stars in cat eyes

      дождаться ночи — ещё половина беды, а вот не закурить — другой вопрос. особенно, когда у тебя под боком, за профилем несносного Чонина лежит маленькая цель всего лета, смотрит на закат, улыбается мальчишкам.       вот Минхо дурак. почему сразу не спросил про курение? но просто достать сигареты не получалось. все слова исчезли, а мальчишки все болтали и болтали. нёбо уже начинало подсыхать от постоянных вздохов ртом, а лёгкие просили дозу никотина. трава щекотала лицо, от земляники уже тошнило, он ее переел, а сердце гулко постукивало в самых пятках. он уже рисовал в голове, как достаёт сигаретку, затягивается и насмешливо-романтично выдыхает этому Джисону прямо в лицо. Минхо привык к эти мыслям, два дня для него прошли очень интересно.       интересно, как он понял, что именно с Джисоном можно что-нибудь словить? не будь он таким тихим и угрюмым нельзя было бы сказать на вскидку есть ли у него кто-то. хотя, подсказывало, что нет. маленький мальчик с большими щеками, опустошенным взглядом и очень милой улыбкой. Хан иногда терял самообладание, заливаясь от смеха над шутками Джинни, показывая передние зубы, иногда похлопывал Чонина по бедру от постоянного веселья.       Джисон был загадкой и найти ключ к ее решению Минхо хотелось больше, чем курить. пачка сигарет, смятая в кармане, неистово сильно влекла, кадык подскакивал от вечных глотков — слюни заполонили весь рот.       —ну ты даёшь, хён, — сквозь смех продолжал говорить Йенни, — взяли и поругались в первый же день. я даже извиниться не успел, ты так быстро меня выгнал.       —не обижайся, — и Джисон смеялся, будто не трясся от страха вчера, — если б оставил, ты бы не пришел извиниться, — успокаивал его старший, с улыбкой глядя на красное небо.       —ты меня ждал?, — лисья улыбка до ушей, сощуренные глаза, Чонин ждёт поощерения.       —еще чего.       —Минхо-хён, — завыл младший, потянув на себя фиолетовую голову, — я курить хочу! и ты вроде тоже, чего ждешь-то?       в голову выстрелила пуля. старший совсем забыл про маленького Йена, что курит так же как и Минхо, возможно даже хуже.       —Чан-ни-хён не разрешил.       —я же не буду ему звонить ради одной сигаретки?       —вы у меня сейчас всю пачку растащите, я новую только купил.       и слова начали сбываться. потянулось ещё две руки, Хенджин и Феликс весело улыбались, невинно так, будто не сигарету, а милостыню просят.       —так уж и быть, по одной, — Минхо раздал каждому, кроме Джисона. тот продолжал смотреть на небо, на проглядывающие звёзды, не отрывая карих беличьих глаз от заката, — будешь?       —мне… можно?       —а что же нельзя-то? все курят.       и дым растекся по полю. курили все медленно, молча, Чонин даже не закашлялся, стряхивая пепел в зелёную траву, заедая земляникой, смотря на небо. Джисон держал сигарету так уверенно, делая затяжку одну за другой, что лицо тоже заволокло серой дымкой. Минхо загляделся. его новая одежда явно пропахнет, но плевать, он итак уже испачкался в этом месте, среди травы, друзей и Джисона.       он не знал, как его называть. друг? но они слишком мало знакомы. чего они друг для друга сделали вообще? поговорили? покидались земляникой? почему тогда сердце так колотится, а в животе связывался узел, стоило лишь посмотреть на растрёпанные синие волосы.       —и когда же вы начнете следить за нашим районом? — робко спросил Хан. первая сигарета докурена и остальные, а с ними и Джисон, опасно нагло напрашивались на вторую. впрочем, хён дал.       —в пятницу на следующей неделе! ты придёшь, хён? — сегодня четверг. ещё пару дней. неделя и один день...       —но я ведь даже не знаю, куда идти…       —мы тебя проведем, — неожиданно подал голос Феликс, — соглашайся, Сон-и.       и оба, хуже маленьких детей начали умолять: щекотать то под футболкой хёна с какой-то надписью, то шею, благо не замечая ошибку молодости (ему девятнадцать? не сорок?).       —ну… а как вы? готовы?       —я точно готов, ждал этого дольше всех! — Йенни сморщил нос и показал язык, — мы все этого очень долго ждали, только вот Сынмин не особо хочет.       —а почему?       