stars in cat eyes

Джисон ошибся. конечно, не важно когда. может быть пару лет назад, а может быть сейчас, когда в мастерскую вошло ещё четверо. он даже не глянул на них. сердце зашло в бешенном ритме, вечерняя прохлада казалась изнурительной жарой, а белая застиранная футболка начала намокать в районе подмышек. глаза бегали по почти склеенной кружке, по радостному Чонину, по бумажке Гарри Поттера, но голоса, все больше и больше наполнявшие комнату, вынуждали сделать шаг. —так вот как выглядит спаситель Йенни, — рядом присел парень, мускулистый такой, улыбчивый, даже, как Джисон успел заметить, с ямочками. от него пахло бензином и зубной пастой, да так, что в нос отдавало перчинкой, — я Бан Чан, смотритель всего этого зоопарка. прости, что потеснили, нам... нужно быть вместе. —какой ещё зоопарк, Чанни-хён! — обиженно воскликнул Йен, — ты моего Джисона не пугай, иначе он сбежит. и вроде бы ничего не обычного, за исключением того, что сейчас в святыне Джуна кучка парней и Джисон, который разговоры с людьми скидывал на своего хёна. сейчас, когда казалось бы стоило предъявить свои права на место, он сидит вжавшись в кожаный стул, на обороте которого царапины от ногтей, и в сотый раз заклеивает ручку от кружки, что теперь держится надёжнее боли в сердце. —Джисон? — послышалось робкое от кого-то. сам Хан поднял интересующийся взгляд на такого же мальчишку, может чуть старше Чонина. белая кепка, голубая кофта, джинсы с собаками и, что странно, беглый взгляд, — я Ким Сынмин… ты… помнишь меня? —ты не обращай внимания, Сон-и, Сынмин просто новых людей не любит, — Хван закинул руку на плечо белой кепки, схватив ее с головы, надевая на идеальную укладку. —я должен тебя помнить? — он наклонил голову в бок. —мы и наши родители вместе ужинали пару раз, ты… мне случайно нос разбил, помнишь? Джисон хмыкнул. помнит. как забыть самый первый по-детски ребяческий поступок, когда кровь в венах начинала бурлить, а мозг отказывался думать. так это и было. Хан раньше часто посещал какие-то ужины известных личностей вместе с отцом, как теперь известно, даже с Сынмином. тот тогда был ещё совсем мальчишкой и ничего не мог сделать, когда тринадцатилетний парень ударил его в нос за вопрос "где твоя мама?". Джисон быстро сбежал, пришел домой и зарубился в комп. так он сказал. на самом же деле, Хан спрятался у себя в комнате, которая в тринадцати годам уже появилась и начал рыдать, проклиная отца и мать за испорченное детство. может, тогда ему казалось, что жизнь играет с ним злую шутку, юношеский максимализм и все остальное, только вот маму простить не мог.  и Сынмин разбудил в нем самые страшные чувства. после чего он в первый раз покурил, накричал на отца, получил взбучку и обдолбанный пошел спать. Джисон давно все попробовал в далёком детстве. а как нашел? воровать мозгов много не нужно, хотя, смотря у кого. но на благо Джисона он понял, что ни к чему хорошему не приведет перейти дорогу страшным людям и украл травы у соседа-инвалида, закрутил в кусочек обоев и грустно сидел на окне, свесив ножки, курил. получилось отвратительно, но Хан прежде ничего не пробовал. дед как-то раз дал ему сигаретку, Джисон закашлялся и сказал, что больше ничего такого в рот не возьмёт. поэтому, трава хоть и горчила, оставляла на языке мелкую вязь, он продолжал ее курить, как взрослый оставив немного, и затоптал ногой. правда, за дырку в хлопковом ковре пришлось отхватить на утро, но он не жалеет. —ты ждешь, что я извинюсь? — Джисон опешил. джинсы-собачки смотрели на него исподлобья украдкой, теребя кофту в руках. остальные парни отчего-то не особо следили за разговором, буднично осматривая мастерскую. —это что, зелёная лада? — восторженно крикнул низким голосом самый, на вид, светящийся из них. Хан даже опешил. может он и не рассматривал его, но в самом начале осветленную жёлтую, как у цыпленка, голову не мог не заметить, и она уж точно