stars in cat eyes

      это... неловко.       Хенджин умотал к Феликсу домой, чтобы тот поспешил, выбирал что надеть в лес, предупредил, что ребята тоже там будут и в целом находился в комфортной обстановке.       Чонин тоже ничего не чувствовал. ему было приятно находиться с хёнами, даже если одного из них он совсем не знает, держа в руках лукошко.       какие же они дурочки. стоят перед большим красивым домом в ветровочках, джинсах, с большими ведрами.       Джисону, тоже было бы замечательно, если бы Минхо-хён, стоящий напротив, перестал откровенно пялиться и сказал в лицо о том, что помнит про событиях ночи. губы сложились в тонкую нить, нога постукивала о гравий, нервы были на пределе. уже почти пять, а они до сих пор в этом ненавистном районе.       здесь он жил с самого детства, рос, и, может быть, хотя бы капельку был любим. кто же знал, что Феликс всегда был рядом, через пару домов, рукой подать. вот и сейчас Джисон поглядывал краем глаза на дом, чуть левее этого и сглатывал. на этих деревянных карнизах он провел свое детство, вешал шторы, прожигал их сигаретами. а сейчас он боится сказать, что был там когда-то; что когда-то плакал, смеялся, обрабатывал синяки и раны, пока родители ссорились, включив на фон диск с классикой. если его, Джисона, в эту минуту увидит отец, или горничная, или даже добрая кухарка — ему не сдобровать. он, стоящий с лукошком и с какими-то потрепанными парнями, в сине-бело-красных ветровках, с синими, фиолетовыми, розово-голубыми волосами больше похож на взрыв красок, чем на сына господина Хан.       вообще-то, сейчас таких нередко встретишь. у каждого второго то пирсинг, то волосы крашенные, то татуировка на все тело.       от упоминания последнего по спине пробежали мурашки, прямо по этой тоненькой ненавистной змейке.       Хан был глуп и пьян, так он думал сам, но на самом деле безответно влюблен. хён в то время сдружился с каким-то татуировщиком, сделал себе малюсенькую звёздочку прямо за ухом. в Джисоне бушевали гормоны и чувства, так что он не подумав ткнул на первый попавшийся эскиз. какого было его удивление, когда всю шею, словно цепи, обвила тоненькая змейка, вылезающая из под уха, кутающаяся в костях на ключице и с прячущейся под подбородком головой, будто стесняясь всего своего вида в целом. не то чтобы Джисону не нравилось. правда, в первое время мальчишка был без ума от нее, но с каждым разом, с каждым днём она стала напоминать что-то плохое. плохо было мечтать, что когда-нибудь хён проведет своими холодными пальцами по месту татуировки, оставив за собой шлейф мурашек. наверное, руки Минхо подходят для этого.       калитка скрипнула где-то под ухом. вышли двое, с сияющими улыбками, неловкими взглядами, розовой челкой. Феликс мило всем улыбнулся, покрепче зажимая в двух руках ведёрко с этикеткой мороженного, кажется, пломбир с шоколадом, Джисон не разглядел.       Джинни и Ликс неловко шли рядом с друг другом где-то позади, перекидываясь фразами о погоде с подтекстом, понятным только им; Чонин посередине от Минхо и Джисона, шел вприпрыжку, засунув руки в карманы, иногда поворачиваясь, чтобы быть лицом к лицу, и теперь уже Хан нарочно умалчивает о мелких камушках. но Йенни это не особо беспокоит. ему сейчас важен момент, такой комичный, родной, приятный. ему жаль, что остальных нет рядом, он фотографирует почти каждую секунду, запечатывая на старенький телефон лицо Джисона, его маленькое неловкое ведёрко, и Михно, его шикарные фиолетовые волосы и ровный нос.       Джисон улыбается рядом с ним. так искренне и почти впервые за два месяца. младший не выглядит таким опасным, как все в этом мире для Джисона, он по-детски наивен, но по-взрослому смотрит на мир, в его глазах пробегает маленький холод каждый раз, когда кажется, что нежность этого момента ничем не испортить. Джисону хочется думать, будто этот маленький мальчик не прост, как кажется; будто в этих глазах прячется что-то недоступное для этого мира — больное и мокрое от слез. по Чонину видно, что он давно не ребенок, по его незаметным жестам, вечно нервно отбивающим ритм пальцам, о бегающих глазках. он явно... явно не прост.       —итак, мои дорогие друзья, мы на месте. сейчас Йенни научит вас, как правильно собирать ягоды, — когда каёмка леса только начала просматриваться, младший уже кинулся на поляну, скидывая по пути ветровку, — Сон-ни, пойдем приляжем, я так устал!       Джисон медленно шагал, за ним Минхо. Феликс и Джинни, как и договаривались, ушли в другую сторону, вертя в руках телефон в немом намеке.       