stars in cat eyes

      —хён, ну возьми меня с собой, — Чонин висел на огромной футболке Джисона, в которой могло бы поместиться два Чанбина, и слёзно умолял старшего взять его в гости к бабушке, — ты же помнишь, кто тебе землянику помог собирать?       —а кто потом больше половины съел? понятия не имею, хватит ли этого хотя бы на один пирог.       второй этаж светился. было примерно два часа дня, все ребят сидят по домам, или, как Сынмин и Феликс за учебниками. ночник-мишка стоял без дела, кружка-смайлик охраняла в себе новую жизнь, и было так тихо, больше не верилось, что когда то здесь было одиноко и невыносимо смотреть на солнце, отчего Джисон спал днями, а по ночам либо выходил на улицу, либо слушал музыку.       —я же все равно пойду, — он и пошел, так же неугомонно надевал обувь, вприпрыжку шагал по улице, перебивая рев машин песенками под нос, рассказами про всякую ерунду. Джисон слушал с улыбкой, совсем не вникая в информацию. поселок больше не кажется удушливой цепью, похуже змейки, Хан стал замечать кое-какие новые детали в столь родном маршруте: новое граффити на стене жилого дома. раньше, давным-давно здесь жил одноклассник и хороший друг Джисона, родители которого гнались за светлым будущим и покинули Тэмин. вот новая клумба у дома культуры, в котором Хан раньше ходил в гитарный кружкок. и самое главное новое отличие — Чонин.       младший с новым цветом волос уже был привычным, розово-голубая шевелюра мелькала перед глазами: то за дерево спрячется, то подбежит совсем близко, стискивая в своих горячих руках.       казалось, можно говорить о чем угодно.       —ты уже столько дней дома не был. тебя не потеряют? — Йен остановился посередине дороги, опустив руки по швам. кадык сотресся, глаза погруснели, и Джисон мысленно дал себе пощечину.       —хён, я же могу тебе доверять?       в голове пролетели мысли о чониновой социофобии, и тело покрылось мурашками в жару двадцать шесть градусов.       —конечно, Йенни, — но Чонин молчал. Хан уже подумал, что младший решил ничего не рассказывать и двинулся дальше, к дому бабушки, как за спиной раздался голос.       —главная задача штаба, чтобы каждому было куда идти. мы искали его, потому что хотели знать, где находимся, мы боимся друг друга потерять, — Чонин пугал своим серьезным лицом, он говорил это медленно, будто разочарованно, будто каждое слово выточенно ножом у него на сердце, — ты должен привыкнуть, что рядом всегда кто-то будет, — горло сцепила змея. она оказалась толстой и широкой, удушливо вертящейся на шее, издевательски долго и мучительно перекрывая кислород, — на то мы и друзья. я могу облегчить им жизнь, а они защитят мою.       —ты... почему тогда ты остался?       —дома меня никто не ждёт, — одинокий камушек под ногами Чонина полетел в кусты, — я так ждал июня, чтобы гулять с хёнами и надеяться, что именно это лето станет бесконечным. уже почти начало июля, и я жалею о каждом потерянном дне, — лоб сморщился, но тут же разгладился, а на мягком мальчишечьем лице появилась слабая улыбка, — но сейчас это не так. у нас появился ты! поэтому, я рад не возвращаться домой. там пьяная мама с новым хахалем, все ценные вещи уже давно заложены в ломбард... в общем, никакой семейной идиллии. иногда она начинает играть в хорошую мать и пытается меня искать, но... я не хочу возвращаться.       —мне очень жаль, Чонин, правда.       —ты меня послушал, это самое главное.       лёд тронулся! маленький, неугомонный пазл, под именем Чонин, или Йенни, как вам удобно, начал складываться.       —а ты почему живёшь один?       Джисону закрутили змею потуже. говорить совсем не хотелось, но совесть шептала, что нужно. мальчишке было трудно открыться, и что-то хорошее в Хане говорило ему передать кому-то свои чувства, но слезы душили похуже змеи.       —я не всегда жил один, просто... много изменилось.       Чонин просто понимающе промычал. это означало: "не хочешь — не говори", или: "я дам тебе время", и от каждого значения неприятно саднило где-то в животе. с Чонином будто ничего не сталось, он вновь запрыгал по тротуару, напевая на удивление очень мелодичным голосом какую-то песенку с дисков Джисона, ветер развивал его шевелюру, оранжевые шорты, казалось, лисьего цвета шуршали от движений, а в поле зрения проглядывал бабушкин дом.       