не вязалась с таким низким тембром, в совокупности с коричневыми умилительными веснушками. —Феликс, тебе же нравятся машины? я бы хотел, что бы ты меня свозил куда-нибудь, как на счёт покушать кимпаб вместе? — Хенджин скрылся за плечами низкоголосого, оживлённо что-то рассказывая. —прости, остальные тебе не представились, —начал Бан Чан, — тот, что у машины - Феликс, Сынмина ты уже видимо знаешь, а это, — он показал рукой на парня, что отдаленно, но чем-то напоминал вчерашнего громилу. большие бицепсы, футболка без рукавов, на левой стороне с каким-то глупым принтом сердечка, совсем не подходящим ему. он молча присел к Минхо, начав тихо о чем-то говорить, изредка посмеиваясь, — Чанбин, наша защита. ты видел его тело? мне до такого далеко, — на тихие вздохи Чана Джисон лишь боязливо осматривал мастерскую. —кстати, ребят! мы же с Минхо из города краску привезли! и целый рюкзак бутылок того вина, которые мы пили на Новый Год, Чонин с него так улетел, — Хван влетел в центр комнаты обращая внимание на себя, — давайте все покрасимся, хотя бы чуть-чуть, по прядям, зато отметим воссоединение! — Джисон откровенно не понимал о каком воссоединении говорил Хенджин, но мысленно отметил, что для него это правда важно. это видно по горящим глазам, восторженному голосу и по рукам, которые начали медленно опускаться, когда реакции остальных не последовало. они смотрели то на него, то друг на друга, но каждый молчал. —да соглашайтесь вы, иначе он сам это вино в однеху выпьет, — после слов Минхо атмосфера значительно повеселела. Чан все же сидел очень напряжённо, хоть и игривыми глазами смотрел на Хенджина. его можно было понять. в наше время ходить с цветастой головой, может быть, и не странно, но когда это делают, вроде как, серьезные парни - очень противоречиво. радостному обладателю шикарных волос, казалось, совсем по барабану на то, как он выглядит, как одевается и кем является. —там всего несколько баллончиков: синий, розовый, зеленый, осветлитель, в общем, всем хватит! —мне чур синий и розовый, — крикнул Чонин, — по разным сторонам! буду прям, как Харли Квин! Чан похлопал мальчишку по плечу, слегка смял в руке шуршащую ветровку, но промолчал. он создавал ощущение лидера, пусть никто и не сказал об этом Джисону. с ним мог состязаться лишь громила Чанбин, но тот будто в разговоры компании даже не вникал, иногда перекидываясь улыбками и смешками с Минхо. Джисон чувствовал их взгляд. не сальный. заинтересованный. когда смотришь на нового человека и пытаешься понять, что он из себя представляет. Джисон ошибся. ошибся, потому что боялся их. боялся уже знакомого Сынмина, сминающего кофту, рассматривающего собачек на джинсах. Феликса, не отлипающего от зелёной лады, смеющегося от радости, размазывая веснушки по лицу. Чана, по-отцовски разместившегося между Минхо и Чанбином, пусть и страшного на вид, но с рисунком сердечка на груди, что о многом говорит. остальные тоже больше не внушали невежливых парней, что ворвались в мастерскую Хана и потребовали делить ее. Хенджин, он же Джинни, радостно скакал от одного до другого, иногда запрыгивал Джисону на шею, рассматривая кружку-смайлик. Чонин, что продолжал помогать со склейкой, облив все пальцы в клее, которого хватало еле-еле, вновь рассказывал что-то, забыв, как они попрощались с Ханом вчера. и Минхо. он все сидел рядом с Чанбином на кожаном диване, иногда посматривая на Джисона, фиолетовые завитушки спадали на ровный нос, он жмурился от них, даже не притрагиваясь к лицу. среди них почти не было тех, про кого можно было твердо сказать, что Бан Джуен выбрал отличных парней, но отчего-то казалось, что вместе они страшная сила. и все здесь будто были к месту. даже скромница-Сынмин устроился на спинке дивана рядом с Минхо, перебрасываясь с ним фразами, постоянно показывая свои белые зубы в широкой улыбке. он вновь обретал комфорт, Джисон это чувствовал. он и сам