на поляне было тихо, на ветровке уютно и так свободно. Джисон впервые нашел место, в котором не был с хёном и никакое воспоминание его не гложет. его сейчас волнует только Минхо, что примостился на своей джинсовке, подставляя голову к солнцу. Хан, случайно или нет, загляделся, и по змейке опять прошли мурашки.       что же делает Джисон? собирает землянику с парнями, которых знает чуть больше дня, с которыми пил вчера, бесстыдно заглядывался на чужие носы, задавал личные вопросы. где тот самый Хан? почему он не послал всю компанию далеко и туда, где никогда их не увидит? вернулся бы один на второй этаж, включил бы диск, перебрал бы комиксы, склеил кружку-смайлик, лег спать.       но от этих мыслей становилось тяжелее. именно в этот момент он не понимал, что бы делал не встреть он парней. сходил бы он к бабушке, пошел бы собирать ягоды, покрасил бы голову в синий в конце концов?       —как… как спал? — Джисон не слышал ничего вокруг и вопрос Минхо-хёна послышался, будто сквозь стену из воды. Чонин где-то далеко на горизонте бегал с камерой, топтал землянику, напевал песни, что играли всю ночь.       они вдвоем и это кажется чем-то до хорошести плохим.       —я? отлично, жаль только не на своей кровати... — ответ получился скомканный. эта кровать не его. вещи, одежда, комиксы, даже воздух, которым Джисон дышит принадлежал Джуну. ноги потихоньку затекали на корточках, запах ягод сводил с ума, воспоминания о пирогах бабушки ютились в голове, синие волосы щекотали лоб, кошачьи глаза не спускали взгляд, — а ты?       —не люблю просыпаться не дома, хотя у тебя очень удобно. Чанбин, мне все тело придавил, — Минхо скованно хихикнул, Джисон подхватил. вот же два дурочка, издают звуки, издалека похожие на смех, робко поднимая взгляды.       —можешь оставаться чаще... если хочешь. могу занять тебе коричневый диван... — что он ляпнул? хотелось ударить себе по голове, и он сделал это мысленно. мечталось зашить рот, вот только иголка не рядом, — ...коричневый диван для фиолетового Минхо.       —звучит круто.       —ага.       разговор не шел, Джисон отчаянно пытался находить темы, Минхо так же отчаянно их подхватывал, но они сходили на нет, оставляя место молчанию. Чонин все так же радостно прыгал, только уже разговаривая с кем-то по видеозвонку под вышкой, находящейся, на радость, рядом.       —эй, хёны, передайте привет Чану, у него свободные пять минут, он согласился поболтать со мной! — Йен навёл камеру на двоих, иногда делая скриншот на память. на фотографию попал и Чан, держащий телефон в одной руке, попивая чай и улыбаясь друзьям. наверное, он так и выглядел, Джисон был слишком далеко.       —ты ему очень понравился, — Минхо даже не поднял взгляда, рассматривая ягоду.       —он, видимо, очень быстро сходится с людьми.       —нет.       —что?       —наш маленький Йенни боится людей. социофоб, ты слышал о таких? это когда...       —я знаю, кто такой социофоб, хён, не нужно объяснять.       сердце стучало, по ощущениям, где-то в горле. Чонин стоял оперевшись на вышку, улыбаясь Чану в экран, лукошко потихонечку набиралось, пальцы розовели от раздавившихся ягод. Джисон не понимал, как все это произошло, как мальчишка оказался в том районе, как выдержал встречу с громилой, как чувствовал себя рядом с Ханом, пока тот ругал его. он понял, что войти в тот проулок было самым верным решением для них обоих.       —но как же...?       —не знаю... — он вдруг улыбнулся своим мыслям и медленно продолжил, — ты особенный? — Минхо, кажется, это вообще не волнует, он продолжал проводить рукой, поднимая листву в поиске ягод, приподнимая в лёгкой улыбке уголки губ, — Хан, Хан-ни, как ты держишь такую мастерскую?       —никак...— от смены вопросов закружилась голова и запах ягод впечался в мозг, — я просто там живу. но про договор помню! надеюсь, скоро она вновь заработает...       —я думал, ты откажешь.       —ты слишком хорошо попросил, — Джисон по-детски показал язык.       —я блефовал.       и ягоды полетели в Минхо, конечно же из ведра старшего. все ушло на второй план: Феликс и Хенджин на соседней поляне, Чонин болтающий с Чаном у вышки — все ушло, кроме смеха хёна. Джисон и сам скомкано улыбнулся.       —обещаешь сдержать слово, что разрешишь мне остаться, когда я сам захочу? — он вдруг стал серьезнее, крепко держа младшего за руку.       —с чего бы?       —ты сам разрешил, — Хан закусил щеку, показалось, что до крови. в ветровке жарко, но если он ее снимет — хён увидит змейку и его раскрасневшиеся от стыда руки.       —так уж и быть, приходи, но только твой дресс-код заключается в бутылке пива и в диске с каким-нибудь фильмом, — Джисон самодовольно улыбнулся, Минхо вслед за ним. ветровка все же полетела в сторону. наплевать на змейку, наплевать на руки, у него все тело горит.       наверное, очень жарко.       