Аристотель и Данте ныряют в воды мира

ПОКА я ШЕЛ ДОМОЙ, я был в таком замешательстве, как никогда раньше. Все эти отношения с Данте были выше моего понимания. Отношения. Это был расплывчатый термин, если таковой вообще существовал. Он мог описывать практически все, что угодно. Я имею в виду, у нас с Ножкой тоже были своего рода отношения.       Я любил Данте. Но я на самом деле не знал, что это значит. Куда должна была привести эта любовь?       И, кроме того, у нас начинался последний год в старшей школе. И что потом? Я знал, что мы с Данте не собирались поступать в один и тот же колледж. Я мало об этом думал, но я знал, что Данте всегда думал много. Не то чтобы мы это обсуждали. Но была одна школа, о которой он рассказывал. Оберлин. Это было в Огайо, и, по словам Данте, это был именно тот колледж, в который он хотел бы поступить.       А я? Я знал, что не собираюсь поступать в какую-то частную школу. Я уверен. Все это не для такого парня, как я. Я подумал, может, университет штата Юта. Мама сказала, что Остин был бы хорошим местом для поступления в колледж. Я думаю, мои оценки достаточно хорошие для этого. Не то чтобы хорошие оценки давались легко. Черт возьми, нет. Мне приходилось много работать. У меня нет гигантского мозга Данте. Я всегда был рабочей лошадкой. А Данте был чистокровной. Не то чтобы я что-то знал о лошадях.       Данте действительно был моим единственным другом. Сложно быть влюбленным в своего единственного друга. И теперь он был в гневе, чего я совершенно не ожидал — даже не подозревал. Я всегда предполагал, что в нем этого никогда не было. Но я ошибся. Не то чтобы гнев был такой уж плохой вещью. Я имею в виду, чаще всего в нем конечно нет ничего хорошего. О черт, все же разговаривать с самим собой так глупо. Я просто хожу кругами.       Что означает “Аристотель и Данте”? Я сам себя угнетал. Впрочем, у меня это хорошо получалось. У меня всегда это хорошо получалось.