старушка сидела среди зелёных пучков, в разноцветном, с цветочным принтом, халате. Джисон помнит, как она носила красивые вещи, ходила в них на встречи со своими подругами, оставляя маленького мальчика с дедушкой. они сидели до поздна, не говоря об этом бабушке, собирали пазлы или фигурки-машинки из лего, смотрели, какую-то дораму, оставленную бабушкой. дедушка всегда ворчал и с видом знатока осуждал сюжеты этих незатейливых фильмов, но продолжал их смотреть. и Джисон тоже. он уже не помнит ни одного, но приятный осадок все равно разливается по коже.       —здравствуйте, госпожа Хан! — с жутким скрипом отворилась калитка, Чонин с весёлым криком ввалился в сад, теребя в руке украденную землянику и широко улыбаясь все теми же розовыми резиночками.       —Джисон, у нас гости! чего же не предупредил? ещё и землянику принесли! Господи, какие молодцы! — бабуля засияла от радости, не могла насмотреться на внука и новое лицо, — так, молодой человек, как тебя зовут?       —Ян Чонин!       —Ян? не ты ли сын господина и госпожи Ян, которые живут в той самой многоэтажке в центре Тэмина?       —да, там живёт... моя мама, — младший поменялся в лице, он стал более угрюмым, потерянным, будто бабушка, сама того не подозревая, нажала на больное.       бабушка прищурилась, находя слова.       —господин Ян...       —да. теперь она живёт там одна.       молчание длилось долгих две минуты, пока пальцы Джисона не начали потеть от лукошка с земляникой.       —ба, ты чего нас на порог не пускаешь? проходите скорее, сейчас пирог готовить будем.       часы потикивали. на кухне, которая светилась из-за солнца, через стекла пронизывался желтый свет, белые шторы колыхались из-за открытого окна. толпились трое. Чонин и Джисон сели на стульчики, им сразу всучили землянику, наказав отчистить ее от веточек и листвы, а бабушка начала замешивать тесто.       —ну, Чонин-и, рассказывай, в какой класс идёшь?       —в выпускной, но хочу попробовать поступить в академию!       —так ты Джисон-и ненамного младше, а на вид мальчик совсем, — Йен рассмеялся, обнажав брекеты, — а этот наш! вот, школу в прошлом году закончил, ну как закончил, вылетел с аттестатом какое-каким, теперь... — она осеклась, — мастерскую держит.       —такая уютная!       —Джун-то атмосферные места любил.       стены, которые Джисон строил от новоиспечённой компании, со звуком трескающегося стекла, вылетели. Чонин не понимающе посмотрел, бабушка чуть не выронила тесто, одними глазами извиняясь и понимая, что он не рассказал. не успел, не смог, но младший ничего не знает.       —Джун? — один осколок попал прямо в сердце.       —Чонин-и! мальчик мой, я забыла на крыльце лукошко с овощами, ты не мог бы принести? — младший опешил, но встал, вышел с кухни, а лукошко продолжало стоять на столешнице.       —ты что, ему не рассказал? ты же меня дурой выставил! — начала она гневным шепотом.       —зачем ему знать о Джуне?       —Джисон-и... о таких вещах лучше говорить.       —ничего не случится. о хёне никто не обязан знать. может расскажу... как-нибудь.       —да я же тебя знаю, ты все скрывать будешь, — Джисон сглотнул. в точку, — ты можешь не говорить всего, но этот мальчик этого не достоин!       —да ты его даже не знаешь, вы увиделись впервые пару минут назад!       —какой же ты упертый!       —кто упертый? хён? — Чонин, стоящий в проходе, казался ещё выше, хоть и был достаточно внушительного роста для семнадцатилетнего мальчишки, даже больше Джисона.       —да... Джисон... Джисон такой упертый, не хочет тебя с собой брать!       —куда?       —куда, Джисон? — на него смотрели двое, с заинтересованными и напуганными глазами. все ждали ответа. бабушка ещё постыдится за враньё, но все будет потом, а сейчас...       —ну, наверное… — в поле зрения попалась земляника, — за ягодами. ещё раз.       —да, точно, ягоды, — подхватила старушка, — сейчас же как раз сезон!       —мы с хёнами всю поляну сорвали, могли бы ещё принести, но эти все съели, — будто ничего не было, Чонин присел за стол.       —хёнами? — переспросила бабушка.       —Джисон не говорил? мы, госпожа Хан, его верные друзья. вместе с ним ягоды собирали. правда, я и Минхо-хён почти все съели, еще и у Сон-и подворовали. хотите мы ещё принесем?       —Чонин-и, а расскажи-ка мне подробнее о ваших хёнах.       захотелось исчезнуть. сейчас там, далеко, так соблазнительно стояла пустая мастерская и желание сорваться с места, побежать туда, укрыться в кроличий плед, нарастало.       —ну... — начал он неуверенно, поглядывая на старшего, что крутил в руках землянику, завораживая ее взглядом. говорить о компании ему не хотелось, поэтому информацию нужно было сильно сетовать, — нас было пятеро, вместе со мной и Джисоном, Джинни, Феликс и Минхо-хён, они хорошие, вам нечего беспокоиться.       —как вы с моим-то Джисоном вместе оказались? он же совсем из дома не выходит, — напряжение росло, диалог накалялся, нервы грозились порваться у обоих. этого бы не было, если б бабушка не стала говорить о Джуне.       —да там... долгая история.       —я никуда не спешу, — пирог уже стоял в духовке, вторая кружка чая почти допита, а Чонин все болтал с бабушкой. он, благо, хорошо умел врать, поэтому и выдумал историю, как Джисон спас от собаки и младший познакомил его со своими друзьями, которые то в универе учатся, то хорошо готовятся к экзаменам, не курят и не пьют, маму с папой слушаются, гуляют только до девяти.       —как же я рада, что у моего нелюдимого Джисона есть друзья.       —ладно, бабуль, нам с Йенни... с Чонином, нужно идти, в следущий раз обязательно посидим подольше, — Джисон уже было вставал изо стола, как бабушка спохватилась.       —как же? а пирог? он же почти готов!       —да, хён, зря мы что ли землянику собирали? даже не попробую...       —я тебе ягод принес, бабуль.       —ничего не знаю, несите пирог своим друзьям, и чтобы потом передали мне, какой получился! — грозный палец сотресся перед лицом Джисона, — понятно?       конечно понятно. идти по такой жаре, с Чонином на лёгке, держать противень, ещё даже не успевший остыть, с запахом на всю улицу из-за отрезанного куска, который все таки отдали бабушке, было невыносимо. слюни приходилось сглатывать, вникать в болтовню младшего, надеяться, что скоро уже покажется обветшалая крыша мастерской, и ждать прихода остальных. конечно, Джисон не сомневался, там уже кто-то есть, поэтому и не закрывал на замок. зачем? красть у него нечего...       —представляю, как Минхо обрадуется! земляника ему очень нравится, у него даже духи такие, ты почувствовал? — на самом деле нет. Джисон настолько старался обходить хёна стороной, и когда он рядом дышать не приходилось. да и всматриваться тоже. приходилось довольствоваться утонченным профилем сквозь траву. это, конечно, не помогло рассмотреть красивое лицо Минхо в деталях, но хотя бы полюбоваться ровным носом — уже что-то, — он такой странный ходит в последнее время... тихий, только с Сынмином и общается, а раньше-то, хрен заткнешь. что-то с ним случилось... вот, за пирогом и спросим.       —может, он не рад мне?       —да кто ж тебе не рад? мастерскую вот нам организовал, по местам классным водишь землянику собирать, пирогами кормишь... мне продолжать?       —но Минхо, он...       —понравился ты ему, не переживай, — Чонин по-лисьи улыбнулся, метнул глазками по растерянному лицу и побежал вперёд.       —понравился...       —а тебе?       —тебе "что"? — спросил Джисон.       —хён понравился? — вопрос в лоб. Чонину не привыкать.       —вы все очень классные...       —я спросил про Минхо.       —почему именно про него?       —чего так медленно идете? — кто-то крикнул из открытого окна на втором этаже, приближающейся мастерской. показалась розовая челка, коричневые веснушки, — мы все только вас ждём, ещё и чай принесли!       на вопрос Чонин так и не ответил, кинулся к дому, одним рывком скинул шахматные кеды, вбежал на второй этаж, где уже по всему видимому сидели остальные. Джисон не мог понять сколько их там, но, по радостным высоким крикам, может быть все.       —Джисон-а, где наш пирог? — высунулся Джинни с растрёпанными волосами, когда тот только зашёл на порог — Йенни нам уже все растрепал, поторопись! чайник почти вскипел!       все, кроме Бан Чана и Чанбина примостились на уже знакомых местах, Джинни и Феликс на кроличьем пледе, Минхо и Сынмин на коричневом диване, Чонин, влетевший на минуту ранее, уже лежал на диване напротив. все было уже знакомо, пусть и непривычно.       —ну же! Джисон-и, давай нарезай, смотри, Минхо уже весь извёлся, — повеселел Сынмин, даже назвав имя Хана. сегодня белая легонькая кофточка выделяла зелёную челку, глаза больше не искали место спрятаться, взгляд был распахнут, улыбка открыта.       —ничего я не извёлся!       пирог поставили на прикроватный столик, скинули с него все диски и комиксы, разлили кипяток и наугад достали пакетики чая из перевёрнутого жёлтого торшера от ночника-мишки.       —ну вот, у меня обычный черный, — погрустнел Хенджин.       —ха! везуха! — прокричал Чонин, тресся перед носом чай с карамелью.       —кто принес каркаде? я же от него в туалет бегать буду, — обиделся Сынмин.       —зеленый, мой любимый, — заулыбалась розовая челка.       Джисон теребил в руках чай в треугольниках с шоколадной крошкой, наблюдая за всеми.       —Минхо-хён, а у тебя какой?       —шоколадный, — он поулыбался своим мыслям и осторожно понюхал пакетик.