stars in cat eyes

      —хён? а ты ждёшь пятницы?       Чонин и Сынмин запаздывались, младший позвонил из-за того, что киоск закрыли прямо перед их носами и пришлось идти к Мину домой: "у него там все части есть! и других фильмов много, а то у тебя старье какое-то. скоро придем!" — послышалось в трубке. Минхо и Джисон сидели друг напротив друга, в глаза не смотрели, младший листал комикс и подолгу рассматривал картинки, чтобы скрыть волнение.       —конечно, мы слишком долго были просто щенками.       —а что изменится после?       —внутри нас — ничего. мы в первую очередь друзья, даже слишком хорошие. а так, полномочий больше будет, вот такие места, как твоя мастерская популяризировать, чтобы люди о нас говорили и... о тебе.       —вы очень хорошие, хён.       —ты тоже хороший, Ханни.       по лестнице послышались торопливые шаги так неожиданно, что Джисон даже не успел смутиться. звуки шаркающих подошв скребли ухо, а сердце неприятно сжалось, когда в проходе появились Чан и Чанбин, оба лохматые, один с такой же как у Сынмина, зелёной челкой, в похожей футболке с сердечком на груди, только другого цвета, прикрытой кожанкой в обтяг.       —где Сынмин с Чонином? — растерянно, но громко спросил Чан. он был взволнованный, дерганый, вечно озирался на дверь, будто кто-то должен прийти.       —за дисками пошли. Йенни недавно звонил, сказал к Мину домой зайдут. а что случилось?       —нам звонила мать Чонина, — опустил глаза в пол Чанбин. от этих слов побежали мурашки, голова судорожно начала вспоминать разговор по дороге к бабушке.       —мать? — хором переспросили с диванов.       —ей звонил какой-то мужчина с номера Йена, говорит, что телефон нашел в Кванджу.       —Кванджу? — опять хором.       —но... но я же как раз там на него и наткнулся!       —да, и я очень надеюсь, что опять его оттуда доставать не придется.       предложение можно было не договаривать, Минхо спрыгнул с лестницы, надел ботинки с длинной шнуровкой даже не завязывая ее, просто дёрнул замок, кинул Джисону прожженую солнцем косуху, и с полными тревогой глазами посмотрел на младшего. тот не особо понимал, что происходит, в голове кружились вопросы. например, почему мать Чонина сразу позвонила Чан-хёну, или как так получилось, что телефон нашли в Кванджу, или почему Джисон сейчас бежит не отставая, а сердце бешено колотится из-за страха за этих двух разгильдяев, что всего час назад болтали под просмотр фильма?       —я позвонил Хенджину, они уже бегут! — сквозь ветер кричал Чан. дым от чьей-то бани ударил в лицо, заставляя прокашляться. ноги не слушались, шнурки развязывались, как глупо, что Хан надел кроссовки. косуха слетала с плеч, как когда-то слетала с Чонина его сине-бело-красная ветровка; как его когда-то осветленные волосы слетали на потерянные, полные страха глаза. думать, что сейчас они с зелёной челкой где-то в похожем проулке лежат на земле, пачкая белую кофточку, прикрывая полянку со звёздами на руке, пока их бьют в животы, извозя в грязи с обуви нежное лицо — было невыносимо.       когда на следующем перекрестке их нагнали Хенджин и Феликс, образ душевной компании друзей разломался, как сломались стеклянные стены вокруг Джисона. они испуганные, со своим свирепым взглядом, сбитым дыханием, с битой на плече Чанбина, которую Хан почему-то сперва не заметил. они бежали ломать носы, царапать глаза, бить между ног деревянной битой и просто мстить.       