stars in cat eyes

—тс-с-с... — протянулось по второму этажу. —терпи, — грозно отрезал Джисон, — будешь знать, как одному по ночам шастать. —тебе легко говорить, ты вон как врать умеешь. ночная вылазка хорошим не закончилась. на первом этаже мастерской до сих пор лежали осколки от кружки, и сердце неприятно щемило от воспоминания о них. они успели убежать, но вот только принимать незнакомого паренька в мастерской самого главного человека в жизни Джисона, ещё и сидя на его же кровати, обрабатывать раны мальчику, не хотелось. но он до скрежета в зубах молчал. —а ты чего так поздно там делал? я, как погляжу, мы с тобой вместе в Самчхоке живем, что ж ты в другом районе забыл? — парнишка болтал без умолку. губа кровоточила не переставая, и Джисон устал подпирать ее ваткой. вот и пригодилась мазь от бабушки, валяющаяся на столешнице. —молчи лучше. —о, ты типа равнодушный? да, девочки таких любят, холодных, нелюдимых. у нас тоже есть такой. но он пообщительнее тебя будет. —у нас? — осторожно спросил Джисон. ему на самом деле не очень-то интересно. испачканные ватные диски полетели на прикроватный столик. —ага! — ещё больше оживился мальчик, — мы конечно не такая большая компания, по сравнению с теми громилами, но отметелить можем. —и на каком районе? — лениво спросил Джисон, складывая в аптечку остатки ваты и перекиси. —на этом. Джисон раскрыл глаза от удивления. мальчишка был хрупким: специально завитые осветленные волосы падали на глаза, в тон своей ветровки на нем была полосатая красно-белая футболка. —ты что никогда о нас не слышал? —парень наклонил голову в бок, изучая собеседника. он был похож на лисичку, с хитрым прищуром глаз. —не интересовался, — глупо промычал Джисон. он вообще ничем не интересовался, кроме машин, пива и своего хёна. было интересно послушать рассказы старшего, но он никогда не запоминал, чтобы Джун рассказывал их, как в первый раз. кружка, ее нужно заклеить. —да расслабься, конечно ты не знал, как и остальные, — мальчишка заговорщически посмотрел, — Бан Джуен, глава прошлой компании, решил отойти от дел. видел бы ты его седины! ну и подумал отдать дело нам, пока под его присмотром. блин, я же чуть не испортил нам репутацию! ай, ладно, тебе спасибо, если бы не ты, он бы там меня прижучил, и никакой район нам не видать. —вали уже, — обреченно произнес старший. ему сейчас не до разговоров, не до компаний, как сам он думал. он подозревал, что, может быть, ему нужнен кто-то, что бы пережить такой период в своей жизни, но приходил к выводу, что никто. никто не сможет заменить его. как бы не хотелось излить душу любому из окружающих: бабушке, отцу, да даже этому малому, Джисон одергивал себя. Джун-хён с самого начала был его секретом, его крепостью и защитой. —ну хён! давай просто поболтаем? смотри, меня зовут Ян Чонин, — он похлопал себе по груди, — но у нас меня зовут Айэн или Йенни, меня так мама называла, — его улыбка потеплела. он по-удобнее устроился на кровати с ногами, на белые носки с какой-то надписью натянул серые спортивки. совсем, как ребенок, — а ты кто? —Джисон. Хан Джисон. можешь не запоминать, ты здесь ненадолго. —ну хотя бы имя знаю. лёд тронулся! — Чонин похлопал себя по ногам с предвкушением, — ну и что ты делал так поздно в том районе? или ты с кем-то? а может одиночка? —никто, я ни с кем, и не один, мне просто наплевать, мне... просто нужно было... — Хан выключил основной свет и щёлкнул ночник. оранжевый сумрачный свет разлился по комнате. волосы мальчишки стали какими-то тепло-персиковыми, Джисон особо не смотрел. он в принципе даже глаз его не видел. так, мельком. из окна с прозрачным рваным тюлем, прямо под которым располагалась кровать, выглядывала луна, освещая не хуже ночника с мишкой, — подарок Джисона хёну, между прочим, за который невыносимо стыдно. они тогда только начинали дружить и как раз на это время выпал день рождения старшего. Джисон особо не думал, подарил ночник с нарисованным медведем, по-детски мило и по-взрослому глупо. но хён берег его, и это грело душу. —неужели тебе никогда не была интересна такая жизнь? ты хотя бы курил? ну, не знаю сигареты, травку? —мне это не нужно. —но как же. тебе рассказывали, как у нас интересно? это же такая жизнь! просто представь: ты идёшь гулять ночью, а под утро накуренный метелишь какого-то парня, — закатился было в мечтаниях Чонин, но Джисон прыснул. —как метелили тебя? — он улыбнулся краешком губ в тихую, но Чонину этого хватило, чтобы мысленно признать себя победителем. —эй! я бы его в два счета! —ну-ну. а сам-то чего без своей компании? —а... — протянул младший, отмахиваясь, — знаешь, участие там, это не так легко. вот посмотри на меня, я же щуплый, даже этот громила не подумал, что я приспешник Джуена. а ведь я говорил! и у друзей, как будто на пол ставки. все меня маленьким считают. как идти куда-нибудь - Йенни ещё нельзя, в самом конце привяжется, если нет, останется в штабе, — он помолчал и обиженно надул губы, — вот я и решил доказать, что самостоятельный, да как-то не вышло. кстати, спасибо тебе, хён, без тебя бы я запорол будущее моих друзей. Джисон молчал. он не понимал, жаль ему мальчишку или же все, что он говорит - полнейшая глупость. возможно он видел в нем себя. такого же разговорчивого, в первый раз встретившего своего