ощущал меньшее напряжение, чем пару минут ранее, но все же был на стороже, следил за каждым, стыдливо пряча глаза, когда кто-то натыкался на их с хёном фотографию в рамке, где он теребит его по новоокрашенной русой макушке. может быть, посмотрев на это фото, и узнав здесь Хана, они удивились его широкой улыбке и счастливому лицу, потому что сейчас, сидя на стуле, сутулясь и шмыгая носом от непонятной аллергии - это был совсем другой человек. *** время перевалило за одиннадцать вечера. сумерки ушли, отдавая место темноте и Самчхок, все больше и больше переставал походить на благополучный район. собаки лаяли, кошки дрались, ветви стучались в окна второго этажа и все вроде было обычно, за исключением того, что кроме двух парней, вечно сидящих здесь, играющих в карты, слушая любимые диски, добавились новые, бесцеремонно лежащие на кровати, заправленной пледом с зайцами, сидящие на полу среди разбросанных дисков, занявшие оставшиеся два дивана рядом с дивидишником, который стоял с открытым диском, ранее на репите крутил "Don't speak", слова которой неприятно отдавались горечью на нёбе. кружка-смайлик сохла на подоконнике под открытым окном, улыбаясь всем присутствующим. —меня бабушка чуть дома не оставила! начала заливать про Минхо, типо я тебя плохому учу! — Хван залетел на второй этаж, держа в руках прозрачный пластиковый пакет, откуда проглядывали лица красивых женщин на упаковках краски, а на спине висел портфель, изредка звеня от движений, — ты, Минхо, самый настоящий засранец! настроил моих предков против меня! — он обиженно топнул ногой, снимая багаж, садясь на кровать рядом с Феликсом, чтобы их колени чуть соприкоснулись, неловко бросая взгляд и хихикая, будто он не специально. бутылки оказались на прикроватном столике, там же и две пачки чипсов, фужеры и бокалы из буфета (все разные, потому что мало), и упаковка острых сухариков. —эй, Сон-и, у тебя здесь с водой все в порядке? не хочу, чтобы страдали волосы этих несчастных, — кивнул на остальных Хван. —а ты чего, красится не будешь? — раздалось возмущение от Чонина, сидящего под боком у Джисона и Феликса. —да какой там! стрижка, покраска — все новое, буду я ещё деньгами на ветер раскидываться. со всех сторон полетели возмущения, Чанбин чуть было не кинул мангу хёна, но столкнувшись с полными ужаса глазами Джисона, стыдливо опустил глаза и руки, немо извиняясь. —всех нас тут покрасишь, а сам единственный, кто не похож на петуха будешь? — воскликнул Сынмин, он вообще очень расслабился за все время, но все равно держался от Джисона на расстоянии. детские обиды - самые сильные, — мне что отцу сказать? —а ты и не говори. когда этот район станет нашим, он тебе и слова не скажет. —ага, потому что молча меня из дома выгонит. —да не парься! тебе скоро восемнадцать, а до этого времени у Хана поживешь. да Хан, тебе не жалко? — на парня уставились семь пар глаз, разных таких, непохожих. он, сидя на углу кровати, сминая край кроличьего одеяла, молчал в тряпочку, не понимая, когда закончится весь этот балаган, — какой цвет выберешь? всю голову или пряди? —а… мне разве можно? —да чего нельзя-то? смотри, синий будто для тебя создан! пойдем, ты будешь первый, — и Джисон слез с кровати вслед за Хенджином, не успев сказать ни слова, усаживаясь по-середине комнаты в позу лотоса, осторожно оглядываясь по сторонам, — ну, волосы у тебя и так русые, основа есть, осталось только покрасить. да не трясись ты так, тоника это, смоется через пару недель. но Джисон дрожал не из-за этого. парни продолжали разговаривать между с собой, выкрикивая что-то из общего шума, перебирая вещи Джуна, не представляя, что сейчас видят почти наголо открытую жизнь Джисона. —о, тут диск включен! — Чонин щёлкнул по дисководу, и комната поверх болтушек разлилась в музыке. слова сами по себе крутились на языке, но Джисон не прогонял их. не понятно для самого себя. кого же он не прогонял?