С Сеньком (не геи)

Жили-были мальчики Никита и Арсений и были они не геями, а настоящими трушными бро с привилегиями. Прятали они другу ашечки в бачки, сидели друг у друга на коленях, били друг друга по жопе, словом, намекали всему миру о своей трушности, как могли. Сказку на этом можно было закончить, но мы не на олимпиаде по литературе, а потому… Это была холодная московская зима. Снег, кажется, совсем не собирался переставать падать, сугробы росли на глазах, а аттестация всё приближалась и приближалась. В чём была проблема? Да во многом. Физик был дурак, ашечка разряжалась, рыба рапапа больше не смешила, а Арсений продолжал занимать оба стула (Дон разочарован в нём, -миска каша и крысиный авоська). Единственное, что радовало — скорые праздники. Нет, дурацкий детский утренник, который решил устроить класс, конечно, перспектива прекрасная, может даже дадут стихи почитать на стуле. А что? Он готов. Вот возьмёт и как зачитает что-нибудь этакое… Вот, например: «Я вас ебал, Ебал ещё быть может Мой рот Цветков. Не вы, что жаль, Ведь вас ебал я тоже…» Полёт мыслей и фантазий прервали. Рядом на стул буквально упал Арсений и тяжело вздохнул. Он как раз только что от физика, который мухрыжил его у доски, выпытывая от несчастного Второй закон Ньютона. — Никит, покурить есть? — Парень рухнул на парту, кажется, засыпая. — Если так хочется что-то пососать — мой член всегда к твоим услугам, звёздочка. — Никита достал телефон и сделал вид, что потерял к собеседнику интерес. — Иди нахуй, а. — Кажется, Арсений совсем не оценил подобного искромётного юмора. — Только на твой, звёздочка. — Ответом оказался ощутимый удар в плечо. Никита убрал телефон. — Э, блять. В бачке твоя ашка. Там же, где и обычно. Можно и повежливее. А то ведь и в жопе твоей она однажды оказаться может. — Тебе духу не хватит на такое. — Арсений зевнул, после чего поднял руку. — Можно выйти? Получив от учителя утвердительный ответ, парень спешно покинул класс и направился в туалет, оставив Никиту одного. Одного, да не одного: задние парты всегда были похожи на оживлённый метрополис с его вечно суетливыми жителями. Ребята здесь, словно серьёзные взрослые дяди и тёти, куда-то спешили. Сорок пять минут здесь были похожи на целую жизнь, до ужаса сильно наполненную событиями. Вот Никиту снова фотографируют, вот Ваня затягивается и тут же прячет одноразку в ботинок, вот у кого-то опять украли пенал, а вот кто-то проиграл всю семью в Уно. Обычный вторник, только вот что-то внутри Никиты этому противилось. Событий было много, но чего-то как будто не хватало. Или кого-то? Будто кто-то куда-то ушёл, оставив включенным свет. Иллюзия присутствия и тревога от предстоящих счетов за электроэнергию. Красота, одним словом. На «красоте» в голове Никиты возник портрет Арсения. Картинный, детальный. Вот он затягивается, а затем медленно выпускает пар, пахнущий лимонадом. Никита дёрнул головой и вышел из класса. Отпрашиваться, да и просить в целом, в его привычки не входило, а учителя устали с этим бороться. Обе стороны такой расклад устраивал и это было главное. Ноги сами донесли его до туалета, руки сами открыли дверь в нужную кабинку. Замков здесь не было, да и никогда, наверное, не будет, так что перед Никитой предстал сидящий на толчке Арсений, который как раз вдохнул в себя сладкий пар. Не совсем так, как это было в фантазиях. Особенно в плане красивого выдоха: парень закашлялся, матеря товарища. — Ты… охуел? Мать… стучаться… не учила? Я уж… думал… обжшник… — Арсений всё ещё пытался откашляться, протягивая ашечку Никите. Тот её взял, закрыл дверь и затянулся, глядя на друга. Тот, в свою очередь, отчаянно пытался не умереть. В голове мелькнула мысль, что это ведь, фактически, непрямой поцелуй. На прямой Арсения всё равно бы никогда не хватило. Его даже на простой чмок в щёку не хватало. Максимум шлепок. Никита передал ашку другу и выдохнул. В животе странно что-то шевелилось. Возможно омлет из столовой, но приятнее было думать, что это были бабочки. Что они там делали — непонятно, ведь они с Арсениями были трушными брутальными бро и не больше. Если только чуточку. — Физик мудак. Чё вот он до меня со своими Ньютонами доебался. Я-то откуда про все эти законы знать должен? А главное — нахуя нам это вообще? Как будто мне хоть один из них понадобится… — Арсений за ответ получил «неуд» и это его злило. — Мужика уже обидела жизнь. Ты его фотки семейные видел? Хотя, знаешь, я ему завидую. Он ведь одновременно может любоваться тобой аж с двух ракурсов, звёздочка. — Никита аккуратно вытащил изо рта Арсения ашку одной рукой, а другой бесцеремонно залез другу под водолазку. — Никит, ты охуел? — Арсений особой заинтересованности, кажется, не проявил, потягиваясь за ашкой. — Нет уж, звёздочка, подожди. Ты же помнишь, что трушные бро отвечают за свои слова? — Ну и? Ашку отдай, долбоёб. — Хуи, блять. Щас будем тебе силу трения наглядно демонстрировать. — Взяв ашку в зубы, Никита одной рукой попытался отбивать попытки сопротивления, а другой стянуть с Арсения штаны. В конце концов это всё-таки получилось. По всем канонам фанфикшена — перед основным действом требуется поплевать и томно посмотреть в глаза. Так Никита и сделал. Сопротивление ослабло, как вдруг трушные бро (не геи) услышали страшное — дверь в кабинку открылась и над ними застыл обжшник. — Что вы здесь делаете… — Команду «задать вопрос» его мозг отменить не успел. Произошёл сбой в системе и несчастный учитель так и остался стоять, молча смотря то на ашку, то на мальчиков. — Мы… По душам говорим… Знаете… В туалете так хорошо по душам говорится… Такая атмосфера…