все опасно переглянулись. Джисону стало не по себе. он вновь забыл, что никто для них, он не имел права спрашивать столь личное. страх тоненькой струйкой начал разливаться по венам. они сейчас пошьют его с это поляны, или того хуже — уйдут сами, заберут ключи от мастерской и навсегда запрут его на первом этаже, рядом с машинами, работой, не подпуская к месту рождения воспоминаний.       —а ты спроси его сам, — по-доброму, но не без тени скованности ответил Хенджин, — вот и пообщаетесь, а то он вчера весь вечер тебя сторонился.       вопрос, который интересовал Минхо уже сутки — как ребята до сих не заметили странности в нем самом? а может быть, давно заметили, но если и не разделяют, то понимают все его странное поведение, в лице обычного маленького механика, что носит старые вещи, слушает забытую музыку, да и вообще живёт так, будто ему давным-давно за пятьдесят, осталось только есть рамен и плавать в океане мыслей.       на вид Джисону не было и двадцати, он, наверное, ходил в здешний университет, наверное, был очень плох в учебе, вечно заседал за компьютером, которого в мастерской не оказалось. может быть, он бегает к друзьям, играет у них, кушает в институтском кафетерии, попадает в драки, но никогда не влюбляется. Минхо хотелось стать первым. и пусть он выдумал эту фейковую биографию Джисона за одни сутки, и за те же в нее поверил.       —кстати, Джисон, ты один живёшь в той мастерской? — вопрос в лоб, но Чонину не привыкать. звёзды потихоньку начали проглядываться, стало зябко, змейка покрылась мурашками, как от холодных пальцев.       —теперь.       —а что случилось? соседи съехали?       —можно и так сказать.       —тебе не скучно, хён?       —нет.       —почему ты слушаешь такое старье?       —нравятся те времена.       —зелёная лада твоя?       —нет.       —Сон-ни, а ты кого-нибудь любишь?       —люблю.       конец игры.       Джисон проиграл. вот он и раскололся, как орешек, стыдливо прикрывая рот рукой, округляя и без того выразительные глаза. кажется, его напускной взгляд говорит за него — он не хотел. не хотел говорить, не хотел лежать здесь, смотреть на показывающиеся звёзды, не хотел собирать землянику.       Минхо тоже проиграл, и похуже Джисона. новая сигарета полетела в рот. Минхо не первый. план провален. пусть он и не возлагал больших надежд на этого мальчишку, проигрыш ощущался по-особенному остро. беличьи глаза мелькали в голове ещё чаще, образ синей головы перестал выходить оттуда. прощайся, Минхо, оставляй игру.       конечно, у него были занятые. такие, как правило, сдаются быстрее всех. но почему-то казалось — Джисон именно тот, кто любит долго и до беспамятства, ждёт возвращения после работы, радостно спрыгивает в лестницы и напрашивается на шею, оставляя дорожку поцелуев. интересно, почему Минхо представил именно себя на этом месте, отчего руки покрылись мурашками. не может быть... Минхо просто холодно.       Минхо ничего не светит, а завтра все вновь встанет на круги своя. он найдет себе какого-нибудь мальчишку, или девчонку, не важно, поиграет с ней оставшиеся два месяца, и без слов уедет в душную квартиру, в таком же душном городе.       —прости, Джисон! если ты не хотел говорить об этом, или тебе неприятно, прости, не оставляй нас только из-за меня, дурака такого! — и Джисон не оставил, аккуратно и сдержанно улыбнулся лисьей мордашке, нацепил ветровку, лег по- удобнее закинув руки за голову.       что такого в том, что он любит? да, хён сейчас не ждёт его дома, и музыку теперь он слушает совсем с другими людьми, но что изменилось в его чувствах? ничего...? он так же любит, мечтает о холодных руках на тоненькой змее, оберегает кружку-смайлик, в которой теперь растет новая жизнь, все так же трепетно, с замиранием сердца, включает ночник-мишку, закрывая глаза, надеясь, что сейчас откроет их, а на кровати будет лежать Джун, листая комикс, закинув ногу на ногу, подпевая слова знакомой песни. Джисон все так же любит, но один. хотя, ничего и не изменилось. он просто больше не видит маленьких ямочек, густых бровей, самой родной улыбки.       сердце чуть не остановилось, но Джисон лишь улыбнулся ярким звёздам. сейчас Джун смотрит на него и вряд ли хочет видеть младшего таким разбитым. если бы он мог, как при жизни, одним взглядом залезть в душу, сразу бы понял — Джисону здесь нечего делать. здесь, в этом мире, без хёна, с разбитым сердцем делать нечего. разве что кидаться ягодами и курить сигареты с неугомонными парнями, что прямо сейчас подворовывали землянику у Хана из лукошка.       —я вообще в звёздах не разбираюсь, — устало бурчит Чонин. у младшего голос совсем сел, видимо, усталость подкосила.       —мы тоже.       так и лежали. Хенджин на Феликсе, Чонин посередине от Минхо и Джисона, в комфортной тишине, со звёздами. каждый думал обо всем и ни о чем одновременно, и все устраивало. было неудобно, но всяко лучше, чем одному на кроличьем пледе, с ночником-мишкой, кружкой-смайлик.       теперь у него есть мальчик-Харли Квин, розовая челка, идеальные волосы и фиолетовая голова. сердце уже привыкло к бешеному ритму, поэтому обниматься с маленьким Йеном проблематично, если Джисон хочет, чтобы Чонин ничего не заподозрил.       никто не знал времени, да и в телефон даже не глядел. Джисон ни с кем так не собирался, а ребята никогда не сидели в такой спокойной тишине. за лесом размеренно раздавался шум железной дороги, примерно за километр отсюда, а ночной ветер приносил звук быстро и четко, что казалось, раздвинь они траву — за ней, на почерневших рельсах, проедет поезд.       —ты не волнуйся на счёт Сынмина, Джисон, ему нужно время.       да я и не волнуюсь — пронеслось где-то в голове. ответ он не озвучил, даже не кивнул в знак согласия, лишь поднял руку к звёздам, как будто сможет их достать.       —а вы верите, что там — на звёздах — живут наши близкие? — голос, как из-под воды, сквозь земляничные кусты.       —наши близкие рядом, — почти вопросительно ответил Феликс.       —нет, ну… — в горле Джисона пересохло, — не живые…       —думаю... — молчание летело, как пепел, — я верю, что они давно среди нас, — продолжил диалог Ликс, — знаешь, я бы не смог жить, зная, что за мной кто-то следит.       —мы то, во что верим, — неожиданно прозвучало над ухом. Чонин и правда взрослый, с розовыми резиночками на брекетах, несносным характером, с социофобией, но правда взрослый.       —а ты во что веришь, Йенни? — еле слышно спросил Минхо и уже думал переспросить, как Чонин вновь заговорил.       —я верю, что души живут пока мы их помним. как в том мультике, как же его..."тайна Коко", точно! я, когда впервые смотрел, так плакал.       ну вот. весь репертуар Чонина — верить в детские мультики, основываться на жизнь через них. Джисону это знакомо.       —а я согласен с Джисоном, — почти спел Джинни, — я раньше не во что не верил, думал, это по-детски, а сейчас понимаю, что это лучший способ представить, где сейчас моя мама, — почти шепотом.       Джисон промолчал, мальчишки тоже, да, кажется, Джинни и сам не нуждался в ответе. Хенджин посмотрел на звезды. сквозь темноту блестели капельки звёзд в уголках его глаз. Феликс сжался у него в ногах, может быть, поглаживая по хрупкой спине.       может быть, сейчас Хенджин нашел то место, куда смотреть.       —а вас там кто-нибудь ждёт? — вопрос нуждался в ответе, но шею сковала змейка.       —да, — все же ответил Джисон.       —да, — прошептал Чонин.       —да, — сморгнул слезку Хенджин.       Минхо молчал. он до сих пор крутил в голове слова Джисона, пытаясь найти им замену. подумал о доме, о компании, о звёздах, но синяя голова засела, что не выкинешь.       —а ты Минхо?       —ну, у меня была собака в детстве…       —представляешь, она сидит там, — Чонин неопределенно показал пальцем на любую звезду из миллиарда, — как Хатико, и надеется, что вы ещё не скоро увидетесь?       —может быть.       Джисон был рад, страшно рад, что никто не спросил о том, кто же его ждёт там, на дальней звёздочке и сердце затрепетало. Чонин ещё больше симпатизировал, Ликс указал свое доверие, Джинни открывался с новой стороны, даже Минхо показался новой личностью, не полной копией хёна. фиолетовая голова верила, что там, на звёздах, ждёт его собака, а Джун бы подзатыльник дал за такие разговоры. он ненавидел говорить о смерти и запрещал каждому, даже имеющему столь много преимуществ, Джисону.       момент протекал, звёзды плыли, иногда рука пыталась дотянуться до них, мысли летали где-то рядом с Джуном, с собакой Минхо-хёна, мамой Джинни и людьми, которые продолжают ждать Чонина и Феликса на звёздах.       ну вот, ночи дождались, осталось только забыть о проблемах.