зашипел от неприятных ощущений. — Больно? Извини... Вот поэтому я и волновался! Идиот. — Почему именно? Я ведь не настолько близок к тебе, чтобы ты так меня ценил, — Клэй смотрел на чужие руки и с ужасом осознавал, что жаждет большего количества прикосновений, хотя бы сейчас. Он сделал какое-то странное движение ладонью, будто надеясь на то, что Дэвидсон поймёт его едва уловимый намёк. — И, тем более, я прекрасно знаю, какого ты был мнения обо мне. — Я просто подумал... Одержимым быть не так уж и плохо, на самом деле. — Чего? А это точно тот Джордж, с которым я общался неделю назад? — юноша улыбнулся, продолжая следить за пальцами старшего. — И вообще, ты не можешь знать наверняка, вряд ли ты чувствовал подобное когда-либо... — Нет. Я тоже зависим, при чём точно так же, как ты был зависим от меня. — Серьёзно? — Угу, — мычание британца было каким-то больно печальным, а сердце Дрима сжалось от отвратительного ощущения беспомощности. — Боже... Не представляю, как тебе живётся сейчас. Это, наверное, та девушка, которая в неделю твоего отъезда приглядывала за твоим домом... — Что? Какая девушка? — он отпустил руку младшего и посмотрел ему в глаза. — Ну... — не может же Джордж её не помнить. — Примерно одного роста с тобой, рыжеволосая.       Дэвидсон сначала затормозил посреди дорожки, задумчиво хмурясь, а через несколько секунд переливчато рассмеялся. — Нет, нет, ни в коем случае! Это моя подруга, она живёт неподалёку. — Что за подруга хоть? — он прищурился, с долей недоверия глядя на британца, голос его значительно похолодел. — Да Господи! Это Аманда, просто подруга, даже, скорее, знакомая. Мы с ней и общаемся не так уж часто, а тут просто необходимость возникла. А что, — теперь ехидничать решил Дэвидсон, нахально ухмыляясь и хихикая, — ты меня ревнуешь?       Американец похолодел, а затем в который раз почувствовал, как кровь приливает к его лицу, и невольно отвёл взгляд. — Нет! Просто... Интересуюсь, — пробормотал он себе под нос, пока вслушивался в этот спокойный смех. — Ну, смотри мне, любознательный ты мой.       И Гоги осторожно прикоснулся к его ладони своей, постукивая подушечками своих пальцев по костяшкам зелегоглазого. Тот же понял намёк сразу, позволяя ему, несмотря на свою боль, сплести их пальцы друг с другом. Клэй уставился на дорожку, а Дэвидсон поймал его взгляд и немного наклонился, пытаясь попасть в поле его зрения. Парень занёс руку за голову и смущённо почесал затылок, британец весело охнул, закатывая глаза. Они наконец двинулись; один на голову выше второго, идут словно отдельно друг от друга, так несогласованно, вразнобой, при этом каждому из них правда удобно и приятно находиться рядом с собеседником. И оба, возможно, думали, что примерно так любовь и ощущается. Хорошая, правильная любовь ощущается именно так.