Край света: финал

      Они снова оказались в конюшне, в той её подсобной части, откуда к клеткам приходили ниндзя. Планировка и отделка здесь была как в офисе, с кабинетами, цветами в горшках, стендами, яркими лампами, огнетушителем в углу, и не скажешь, что ты в животноводческом помещении, даже запах лошадей почти не чувствовался. Правда и коневодство по сегодняшним временам считалось дорогим удовольствием и хобби для богатых. Однако Бес в воображении рисовался гопником. Или братком из девяностых. Паханом.       Это, конечно же, было обманчивым стереотипом. Современные воротилы выглядят как бизнесмены.       — Стой, — сказал ниндзя с простуженным голосом и вошёл в одну из четырёх дверей, дальнюю справа.       Константин остановился, его конвоиры тоже. Из оружия, кроме севшего у ног пса, у двоих были пистолеты в набедренных кобурах. Серьёзные ребята. И выдержанные — ни слова, ни смешка.       — Как собачку зовут? — спросил Константин, попутно разглядывая стенды, но ценной информации на них, естественно, не написали, только сведения о породах лошадей, график кормления и тому подобное.       Ему не ответили, только ротвейлер, будто речь о нём, махнул мордой и гавкнул.       — Умный пёсик, — похвалил Константин и потрепал собаку по голове. Конвоиры покосились и опять промолчали.              Вернулся Простуженный.       — Заходи, — сказал он, придерживая дверь распахнутой. За ней было светло, виднелись ряд мягких стульев под окном с поднятыми жалюзи и край офисного стола. Хозяин кабинета находился вне поля зрения.       Железнов пожал плечами и пошёл, на ходу гадая, как выглядит Бес и кто он такой.       Его предположения насчёт внешности главаря банды сбылись, но оказались сильно преуменьшены.       За столом под картиной с табуном лошадей действительно сидел бизнесмен.       Только в нём не было и намёка на криминальное прошлое и настоящее. Бес был моложавым, импозантным мужчиной с русыми, слегка кудрявыми волосами средней длины, ухоженной бородкой и открытой, заразительной улыбкой. На нём был светло-серый элегантный костюм по безупречной подтянутой фигуре. Поза — откинувшись на спинку кожаного офисного кресла — кричала о раскованности и полном владении положением. На безымянном пальце правой руки поблёскивала печатка из белого золота с тёмным камнем.       Бес лениво покручивался в кресле, наблюдая за вошедшим. Константин же, закончив на ходу рассматривать его, огляделся в поисках стула. Взял один из ряда под окном и, развернув высокой деревянной спинкой к столу, ловко оседлал.       Бес довольно хмыкнул.       — Да вам, сеньор Феррейра, палец в рот не клади.       — Не люблю оказываться в проигрышной позиции, господин Бес.       Бес тихо засмеялся, протянул руку через стол.       — Дмитрий. Дмитрий Вейн, если угодно. А вам как удобнее — Феррейра или Железнов? Да, я в курсе, ваша сестра сказала.       — Без разницы, оба имени мои. — Константин дотянулся, пожал руку. — А вы… Случайно не родственник Брюсу?       Бес изогнул бровь. Потом хмыкнул.       — Неплохая шутка. Рад, что вы сохранили чувство юмора.       — А я должен был его потерять? Мне есть чего бояться на вашей территории? Кстати, спасибо за шикарные апартаменты, что мне отвели. Экстрим — то, что я люблю.       Бес опять хмыкнул, но взгляд стал жёстче.       — Знаю, вы привыкли размещаться в более комфортных условиях. Приношу извинения. Однако вы сами меня вынудили, сунувшись, куда не просили. У меня не было выбора.       Бес замолчал. Молчал и Константин, вынуждая его говорить.              