Аристотель и Данте ныряют в воды мира

      Я СМОТРЕЛ, КАК ПЛАВАЕТ ДАНТЕ. И вспомнил тот день, когда встретил его. Это была абсолютно незапланированная встреча. Я был не из тех, кто строит планы. Все просто случилось. Или, на самом деле, никогда ничего не случалось. Пока я не встретил Данте. Был такой же летний день, как сегодня. Каждый день незнакомцы сталкивается друг с другом — но, как правило, так и остаются незнакомцами. Я подумал о том, как звучал его голос, когда я услышал его впервые. Тогда я не знал, что этот голос изменит мою жизнь. Я думал, он всего лишь собирается научить меня плавать в бассейне. Вместо этого он научил меня нырять в воды жизни.       Я хочу сказать, что Вселенная свела нас вместе. Возможно, так оно и было, а, возможно, я просто хотел в это верить. Я мало что знал о Вселенной или Боге. Но я знал вот что: я как будто был знаком с ним всю свою жизнь. Данте сказал, что ждал меня. Он был романтиком, и я восхищался им за это. Как будто он отказывался расставаться со своей невинностью. Но я не был похож на него.       Я наблюдал за ним — таким грациозным в воде. Он чувствовал себя в ней как дома. Возможно, он любил воду так же сильно, как я любил пустыню. Я был счастлив просто сидеть на бортике и смотреть, как он проплывает круг за кругом. Это давалось ему так легко. Так много вещей давалось ему без усилий. Казалось, что дом был везде, куда бы он ни пошел — за исключением любви ко мне. И это означало, что, возможно, у него никогда больше не будет дома.       Я почувствовал всплеск:       — Эй! Где ты?       — Здесь? - сказал я.       — Ты снова был в своих мыслях.       — Я всегда в своих мыслях.       — Иногда мне жаль, что я не знаю всего, о чем ты думаешь.       — Не очень хорошая идея.       Он улыбнулся и затащил меня в бассейн, и мы дрались, брызгаясь, и смеялись, и играли, пытаясь утопить друг друга. Мы плавали, и он научил меня многим вещам. Я стал лучше в этом. Но я бы никогда не стал настоящим пловцом. Не то чтобы это имело для меня такое уж большое значение. Уже просто быть с ним в воде вполне достаточно. Иногда мне казалось, что Данте и есть вода.       Я наблюдал, как он поднимался по лестнице и подходил к краю трамплина. Он помахал мне, потом твердо встал на ноги, поднялся на носочки — затем сделал вдох, и на его лице появилось это невероятное выражение безмятежности. В нем была уверенность в себе, которой у меня никогда не было. Он спокойно и смело подпрыгнул, будто тянулся руками к небесам, потом подался вниз идеальной дугой, и, описав телом круг, достиг воды почти без всплеска. От его идеального погружения у меня перехватило дыхание. Я не только любил его. Я восхищался им.

***

Когда мы шли домой, Данте посмотрел на меня и сказал:       — Я ухожу из команды по плаванию       — Почему? Это же безумие.       — Это отнимает слишком много времени. Они уже начали тренироваться, и я сказал тренеру, что просто больше не хочу.       — Но почему?       — Как я уже сказал, это отнимает слишком много времени. И, в любом случае, я пропустил прошлый год, так что они не будут скучать по мне. И мне все равно пришлось бы пробовать еще раз.       — Как будто ты не попал бы в команду, да?       — И еще есть маленький нюанс - мне на самом деле не нравятся многие парни в команде. Они такие засранцы. Они всегда говорят о девушках и глупости об их сиськах. Что такого особенного в сиськах, которые есть и у парней? Не люблю глупых людей. Поэтому я просто ушëл.       — Нет, Данте, не делай этого. Ты слишком хорош. Ты не можешь просто уйти.       — Могу.       — Не надо, Данте.        Я подумал, что он просто хотел проводить со мной больше времени — особенно потому, что мы не ходили в одну школу. И я не хотел нести ответственность за то, что Данте ограничивал себя.       — Ты слишком чертовски хорош, чтобы уйти.       — Ну и что? Я же не собираюсь на Олимпиаду или типо того.       — Но ты любишь плавать.       — Я не бросаю плавание. Я просто ухожу из команды.       — Что сказали твои родители?       — Папа не возражал. А мама, ну, она была не очень рада. Были крики. Но посмотри на это с другой стороны — это даст нам больше времени быть вместе.       — Данте, мы и так проводим много времени вместе.       Он ничего не сказал. Я думаю, он расстроился. Затем он прошептал:       — Я даже сказал маме, что хочу пойти в старшую школу Остина. Просто чтобы мы могли быть вместе. Я думаю, ты не чувствуешь того же.       Он пытался сдержать слезы. Иногда мне так сильно хотелось, чтобы он никогда не плакал.       — Дело не в этом. Просто...       — Тебе не кажется, что было бы намного веселее, если бы мы ходили туда вместе?       Я промолчал.       — Ты согласен с моей матерью, не так ли?       — Данте...       — Ари, молчи. Просто молчи. Я слишком зол на тебя сейчас.       — Мы не можем быть вместе все время.       — Ари, я сказал: замолчи.       Пока мы шли к его дому в тишине гнева Данте, тишине, которую мне не разрешалось нарушать, я задавался вопросом, почему он был таким глупым. Но я уже знал ответ. Возможно, у Данте был блестящий ум, но им управляли эмоции. И он был чертовски упрям. Я не знал, как с этим бороться. Думаю, мне придется научиться.       Мы дошли до его дома — и стояли там в тишине. Данте не попрощался; он даже не повернулся ко мне. Я смотрел, как он зашëл в дом и захлопнул за собой дверь.