Зеркало Грехов

Несколькими месяцами ранее:

Что есть зло? Что есть добро? Могут ли они существовать обособленно? Существует ли место, или человек, где белое никогда не сольется с черным? Я бы многое отдала, лишь бы взглянуть на такого человека.

. . .

Прошло уже более тридцати лет с тех пор, как я приняла решение последовать за Человеком В Маске, быть может, больше сорока…По правде говоря, я сбилась со счёту, ведь теперь он мне ни к чему. Все дни слились в один, в один длинный и нескончаемый, больше напоминающий кошмар по своему сюжету день. Кошмар, что пугает, но не отпугивает. Одаривает сладостью свободы, чьи рамки кажутся еще теснее, чем камера тюремного заключенного. Словно стоишь средь огромного, просторного поля под дулом пистолета, направленного прямо тебе в лоб. Сложно описать это ощущение и боюсь, вы не поймёте, но я не могу вас за это судить. Одно я знаю наверняка: дулом пистолета и моей тюремной камерой является он. Мой освободитель и одновременно суровый надзиратель. Я привыкла слышать сказки с четко очерченными понятиями добра и зла, но как охарактеризовать сказку, в которой принц, спасающий принцессу и ужасное чудовище, держащее ее в заточении сосуществуют в одном человеке? Какое логическое завершение является подходящим для этой истории, чтобы это можно было назвать «счастливым концом»? Думаю, будь у меня возможность — незамедлительно всадила бы нож ему в сердце хотя бы ради того, чтобы не мучать себя этим вопросом. Только тш-ш-ш, ему не говорите… . . . — Сара? — басистый голос, произносящий моё имя вывел меня из глубокомысленных рассуждений. Я перевела взгляд на Человека, который уже около минуты стоял позади и сверлил меня взглядом через зеркало, что стояло передо мной, пытаясь в очередной раз уловить поток моих мыслей. — Клубничку словила? — с некоторым ехидством в голосе произнес он. От него эта фраза звучало слегка нелепо, что даже позабавило меня на фоне того, что я привыкла слышать от него всякие пафосные демагогические рассуждения. — Где ты этого набрался? — Пообщавшись с зрителями, которые приходят посмотреть на наше представление и не такого наберешься, — отшучиваясь произнес он, подойдя ко мне вплотную и обняв одной рукой со спины. Мой взгляд был устремлен в зеркало. Я смотрела на его отражение в зеркале, на наше отражение. До чего же странно, ведь прошло уже столько лет, а его присутствие всё еще вызывало во мне страх, и чем ближе он подходил ко мне, тем стремительнее этот страх перерастал в животный, с примесью чего-то ещё, чего-то диаметрально противоположного, что росло также стремительно, отзываясь электрическими разрядами по всему телу. На моем лице закрасовался предательский румянец, что не осталось незамеченным, в этом я была уверена. — Это платье сейчас тебе к лицу, как никогда. Точно в цвет твоего лица. Тебе нравится мой подарок? Я оставила его вопрос без ответа. Откинув струящиеся по моей шее пряди волос на бок, он провел тыльной стороной ладони по моей шее, подбирая непослушные пряди кончиками пальцев по пути, после чего прошелся по оголенной коже вниз, вдоль разреза на корсете. От прикосновения его холодных, словно лёд пальцев по моей коже пробежались мурашки. Он проделал это еще несколько раз, приближаясь губами к моей коже, оставив долгий, до дрожи приятный поцелуй шее. Только сейчас я заметила, что на нем не было маски всё это время. От контраста его ледяных пальцев с его горячими, словно полыхающее пламя губами у меня чуть не подкосились ноги. Я невольно прикрыла глаза, на секунду придаваясь постыдным фантазиям о том, какие же они на вкус, его губы. Эта мысль окончательно выбила меня из колеи, заставив засуетиться. Он приблизился к моему уху и вполголоса, почти прошептал: — Столько лет прошло, а ты всё еще как открытая книга, когда я нахожусь в радиусе одного метра от тебя. Всё еще содрогаешься, как воробей, когда я касаюсь тебя.. Или же как кошка, вожделеющая и голодная, что столь безуспешно пытается скрыть свое желание. — Руки убери, — мои слова звучали как выстрелившая пуля, которую я выпустила, испугавшись правдивости его слов. И он убрал. Это не стало для меня удивлением, так как он никогда не нарушал границы мною дозволенного, всегда балансировал на грани. Казалось, что он проверял, как далеко я позволю ему зайти, или ждал. Тогда почему же я так боюсь его? Знаю ведь, что он не причинит мне вреда. Наверное, не причинит. Да что со мной? Заметив смятение на моем лице, он отошел на шаг назад, отчего больно защемило в груди, будто тело затосковало по его прикосновениям. — Ужин почти готов, буду ждать тебя за столом. Надеюсь, пятнадцати минут тебе хватит, — сказав это без доли обиды, он аккуратно взял мою руку и оставил короткий поцелуй на кончиках пальцев. Дверь закрылась, и наступила тишина. Я обессиленная упала на кровать и накрыла лицо подушкой, что было глупо, ведь я и без того не могла отдышаться — так на меня влияло его присутствие. Не смешно ли? Я совершенно не хотела причислять себя к тем, кто играет в недотрогу, но страх совершить ошибку был сильнее моего желания быть искренней, кинуться в его объятия, способные укрыть меня от огня и метели, от самого свирепого торнадо за своим длинным черным плащом. Но что, если торнадо — это он? Стоит мне дать слабину и он сожрёт меня, определенно.