Бес подождал несколько секунд, взял со стола карандаш и продолжил:       — Признаюсь, я ожидал, что вы будете кричать, угрожать, пугать полицией и насылать все кары небесные на мою голову. Удивлён вашей выдержкой. Отлично владеете собой, блестяще выкрутились из ситуации со стулом — вы именно такой, каким описывала вас Женя. Знаете, она очень страдала, думая, что вы пропали без вести в чужих краях. Теперь она радуется. И мне приходится радоваться за неё.       Услышанное было подозрительно и не укладывалось в сложившуюся в голове картину похищения, но Железнов и ухом не повёл и, вообще, в отличие от Беса, приказал себе ничему не удивляться.       — Как долго вы знакомы с Женевьевой? — спросил он то, что было нейтрально, но могло пролить свет.       — С июня прошлого года, — ответил Вейн, — но поверьте, Константин, до её совершеннолетия я ей даже намёков не делал. Не тронул её. Держался в стороне, уверяю вас. Открылся только зимой.       Картина похищения расслаивалась на паззлы, и некоторые, почти все, осыпались. Однако Константин кивнул с умным видом.       — И что же Женя?       Бес уставился с изумлением.       — Так вы не знаете? — Он всплеснул руками, засмеялся. — О боже, я-то думал, вы всё знаете и будете мне препятствовать! Вы правда ничего не знаете?       Константин удержался, чтобы досадливо не прикусить губу.       — Не знаю, — признался он. — Но вы ведь мне всё расскажете?       — Расскажу, чего уж там. Эй, Андрей! — крикнул Бес в сторону двери. — Принеси нам кофе.       Железнов согласно кивнул: захватывающую историю лучше слушать под кофе.              Бес убрал в ящик стола письменные принадлежности, ноутбук переложил на другой край, освобождая пространство.       — Подсаживайтесь ближе, Константин, я не кусаюсь, вопреки тому, что могла наговорить вам сестра, или тому, что вы сами могли надумать. Извините, кабинетец для приёма серьёзных гостей не предназначен, рабочая обстановка, так что не обессудьте.       Константин не стал привередничать и подвинул стул, правда, не стал разворачивать его правильным образом, чтобы не сидеть как школьник или подчинённый, поставил всё так же, спинкой вперёд и снова оседлал.       — Мне так удобно, Бес.       Бес поморщился, скорее всего, на имя, а не на стул, и ничего не сказал. Ниндзя Андрей вошёл с двумя чайными чашками на маленьком подносе. Запахло растворимым кофе, но очень вкусно после практически голодных суток. Бес откуда-то достал бутылку, плеснул в чашки, когда прислужник поставил их на стол и удалился.       — Не возражаете?       — Нет. Если там не отрава. Типа эфира, которым меня усыпили.       — Нет, — Бес взял чашку и отпил. — Разве что вы считаете отравой армянский коньяк. Не французский, конечно, однако…       Константин сделал глоток, чтобы быстрее перейти к сути.              Бес понял намёк, откинулся на спинку кресла, покрутился, обдумывая, с чего начать.       — Мне нравится ваша сестра, Константин. Я люблю её, можно сказать. Хочу, чтобы она была моей… Что вы так смотрите?.. Ах, разница в возрасте… Ну да, мне скоро пятьдесят четыре. Но, знаете, любви все возрасты покорны. Пушкин, как говорится… Неужели вы сами не любили? Женевьева рассказывала, что у вас была трогательная история любви.       — Была, — хмурясь, кивнул Константин.       — Тогда вы должны меня понимать, — сказал Бес. — Женевьева необычная девушка: умная, гордая, целеустремлённая. Чувственная, нежная. Не подумайте, я предлагал ей стать моей на законных основаниях, выйти за меня замуж. Неоднократно предлагал. Но она отказывала.       — Не за это же вы её заперли?       Бес сжал губы, будто обвинения предъявляли беспочвенно.       — Нет, не поэтому. Разве я похож на того, кто добивается взаимности кандалами?       — Где вы познакомились? — спросил Железнов, решил выяснять всё по порядку, оставив сладкое на десерт.       Бес отпил кофе и поставил чашку на блюдце, помешал ложечкой.       — На бизнес-форуме в «Квадра-центре». В Москве, чтобы вам было понятнее. Было несколько площадок для обмена опытом, многие представляли стенды со своими проектами, искали партнёров…       — Я знаю, что такое бизнес-форумы.       — Конечно. Женевьева крутилась возле стендов строительных организаций, возле моего тоже. Я принял её за хулиганку, тайно проникшую на мероприятие, — на ней был чёрный балахон, всё чёрное, с кучей серебряных цепочек, колечек. То ли гот, то ли сатанист… Вызвал охрану, а оказалось она правая рука гендиректора «Армады», с которым я планировал сотрудничать по поставкам…       — Так вы и с отцом моим знакомы? — осведомился Константин. Он наматывал на ус крохи информации о занятиях Беса.       — С отцом? Нет, к сожалению. С сыном. С Иваном Железновым.       Константин записал себе одно очко проигрыша — про якобы сына он совсем забыл, напрочь. Бесу своего смятения не показал.              Бес, не заметив, продолжил:       — Женя вашему сыну помогала. Правда, я сначала подумал, что она сестра ему, потом выяснилось, что тётя — вот дела… Шум, конечно, поднялся, к скандалу шло, Иван Константинович на меня жалобу подал — тут Женевьева и встала на мою защиту. Спасла моё доброе имя, хотя я, конечно, заслужил порицание. В общем, она моя спасительница. К тому же, интересная личность — я потом подслушал, как она потом общается с потенциальными партнёрами, клиентами, рекламирует услуги компании. И не скажешь, что вчерашняя школьница — опытных менеджеров за пояс заткнёт. При этом обаятельная, хоть неформалка. Сокровище, а не девушка. Вам повезло с сестрой.       — Значит, клетка в конюшне — в благодарность?       — Иронизируете? Я вам душу, можно сказать, изливаю, а вы только о клетке и помните.       — Да потому что моя сестра там заперта. И её парень Клим. И Ник Белкин. Да и я сам там был.       — Вы с господином Белкиным у меня в гостях случайно, по вашей собственной милости. А вот парень Клим… С него, собственно, всё и началось. До него всё шло хорошо, мы с Женей общались… Да, месяца через три после того форума я понял, что девушка не выходит из моей головы, по своим каналам узнал, где она учится, поехал к универу, дождался после занятий, ну и предложил продолжить знакомство. Культурно, подчёркиваю, без намёков на интим с моей стороны.       — А с её?       — С её тоже. А если бы были, я бы отказался — у меня искреннее, светлое чувство, а не грязные цели. С несовершеннолетними я ни-ни. Женя уже сменила балахон на элегантные платьица, костюмчики, стала похожа на юную леди, что мне ещё больше импонировало. Мы встречались время от времени, я подвозил её на лекции, домой, водил в ресторан или макдональдс в зависимости от её настроения, она рассказывала о себе, своих увлечениях. Я говорил комплименты, она их принимала. И тут нежданно-негаданно появился этот Клим.       Бес полез в ящик стола, вынул «Мальборо», спички, взял себе сигарету и протянул пачку Константину. Тот взял без сантиментов — организм изнывал без никотина.              Закурили. Бес достал простенькую стеклянную пепельницу.       — Этот чёртов Клим испортил мне всю малину. Женя в него влюбилась. Безрассудно. В этого сопляка. Я не мог дозваться её на свидание. Иногда только после пар в универе соглашалась со мной пообедать, но постоянно смотрела на часы. Ладно, я всё понимаю — мой возраст, нашла себе ровесника, но чёрт побери!.. Константин, щенок блохастым оказался. Можете представить?       — Могу. И какого рода блохи?       — Блохи… Да самые раскормленные. Морочит он девчонке голову, вот что. Я пытался Женю на путь истинный вернуть. Как только восемнадцать исполнилось, уговорил на ужин, обставил всё романтично, признался в любви, подарил кольцо, предложил руку и сердце. Она бы в жизни ни в чём не нуждалась…       — А она?       — Она отказала. — Бес задумчиво глянул в задёрнутое жалюзи окно. — Кольцо не взяла, букет оставила. Уехала с Климом.       — Предполагаю, на этом история не закончилась? — наслаждаясь табачным дымом, спросил Константин. Под внешней расслабленностью маскировал анализ всего слышимого.       — Не кончилась. Видите, до сих пор продолжается. — Бес махнул рукой с сигаретой в сторону основных помещений конюшни. — Сопляк угрожал мне. Требовал, чтобы я оставил Женю в покое. Вот чудило-то… Пусть у него отец в правительстве, но и я не шишка на ёлке. К тому же мне с малолеткой тягаться не комильфо — я взрослый порядочный человек.       — Который держит людей как лошадей…       — Ну что вы опять, Константин?.. Кофе ещё будете?       — Не откажусь.       Бес кликнул Андрея, тот забрал чашки и через минуту принёс горячий кофе, будто вскипятил чайник заранее. Бес молча плеснул коньяк.              Константин затушил окурок и подул на исходящий паром кофе.       — Сколько раз за прошедшие с её восемнадцатилетия полгода вы предлагали Жене кольцо?       — Восемь. Да, я считал. Каждую попытку. Для меня все они значимы. Каждый раз, как только Женя с сопляком рассорятся, я возникал на её пороге, просил стать моей женой. Со мной стабильность, бережное отношение. Уважение, в конце концов. На руках бы её носил.       — Вам удалось затащить её в постель?       Бес опустил чашку на стол.       — Нет, не удалось.       — Но вы пытались?       — Это преступление? С моей стороны не было насильственных действий, не подозревайте. Я не любитель жестокости и грубого секса.       Константин насторожился, но похоже, Бес говорил не про него, случайно попал в точку.       — Бес… Между нами, взрослыми порядочными мужчинами… Не пора ли тебе за восемь раз понять, что вы не во вкусе молодой девушки? Ей ещё рано гнаться за стабильностью и уважением, надо погулять с ровесниками, наломать дров, совершить ошибки. На амурном поприще, я имею в виду. Вы не думали отстать от неё?       — Думал, — вертя чашку, признал Бес. — И не только я думал — сопляк тоже думал. И украл у меня одну вещь. Чтобы шантажировать, заставить забыть о своих намерениях. А подсказала ему, где эта вещь лежит и как ко мне проникнуть, Женя.       Бес сделал паузу для пущего эффекта и тот был достигнут: Константин не донёс чашку до рта, хотя знал о некой краже, как мотиве похищения. Однако опешил. По большей части из-за участия сестры. Он-то винил во всём неблагонадёжного разнузданного Клима, а парень, получается, защищал подружку и был ею науськан. Дела…              Железнов кашлянул, не пытаясь совладать с собой и делать непроницаемое лицо.       — А что за вещь? — поинтересовался он. — Наркотики?       Теперь настала очередь давиться кофе Бесу.       — Что? За кого вы меня принимаете, Константин? Фу, какая гадость. Я честный гражданин, у меня легальный бизнес, налоги плачу — не лепи мне криминал.       — Не леплю, вот только меня сюда в кузове «Газели» привезли.       — Вы опять за своё, Константин? — закатил глаза Бес. — Это другое. С наркотиками, оружием и прочей нелегальщиной я ни-ни. Я бетонщик. Железобетонные конструкции всех видов и модификаций.       — Ладно, — Константин вынул сигарету из пачки, — так что за вещь? Бетонный блок, который побывал на Луне? Полнотелая плита с отпечатками ног Анджелины Джоли?       — Чувство юмора у вас отменное, но оно вряд ли поможет.       — Тогда скажите вы. Я повлияю на сестру, смогу убедить вернуть вам вашу собственность. Ну или компенсирую её стоимость. С процентами.       — Боюсь, компенсация мне не нужна — вещь уникальна и дорога мне. Вернуть её… С возвращением тоже возникнут проблемы.       — Так что вы предлагаете, Бес? — Железнов с удовольствием затянулся. — Называйте, и обсудим варианты. И удовлетворите, наконец, моё любопытство насчёт украденного.       — Ничего не получится. Я не могу сказать вам, чего меня лишили.       — Ваше право. — Константин затушил недокуренную сигарету, встал. — Значит, вопросы исчерпаны, мы можем идти. Где наши мобильные и кредитки?       Бес откинулся в кресле.       — К сожалению, вашему, вы никуда не идёте. Ни вы, ни кто бы то ни было из вас. Андрей!       — Бес, — спросил Константин, смирившись с положением, — вас не напрягает, что сюда на наши поиски может нагрянуть полиция?       — Абсолютно нет.       Вошёл закутанный в чёрное Андрей. Остановился у порога молчаливой тенью.       — Забирай.       Андрей подошёл и положил ладонь на плечо и развернул к двери. Константин зашагал, не сопротивлялся, всё равно силы были не равны. На пороге притормозил, обернулся.       — Кстати, Бес, Белкин просил бурбон. Где же ваше гостеприимство?       Не дожидаясь ответа, он вышел. Вместо виски хорошо бы смену белья, бритву, однако просить то, без чего можно обойтись, у него привычки не было. И информацию будет искать в других источниках. Доступным был только один. Вернее, два.              В конюшне горела единственная лампочка. Конвойный провёл туда через внутреннюю дверь, не выходя на улицу. Первыми их появление почуяли лошади, зашевелились, зафыркали, просовывая морды наружу. Потом у решёток появились Белкин и Женевьева, измотанные и сонные. Последним поднялся с лежанки Клим.       — Костя! — воскликнула напуганная Женевьева. Ник красноречиво приложил ладонь к лицу и тихо заржал.       Константин вошёл в открытый конвоиром денник и устало опустился на сенную подстилку. Окно после его побега оставалось нараспашку, оттуда веяла прохлада, уносила с собой затхлые запахи.       Шаги ниндзя Андрея гулко отдалялись, пока не стихли за лязгнувшей дверью.       — Джонни, — блондин переместился вдоль решётки ближе к нему, — а мы-то думали, ты смылся. Уже до цивилизации добрался, с минуты на минуту на вертолёте за нами прилетишь вооружённый до зубов, разметелишь тут всё в труху.       — И лошадей? Они-то в чём виноваты?       — Ну… Лошадок можно и оставить.       — Извини, оказалось, я не Джеймс Бонд.       — Тебя поймали?       — Типа того. Но… Женя, — Константин повысил голос, чтобы сестра слышала, — Женечка, я сейчас имел разговор с господином Бесом.       Железнов сделал паузу.       Сестра молчала.       — Женя, ты ничего не хочешь мне рассказать?       Теперь она ответила практически без задержки, затараторила:       — Он лжёт! Всё, что он сказал тебе, ложь! Ложь! Не верь ему! Не верь, он специально. Всё неправда!       Константин хотел бы ещё посмотреть на Клима, его реакцию, не видел из сидящего положения. Видел только Ника, опёршегося предплечьями на перегородку между денниками.       — Блин, не могу разговаривать с ней через две стены, — пожаловался ему Железнов и вновь повысил голос: — Женя, немедленно расскажи мне, или я буду считать, что лжёшь ты.       — А что случилось-то? — спросил Белкин.       Константин приложил палец к губам, рекомендуя не встревать.       — Ну хорошо, — вздохнула Женевьева. — Расскажу. Только… только не ругайся.       Константин пообещал. Но не был уверен, что сдержит слово.