хёна, обиженного жизнью. "—хён, может, хоть имя своё скажешь? —а ты от этого перестанешь лезть к плохим людям? — парень кипел от злости, но не перегибал. он повернулся на мальчишку. кепка, старые потёртые конверсы, куртка спадает с одного плеча. на вид, лет пятнадцать, если не меньше. —я не думал, что они плохие, — младший виновато опустил голову. —хорошие в этом районе не водятся. —водятся! ты хороший! и они поплелись дальше по пустынной улице, Джисон рассказывал всякие истории из своей жизни, в первый раз кому-то открываясь, а Джун молча слушал и улыбался. ему тоже не хватало человека." может быть сейчас, от того пятнадцатилетнего Джисона ничего не осталось, может появился совсем новый парень, обиженный судьбой, но не говорящий об этом. осторожный. лишь раз ему повезло, и этот человек оставил его. Джисону не жалко. если бы его спросили хочет ли он вновь пойти в соседний район после ссоры с родителями, подойти к той компании, зная, что тебе разобьют нос, он бы согласился. он бы согласился на все, лишь бы заново увидеть лицо хёна, услышать его голос. —хочешь показаться взрослым - начни хотя бы думать. тебя не пускают в гущу событий, потому что заботятся о тебе и любят, а ты наоборот создаёшь им проблемы, — глаза Чонина округлились, от прежнего лисёнка ничего не осталось. —не тебе мне нотации читать! сидишь тут такой холодный, пока с тобой нормально разговаривают. что у тебя случилось, умер кто? зубы заскрипели. сине-бело-красная ветровка полетела прямо в лицо обладателю. —уходи. —не очень-то и хотелось оставаться с упырями. на первом этаже послышались торопливые шаги. зелёная лада, что стояла в отдельном открытом помещении блестела из-за луны, через открытые ворота. не забыть закрыть их перед сном. —что это? — тихо спросил Чонин, присаживаясь на полу. —осколки. живее, проваливай. младший лишь поднялся, смерил старшего обиженным взглядом и вышел в главную дверь. через окно Джисон видел, как Чонин оглядывался по сторонам и словно зашуганный, медленно передвигался за поворот. Джисон грустно посмотрел на осколки. клей так и не купил, еще и какому-то пацанёнку помог. с открытых ворот неприятно подуло ветром, он одним рывком добежал и закрыл их на замок, как всегда это делал хён перед сном. часы на втором этаже маленькой мастерской неприятно постукивали и показывали пол четвертого ночи. Джисон нередко встречал здесь рассвет, но ещё никогда ему не приходилось ночевать в этом месте одному так долго. два месяца он не желал никому спокойной ночи. это место привязано к человеку, Джисон надеялся, что пока он здесь, он не забудет той улыбки, тех слов, или образа, что каждый день после рокового дня является во снах. *** звук ударов по металлическим воротам бил по ушам. полуразряженный телефон показывал, что давно за полдень, и солнце, тому в подтверждение, светило прямо в лицо. ворота быстро отворились. перед помятым Ханом, в обычной одежде хёна, стоял мужчина. полузакрытые глаза не видели его, но голос, навсегда отпечатавшийся на корке сознания, заставил встрепенуться. —тебе здесь что, медом намазано? — мужчина стоял, поправляя запонки на рукавах, иногда поглядывал на часы. —и тебе привет пап, чего хотел? —напомнить тебе о нашем договоре. Джисона как током прошибло. последние два месяца отец вел себя тихо, не наседал, давая отойти от горя, но время расплаты пришло. —пап, я не смогу. я… хочу разорвать наш договор. глаза отца округлились. он окинул сына презрительным взглядом, чуть прокашлялся и ответил: —хочешь всю жизнь прожить в этом захолустье? тебе всего лишь нужно уехать отсюда и никогда не возвращаться. я при жизни этого оборванца терпел ваше общение. меня не устраивало, что сын такого знаменитого человека в городе возится с этим механиком. думал, ты после его смерти поймёшь, что гниешь без моей помощи, а ты за два месяца с мертвой точки не сдвинулся. жаль себя? как низко бить по больному. —я обещал не оставлять мастерскую! —ты уже который месяц здесь ошиваешься и просто ревешь! мог бы получать образование, работать, грести деньги лопатой, а что ты выбрал? какой-то призрак твоего старого друга в заблеванном районе? — отец наклонился к самому уху. Джисон по привычке отклонился, боясь, что может последовать удар, — ты же здесь сопьешься, сторчишься или того хуже - сдохнешь, как этот нищеброд… —хватит! убирайся отсюда! и домой меня больше не ждите, я не вернусь туда... —и что же мне передать бабушке? — мужчина самодовольно улыбнулся, засунув руки в карманы. —ничего… я… я сам , — Джисон почесал затылок. он совсем забыл о бабушке, которой обещал придти на ужин два месяца назад, которая очень долго его ждёт. наверное, она часто сидит в его комнате, слушает его диски, и уже не говорит, что это ерунда. может быть, ей тоже хочется увидеть того самого Хан Джисона, который танцевал с ней под свои любимые песни и ее ворчание, — сам все скажу. уходи лучше. он не стал провожать отца. мысли вновь стали путаться с начала бодрствования, сердце устало и по-привычке заныло. осталось поплестись на второй этаж, включить какой-нибудь диск хёна, заученный до дыр, лечь на кровать, белье которой он не стирал уже два месяца, дышать этим запахом и выключить ночник-мишку, оставшийся гореть с ночи. новый режим жизни скоро приведет к объятьям с любимым хеном. прямо в могиле.