когда ягоды были собраны до горочки на ведрах, а Феликс и Джинни ещё не вернулись, Йенни закончил бегать по полю, расстелил две ветровки, свою и Хана, лег на нее подзывая остальных. так и расположились: Минхо и Джисон смотрели на небо, неловко примостив между собой младшего.       —знаете, небо таким далёким кажется, — Чонин выставил руку, смотря как меж пальцев пробирается свет закатного солнца, весело жмуря глаза, пытаясь дотянуться до неба без единой тучки.       —оно и так далеко, дурень, — передразнивал Минхо.       —и звёзды так далеко... вы когда-нибудь смотрели на звезды? — а Чонин будто и не замечал насмешки.       —в городе их не видно.       —а ты, Сон-ни?       а Сон-ни почти плакал. он был рад жить в маленьком поселке, где с каждого угла были видны эти маленькие крупицы. он смотрел на них засыпая, или не спал вообще, перемещая взгляд то на эти огромные-малюсенькие светилы, то на мирное сонное лицо Джуна.       —смотрел, но не люблю это.       —почему? — в один голос спросили остальные. Минхо учтиво прокашлялся.       потому что там, среди всех этих звёзд, которых ещё не видно от солнца, сидит его хён, смотрит на Хана с высока, нежно ему улыбается и все таки проводит пальцами по змейке, потому что мурашки табуном пробегают по его спине. он был уверен, что люди попадают именно туда, когда на Земле им не остаётся дорог, куда можно пойти.       —неинтересно, — только лишь смог ответить Джисон. они не настолько сблизились, чтобы так просто рассказать все, что он чувствует. он не так прост, Джисона не сломать… верно?       —ты скучный, — он не расслышал кто это сказал. может Чонин своим привычным обиженным тоном, может Минхо, устало и грустно.       —не трачу времени на ерунду.       —тогда что ты делал пока не встретил нас? — Чонин отвернулся от неба, перелег на бок, чтобы лучше видеть Джисона, украдкой улыбаясь ему.       —у меня были важные дела, ты меня отвлек.       —послушать музыку и погрустить важное дело?       —а что плохого?       —так ты признался? — Йенни весело запрыгал на ветровках, — так почему грустил?       —Йенни, оставь Джисона.       сердце остановилось. так показалось, но ощущения были похожи. Минхо назвал его по имени, не так, как называл его хён, более серьезно. Хан и не надеялся, что тот самый Ли Минхо помнит имя обычного Хан Джисона, чьи друзья — машины, а не крутые ребята, что проводит вечера под музыку и слезы, а не на вечеринках в хорошей компании, любит одного и трепетно, а не разбрасывается громким словами. почему он так решил, только лишь выпив один раз с Минхо — он не понял. городской тип, накрашенный весь, тихий, нелюдимый, но веселый — показалось, идеальное описание Казановы.       на секунду захотелось, чтобы Чонин исчез, Джисон прижался бы к большой груди, мелодично напевая имя Джуна, слушая рассказы старшего не со звёзд, а здесь, рядом. Минхо мог бы перенести его к любимому хёну, но просить такое, да даже думать об этом — немыслимо.       Джисон вернулся к небу. как хорошо, что лёжа слезы прекрасно можно скрыть, улыбнувшись, обтерев лицо рукой, сказать, что трава в глаза лезет, но скрыть, не показать слабости, а главное, оставить Джуна при себе, в своих воспоминаниях.       закат горел. буквально разгорался красными, оранжевыми цветами. солнце пряталось, Чонин поедал землянику Минхо, Джисон прятал лукошко. он все так же хотел отдать его бабушке. было спокойно, сердце нашло привычный темп. кажется, сейчас закроет глаза и уснет, а хен ему приснится, и не важно какой.       —смотрите, голубки идут!       на холмик поднимались те же, вроде не растрёпанные, но такие радостные, ведра полупустые, взгляд распахнутый, щеки горят. Джисон ни удивлялся ни виду, ни тому, что они оба парни. сам не далеко ушел, влюбился в человека намного старше, ещё и невзаимно, ещё и больно.       —лежите?, — спросил Джинни, снимая с себя кофту, приглашая присесть Феликса.       —решили дождаться звёзд! — радостно крикнул Чонин прямо в ухо Минхо.       —когда мы это решили?       и началась перепалка. Джисон присел, чтобы получше разглядеть бои. повсюду летала земляника, разноцветные волосы стали совсем необычными из-за заката, и, надо же, каждый вновь был к месту. Хану нужно избавляться от этого чувства, иначе он привыкнет к ним, а после отпустить не сможет. они так же оставят его, как Джун, позабудут как страшный сон, помашут в окошко на втором этаже и скроются за горизонтом или поворотом улицы.       отпускать людей Джисон, видимо, не умеет.       —а я не против на звезды посмотреть, что скажешь, Джинни? — Феликс и правда светящийся, с коричневыми веснушками, карими глазами, маленькими ручками с кольцами. Хенджин явно не прогадал.       осталось дождаться ночи.