. . .

Собравшись с мыслями, через пятнадцать минут, как и было сказано, я вышла к столу. Там меня, как обычно, ждали блюда, на вид напоминающие, не постесняюсь этого выражения, разлагающиеся останки. Если бы средь изобилия шведских столов существовало понятие «кладбище еды» — это был бы тот самый случай, вот только то, что мертво, не должно шевелиться… Обязательно скажу об этом червям на том серебряном подносе в углу. Я не жалуюсь, уже привыкла, к тому же, на вкус ничуть не хуже того же фастфуда, скажу я вам. Не всегда стоит доверять внешнему виду, где, как не здесь я могла выучить этот урок. Да и я уже успела отследить некоторую закономерность: чем хуже выглядит тут еда, тем она вкуснее на самом деле. Это один из излюбленных трюков Человека, который он применяет почти каждый раз, используя это для меня в качестве наглядного пособия, но, по правде говоря, я вижу это скорее как проекцию собственных комплексов. Я отодвинула один из стульев и села за стол, в ожидании моей компании. — Не слишком ли откровенное декольте? Выглядишь как потаскуха. Чьё-то внезапное появление за моей спиной спиной снова осталось мной незамеченным. Лишь обернувшись, я заметила Жоззи, что смотрела на меня сверху вниз, явно ожидая остроумного ответа с моей стороны и она его получила. —Думаешь, на тебе бы смотрелось лучше? С ее лица моментально спала улыбка, что означало, что я попала в точку. — С каблуком было бы вообще шикарно, что думаешь? — я перевела взгляд с её разъяренного лица на её вывернутые в обратную сторону колени. — Да как т-ты…! Громкий хлопок в ладоши прервал ее на полуслове. — Дамы, не хочу прерывать столь полную очаровательного накала дискуссию, но боюсь, что мне прийдется. Мы с Жоззи одарили друг друга недоброжелательными взглядами напоследок, после чего переключили внимание на Человека, за которым собралась толпа чудиков. Меня это немного озадачило, ведь обычно они не ужинали вместе с нами. Не дав догадкам родиться в моей голове, он встал напротив нас и заговорил: — Я собрал вас тут не просто так… — Еще бы ты собрал нас просто так,— пробормотала себе под нос Жоззи с какой-то ноткой обиды, из-за чего я невольно пырснула от смеха с примесью злорадства. Заметив это, Мордогрыз радостно запрыгал вокруг меня, гогоча как младенец, который начнется смеяться, покажи ты ему палец. Я поморщилась и схватила его за лицо, пресекая попытку прыгнуть мне на руки, что разозлило его и теперь он, кажется, пытался драться, но стоило голосу хозяина прозвучать вновь, как он тут же успокоился. — Я собрал вас для того, чтобы сообщить потрясающие новости, уверена, многие из вас будут в восторге! Мы все в недоумении смотрели на него, ожидая. Недолго томя, он продолжил, раскинув руки в стороны. — Наш цирк отправляется в Лондон!