Край света: финал

      Шоковые ситуации здорово подстёгивают мышление. Константин сориентировался в мгновение ока.       — Внутрь, все внутрь!       Тех, кто толпился позади него, он оттеснил в помещение, подталкивая для ускорения и освобождая проход для бегущей Женевьевы. Едва девочка влетела в вагончик, всё с тем же мусорным пакетом, который не успела выбросить, вошёл сам и закрыл дверь, запер на щеколду. Белкин и Иван уже двигали тумбочку, разгоняя остальных. Жаль только дверь открывалась наружу. Это заметил и Женька, вытащил откуда-то лопату и вставил толстый черенок наискось в ручку, блокируя возможность распахнуть.       — Блять, откуда они здесь взялись? — вопросил, вытирая лоб рукавом, Белкин. — Следили за нами? Или вокруг ездили по лесам, искали.       — Надо домой было ехать сразу, — сказал Клим. Иван стрельнул в него глазами, промолчал.       — Да какая теперь, нахер, разница? — ответил за него Ник. — Всё уже, кранты. Надо что-то делать. Джонни? Евгений Викторович? Есть план?       — Он нас спалит, — обрадовала Женевьева. — Подожжёт вагончик, и адью. Блинский блин…       Такая вероятность, как ни печально, существовала, Константин ещё ночью убедился в неадекватности Беса. Он тяжело посмотрел на отца.       — Охренеть, — через секунду сказал Женька, понимая без слов и передавая ему командование. — Вы все здесь ненормальные и втягиваете меня.       — Баррикадируйте окна, — тут же распорядился Константин и взялся двигать шкаф. Ему помог Иван. Рядом, роняя посуду и матерясь, действовали юные виновники торжества. Ник тянул полупустой пенал в одиночку.              Через пару минут стало темнее. Свет, конечно, пробивался — плотно загородить не удалось, да и щели могли послужить службу. Константин припал к одной из таких, пытаясь узнать, что происходит снаружи, почему тишина. На границе обзора увидел двух ниндзя, повернувшихся спиной, один размахивал рукой, подавая знаки скрытым от глаз подельникам.       — Что там? — спросил Белкин, ищущий удобный ракурс у другого окна.       В этот момент дверь дёрнули, щеколда и черенок лопаты исправно выполнили свою работу. Но и с той стороны не успокоились — дверь затряслась беспрерывно.       — Да твою мать, — выдал отец. — Дети спрячьтесь.       — Куда? — вопросила Женя, разводя руками на бардак.       — Хоть под диван.       — Немедленно, — добавил Костя.       К дёрганью двери добавился стук.       — Откройте, — потребовали голосом Вейна. — Открывайте, я знаю, что вы тут. Машина стоит. Открывайте.       Женя и Клим под яростными взглядами отца и брата убрались к противоположной стенке и присели у боковушки дивана.       — Зачем? — спросил Константин у Вейна, давай остальным сигнал молчать.       Стук прекратился.       — Константин, — будто бы удивился Вейн. — Рад тебя слышать. Открывай, разговор есть. Мы с мирными намерениями. Извини за то, что было ночью.       — О чём разговор?       — О твоей сестре.       — Неужто свататься пришёл?       Отец терял терпение, сжимал кулаки. Белкин подглядывал по окнам, подавая какие-то трудно идентифицируемые знаки. Наверно, указывал, что под дверью Бес и четверо ниндзя, что и так было известно.       — А если свататься — отдашь? — спросил Вейн.       — Бес, я себя как-то по-дурацки чувствую, — сообщил Константин. — Как в плохом клишированном кино. Только я в отличие от героя фильма догадаюсь позвонить в полицию. Теперь у нас есть телефоны. Ты проведешь сегодняшний вечер в камере.       — Ты не позвонишь, это не в твоих интересах — встречным заявлением я обвиню твою сестру в краже. Тебе это надо? Открывай, поговорим спокойно. Через дверь как-то не по-человечески.       Белкин отчаянно махал руками, призывая не открывать. Отец колебался. Юные любовники, держась за руки, хорохорились, желали главарю банды всего нехорошего. Иван не вмешивался, но и не отстранялся. Молодец парень.              Решение было за Константином. Трудное решение, потому как приходилось повторять сюжет героя плохого фильма, то есть устранять проблему самому, без полиции.       — Продемонстрируй мирные намерения. Пусть твои головорезы снимут балаклавы.       Отец и Ник переглянулись. И вместе с ними Иван. Женя перестала бубнить.       — Что такое? — шёпотом спросил Константин с ощущением, что его водят за нос.       — Ты собираешься открыть? — опережая отца, ответил Белкин. — Нельзя открывать. Джонни, ты что, сумасшедший?       — Не собираюсь, просто хочу посмотреть, кто под масками. Узнать, почему они молчат. Я ещё не услышал от них ни слова. Бандиты так себя не ведут, они матерятся, унижают, угрожают, а эти словно кружок глухонемых. Тебя не напрягает?       Белкин пожал плечами.       — Странно, — согласился отец. Приблизился вплотную к двери. — Дмитрий Сергеевич, так что, ты принимаешь предложение моего сына? Дмитрий Сергеевич, я пока не понимаю, что происходит, с чего вдруг ты занялся похищением людей… моих детей, но наше сотрудничество подошло к концу. Не рассчитывай больше на партнёрство.       — Это было маленькое партнёрство, Евгений Викторович, переживу. Хорошо, что вы тоже здесь, давайте поговорим цивилизовано. Откройте, что мы, как дикари, через дверь?       — Извини, Дмитрий Сергеевич, тут я поддержу своего сына. Поговорить поговорим — с тобой, а твои маски-шоу нам не нужны, пусть уезжают, отправь их по домам.       — Сначала балаклавы, — сказал Константин, наблюдая в окно. На линии обзора находились три ниндзя, без оружия в руках, но оно могло быть спрятано под куртками. Вейн прятался за кадром. — Бес, напоминаю про демонстрацию мирных намерений. Докажи, что под масками не зомби, а то я скоро в мистику поверю. И пусть скажут что-нибудь. Стих продекламируют, песенку споют.       — Какую ещё песенку?       — Я бы, конечно, предпочёл «Будь как дома, путник», но хоть бы и «В лесу родилась ёлочка». Главное, я хочу услышать, что у них не отрезаны языки.       — Лучше отправлю их по домам, — сказал Вейн и в следующий момент дверь содрогнулась от мощного рывка и одновременно удара, загрохотала металлическая обшивка. Прежде чем метнуться на защиту, Костя успел увидеть, как ниндзя разом кинулись на штурм. А ещё успел подумать, они так и не произнесли ни звука.              Взрослая компания уже схватилась за дверь с этой стороны, удерживая от взлома. Отец поправлял ходящую ходуном лопату, Иван запихивал в ручку рядом с ней откуда-то взявшуюся швабру, хлипенькую, пластиковую, но уравновесившую лопатный черенок. Ник тащил кресло для баррикады. Молодежь вскочила на ноги, улучая момент вступить в бой.       — Сесть на место! — рявкнул им Костя. — Не высовываться! Так, Белка, Иван, фиксируйте лопату, если она упадёт, щеколда не выдержит. Жень, следи за окнами.       — Хорошо, — крикнула Женевьева и на четвереньках рванула к окну.       — Да не ты! Отец! Брысь на место. Женевьева — брысь на место, пап, стань к окну. Что они делают?       — Пытаются снести дверь с петель, что ещё. Вот уроды.       — Джонни, ты прирождённый командир, — заметил Белкин, — но, может, поможешь? У меня уже руки болят.       Константин немедленно взобрался на приставленное к двери кресло и перехватил черенок лопаты, прижимая его к косяку. Дверь беспрерывно шаталась, лязгала, что-то по ней грохало, металл гудел, приходилось изо всех давить на черенок, иначе бы он сразу вылетел из ручки. Ниндзя колошматили так, что втроём справиться сложно было.       — Я недоумеваю на себя, почему поддерживаю это безумие, — сказал Константин. — Есть два разумных выхода: полиция либо переговоры.       — Ты считаешь, что диалог возможен? — Белкин красноречиво кивнул на срываемую с петель, грохочущую дверь. — С психом?       — На каждого психа найдётся свой психиатр.       — Сдохнем прежде, чем найдём.       Мощный удар снаружи, похоже, камнем, помешал Константину возразить, но вдруг всё стихло, дверь с вмятинами перестала шататься.       — Они уходят, — сообщил Женька, переместился к другому окну. — Да, уходят, все.       — Фух, — выдохнул Белкин и отпустил черенок лопаты. Железновы средний и младший за ним. Все втроём уселись на диван и сидели, вытирая пот со лба и выковыривая занозы из ладоней. Женевьева и Клим моментально покинули укрытие и прилипли к окнам, отодвигая, насколько позволили силы, шкафы. Отец налил воды из чайника и залпом выпи, помассировал область сердца.              Прервал молчание, конечно, говорливый Белкин.       — Наша взяла. Блять, не думал, что Бес так быстро сдастся. Чего это он ушёл? Даже не попрощался, неблагодарный хер, хоть бы «до свидания» сказал. Вот такие они сегодняшние бандюганы. Бескультурье.       — Испугался, — высказалась Женевьева. — Хотя я за ним страха не замечала. Настырный и безбашенный.       — Вот и я так думаю, — сказал Константин.       — Свалил да свалил, — хохотнул Белкин. — Нам-то какая разница, почему. Может, он очередной глюк словил.       — Или караулит нас за воротами, — предположил Константин. — Что там снаружи?       — Чисто, — ответила Женевьева.       — Пора уезжать, — заключил Женька, — нечего рассиживаться. Собирайте пожитки и едем. В Москву, а там разберёмся.       — Едем, — сказал Константин, вставая. Ему не терпелось добраться до нормальной квартиры, помыться по-человечески, надеть чистую глаженую одежду и наконец оставить сюрреализм последних дней позади. Не терпелось убедиться, что брошенная американская жена в полном порядке, ребёнок тоже, успокоить и вернуть им мужа. Не терпелось доставить отца поближе к медицинским организациям и аптекам.       Что будет делать потом, после того, как утрясёт беду Женевьевы, не знал. Нужно ли ему оставаться в чуждом ему мире, без любви, без друзей, с отдалившимися родными? Скорее всего, позвонит Руслану, поблагодарит, может быть, соберёт пацаков на пьянку, расскажет, что жив, а потом улетит на свой берег к холодному океану. Приключение, начавшееся с падения самолёта, закончилось.       Закончилось неудачно.       К облегчению в сердце примешивалась тоска, не так он представлял результат своего возвращения, не за этим пересекал океан — не за пустотой.              Все суетились, протискиваясь мимо нагромождения мебели, собирали какой-то скарб, переодевались в подсохшую одежду, обсуждали бегство Вейна и неважную погоду. Женька, которому нечего было собирать привалился плечом у окна, всматривался в окружающий пейзаж. Возможно, оценивал масштабы предстоящих строительных работ.       — Джонни, — Белкин шепнул, наклонившись близко к лицу, — я останусь в Москве, пока всё не кончится. Потом нам надо поговорить.       — О чём? — Константин спросил жёстко, а в душе затрепетала очередная бессмысленная надежда.       — Узнаешь. Откатим немного время назад, до возникновения всей этой грёбаной заварушки и…       Шёпот потонул в Женькином крике:       — От двери! Прочь! В укрытие! Прячьтесь!       Он отпрыгнул от окна, хватая за плечи Женевьеву и Клима, сваливая их за диван. Костя увидел, как в рассыпную рванули Ник и Иван, причём сынок выдернул его и затянул за шкаф. В следующее мгновенье бытовка содрогнулась, звеня, полетели с полок микроволновка и чайник, ещё десятки вещей, с потолка посыпалась пыль, мебельная баррикада заскрежетала ножками по полу, а дверь, которую она загромождала, покосилась и выгнулась внутрь. Вырванная с мясом нижняя петля свободно болталась, лопата вывалилась, швабра переломилась, щеколда больше ничего не удерживала, свесившись на гвозде. Носом в покорёженную дверь уткнулся поцарапанный капот авто, джипа Беса.              Прежде, чем кто-то успел что-то сказать, высунуть голову или хотя бы вздохнуть, из машины выскочили ниндзя с монтировками и ломиками, а сама она сдала задом. Два нажима покрепче, и вторая петля приказала долго жить, дверь с грохотом завалилась. В вагончик с видом победителя вошёл Вейн. Весело осмотрелся.       — Ну и грязно у вас тут.       Нападать, прятаться больше не имело смысла. Константин поднялся во весь рост, отходя от закрывавшего его Ивана.       — Ты мог кого-то покалечить, Бес.       Дмитрий повёл по присутствующим взглядом, чуть дольше задержав на глухо ворчащей Женевьеве.       — Так не покалечил же. Другого способа поговорить с вами не было — заперлись в этой консервной банке… От вас, Евгений Викторович, я подобного упрямства не ожидал.       — Я здесь не командую — на это теперь есть мой сын. Была бы моя воля, ты уже находился бы за решёткой.       — Ну-ну, не злитесь, господа Железновы. Я ведь действительно с добрыми намерениями, мои люди безоружны. Парни, выверните карманы.       Стоявшие за Вейном ниндзя распахнули куртки, подняли, крутанулись спиной, показывая, что и за поясом ничего нет.       — Тогда почему они в масках? — опережая Константина, спросил Ник. — Подозрительно.       — Это так важно? — воззрился на него Вейн.       — Пусть снимут, — потребовал Константин.       — Снимут, обязательно снимут, — пообещал Вейн, — после того, как вы выполните моё условие, и мы разойдёмся по домам. Готовы слушать или предпочитаете продолжить по-плохому?       Константин переглянулся с отцом и Ником, потом повернул голову к Ивану, признавая его заслуги, и в последнюю очередь посмотрел на молодёжь, хотя их мнения учитывать не планировал.              Вейн сел на тумбочку, которая раньше загораживала дверь, расставил ноги для удобства опоры, вальяжно закурил. Протянул пачку с прижатой к ней зажигалкой Железнову-среднему.       — Вижу, вы согласны.       Константин взял, подтверждая. Взял сигарету, сунул в губы и поднёс огонёк к кончику, подкурил не менее эффектно, как умел только он, сексуально. Передал пачку Нику.       — Излагай, Бес.       Вейн приторно улыбнулся.       — Излагаю, слушайте. В общем, я человек не злопамятный и все претензии к Женечке и её ухажёру снимаю. Проигрывать в любовной борьбе я умею. Что поделать — разница в возрасте и всё такое…       — Ближе к сути, Бес.       — Да, точно, простите… Значит, суть. Она такова, что мне нужен мой предмет. Они должны вернуть его. Это не обсуждается. Должны вернуть незамедлительно. Как вернут, будут свободны, я и мои парни уедем восвояси и не побеспокоим.       — Вопросов нет, — сказал Константин, игнорируя протесты сестры, — едем вместе в город, и ты получишь свою вещь, я лично проконтролирую.       — Так не пойдёт, — выдохнул дым Вейн, — мне нужны гарантии. А поскольку Женечка уже несколько раз водила меня за нос, она станется здесь, а за моей собственностью съездит кто-нибудь другой. Ты, например. Привезёшь сюда — получишь назад сестру. Все остальные, естественно, тоже подождут здесь.       — Я не лучший вариант, поскольку плохо помню Москву, но съезжу. Женя, адрес.       Константин подкрепил требование взглядом, не терпящим возражений. Женевьева надулась, губы задрожали. Она уставилась на него как на предателя, упорствуя в молчании, наконец топнула ногой.       — Ну ладно! Нет адреса! Не надо никуда ехать!.. Она здесь! Коробка здесь!       — Как?.. — опешил Константин, рядом с ним пронеслись удивлённые шепотки.       Женя с вызовом скрестила руки.       — Да, здесь. На улице. В Ваниной машине.       Все посмотрели на Ивана.       — Что? — растерялся он. — Что в моей машине? Где?       — В багажнике. Под задними сиденьями. Накрыто куском ковра. Я положила уже давно. Ну что вы на меня так уставились? Мне некуда было спрятать, а Ванька меня подвозил, и пока он ходил на заправку… Я проверяла вчера, коробка на месте.       — Иди и принеси, — распорядился Константин сыну. — Бес, надеюсь ты не возражаешь?       Вейн махнул рукой и вставил сигарету в рот. Константин высосал последнюю затяжку и затушил прямо о стол, моральных сил искать что-то похожее на пепельницу, не осталось. Кинул окурок на пол, раздавил ногой.              Ивана ждали в напряжённом молчании, лишь Женевьева недовольно шушукалась с Климом. Железнов-младший вернулся через пару минут и, пройдя мимо рассевшегося на дороге Вейна, отдал находку Константину. Она представляла собой чёрную глянцевую коробку для летней обуви с полосами пыли.       — Сандалии? — выдавил усмешку Константин.       — Открой, — приказал Вейн, вытягивая шею. Впрочем, не он один — отец, Ник и даже Иван подвинулись ближе.       Константин снял крышку. Внутри обнаружился синий бархатный футляр, инструктированный золотом и перламутром. Выглядело дорого и антикварно, пусть и аляповато.       — Блять, я чуть не умер из-за этой херни, — высказался Белкин. — Там внутри должна быть как минимум тайна мироздания, священный Грааль…       Константин осадил его взглядом. Ему самому не терпелось узнать, из-за чего их подвергли смертельной опасности, травили эфиром, держали в клетках и грозили убить, что так дорого сердцу Вейна, почему сестрёнка отказывалась говорить. До разгадки осталась секунда.       Он вынул футляр.       — Там кнопочка, — подсказал Вейн.       Константин уже видел. Положил на неё палец и нажал.       Верхняя половина футляра откинулась на пружинах, а там…