никто не думал, что Джисон лишний, а у того в голове мелькали прошедшие дни: вечер выпивки, поле, разговор о звездах, да даже просмотр "унесённые ветром", надоедливый голос Чонина. спокойных дней было слишком мало. на языке, как кстати, появился вкус земляничного пирога. Хан глянул на Минхо. тот дышал ртом, голубая махровка слетела с одного плеча, серёжка на ухе качалась в такт движениям, и сейчас он вновь казался отличным от хёна. да, такой же красивый, но слишком хороший. Джун никогда бы не прибежал, как только Джисона прижали к стене. он бы пришел через пару минут, решил все мирно, накормил в здешней забегаловке и не чувствовал стыда за рассеченную на лице младшего бровь.       знакомый проулок встретил голосами. кто-то громко обсуждал что-то, то ли ругаясь, то ли шутливо рассуждая. они остановились отдышаться, Чан прижал палец к губам, безмолвно прося сохранять тишину. все дышали полной грудью, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха. как там говорится? перед смертью не надышишься? но Джисону страшно не было. он, как в тот день был полон решимости переступить этот островок света от фонаря, войдя в темноту, чтобы спасти свою надежду на хорошее будущее с осветленной головой.       Хана и Феликса расположили старшие за своими спинами, Минхо учтиво сказал держаться позади него, потрепав по своему плечу с голубой махровкой, неловко улыбнулся, двинулся вслед на Чаном и Чанбином, обменявшись кивками с Джинни, что стоял под боком, пряча за собой Ликса.       —нам нужен Чивон, — почти в пустоту крикнул Чан, потому что разговоры не прекратились. людей было много, пьяного угара ещё больше. Хан только узнал, что это клуб, потому что в прошлый раз вывеска с оранжевой надписью "Пляж" не горела.       —кто такие? — с заплетающимся языком ответили из темного проема. музыка била по ушам и разговоры, между прочим, тоже, но адреналин бурлил в крови. от Минхо воистину пахло земляникой, и сейчас, когда Джисон стоит непозволительно близко, этот запах окутывает его в этом пропитом проулке.       —Бан Джуен, знаешь такого? — недобро улыбнулся Чанбин, оскалив белые ровные зубы. видимо, собеседник знал, раз быстро забежал в клуб, попутно расспрашивая у всех, где сейчас находится Чивон.       —а вам зачем Орла-то надо? — отозвалось где-то слева. человек стоял в темноте, попивая из стеклянной бутылки, что красилась в жёлтый из-за вывески, причмокивая, иногда отрыгивая.       —ваш Орёл скоро за все получит! — на Хенджина тихо шикнули сзади, чуть прихлопнув по затылку.       —а что я вам сделал? — даже в косухе стало холодно, когда показался темный образ громилы из того же проулка, в котором Джисон когда-то притворялся хёном Чонина. тогда он понятия не имел о каких старших идёт речь, что мальчишка с осветленной головой делал в этом районе и почему он повел его домой, — Бан Чан и его щенки, пройдете?       —щенки получше цыплят будут! — опять понеслось от Хенджина.       —мы орлы, уёбок! — крикнули сзади.       —кого ты уёбком назвал? — обиженно тыкнул Феликс, — если сам петух, хотя бы не ори об этом!       —да ты нарываешься, — силуэт из темноты полез к парням, пытаясь наугад схватить за шкирку. Минхо взял Джисона холодной рукой, кольца металлом обожгли кожу, дыхание сбилось. нет, определенно, Минхо — не хён. он так бы никогда не сделал. громила остановил силуэт одной рукой, рывком откинув его в гущу выходящих людей.       —зачем вам наши? — вдруг спокойно, с интересом наклонив голову, спросил Чан. по змейке побежали мурашки.       —ваш маленький пидорас — Йен, пришел сюда, начал в окна стучать, звать нас, на реванш зазывать. вы за ним хотя бы следите? — Чан-хён убил бы взглядом, если бы Джисон не смотрел на свои кроссы, — ещё и этого пацаненка с собой притащил. немощный такой, как девчонка, точно ваш, — громила говорил спокойно, и наверняка всему виной был Чан, что не ерзал, лишь гордо смотрел прямо в глаза, даже чуть-чуть приподняв подбородок, — бухие в хламину. если я в прошлый раз его поймал, когда ещё не знал, что он ваш, люлей бы вставил. но сейчас сидит, трезвеет. пусть потом твоему папаше спасибо скажет.       —а он не скажет, наш Йенни за себя мстил! — опять завелся Хенджин.       —да за что он мстил? ну припугнул я его здесь чуть-чуть, так этот ваш защитник, вон стоит, быстренько его нашел, — Джисон откликнулся, подняв голову, понял, что все на него смотрят, — новенький что ли?       —да... — сквозь минутное молчание ответил Чан, — новенький.       кончики пальцев заледенели, кожа стянулась, дыхание сперло. "об этом я подумаю завтра" — вторя легендарной фразе Скарлетт О'Хара думал Джисон, тепля руку с голубой махровкой. "завтра, завтра, не сейчас.."       —приведите их, — крикнул громила какому-то парню позади. началась суматоха, пьяные возгласы усилились, и можно было услышать мелодичную хмельную песенку Чонина то ли про котика, то ли про наркоту, Джисон не разобрал. за ним плелся Сынмин, сонно потирая глаза, чуть шатаясь из стороны в сторону, но тактично отказывался от помощи каких-то мужчин.       —следите за ними, иначе придется рассказать Джуену, что его сыночек не выполняет обязанности лидера, — напоследок Чивон зубасто улыбнулся, проводив их взглядом и вновь зашёл в клуб, пропахнувший перегаром. ***       мозги кипели не только от ночной пробежки, но ещё от не остывшего адреналина в венах. кипели из-за всего. например, рука Минхо-хёна, спокойно греющаяся в руке Хана до сих пор продолжала там лежать. или из-за разговора с Чивоном, ужасного животного страха за Чонина и Сынмина. все это было в сумме, в произведении, как будто умноженное на тысячу. холодный воздух июньского вечера не спасал, всего лишь бил струйками в лицо, заставляя жмурить глаза.       шли в тишине. Джинни держал руки в карманах, шел позади всех, пинал камни, изредка подавшие под ноги. Чан держал за талию невыносимого Чонина, что лез ко всем целоваться и обниматься, кричал на всю ночную улицу о любви, замолкал на пару минут, будто засыпал, но все равно продолжал петь какую-то ахинею, придуманную только что. Феликс шагал рядом с Сынмином, держал его под локоть, в пол голоса спрашивал о его состоянии, бросал осторожный взгляд на Хенджина, который злился непонятно из-за чего. Чанбин громко вздыхал, уже не прятал глупое сердечко на груди, открывался ветру, спустив на плечи кожанку. Минхо, почему-то до сих пор не отпускающий руку шел на равне, голубенькая махровка растегнута, беленькая футболочка прятала ключицы, нос ровный, будто горка на новый год, взгляд томный, будто на похороны. один Джисон бегал глазами по улице, пытаясь унять адреналин в молодой крови, старался подавить воспоминания с Джуном, накатившие как не кстати.       Джисон слишком быстро привязывается. Чонин и Джун тому подтверждение. сейчас младший был в безопасности, насколько это можно, среди своих хёнов, кричал песни и слова любви между строк, провожал последние дни июня, днём горько об этом жалея. но липкий страх не отпускал. чтобы Хан делал, случись что-то с этим несносным мальчишкой? впал в такую же апатию как с Джуном? выгнал бы всю компанию, что бы больше ни к кому не привязаться? закрылся бы на втором этаже, включил затертый диск, в следах пальцев, измазанных земляничным пирогом и карамельным чаем, лежал на кроличьем пледе, разбил бы кружку-смайлик в хлам, предварительно выдернув фиалку и швырнув в окно, пощелкал на ночь ночником-мишкой, в торшере которого до сих пор лежала чайная лотерея?       на языке показался вкус шоколадных крошек. как только мастерская встретила обветшалой крышей, Минхо отпустил руку, неловко почесав затылок, глянул в беличьи глаза, глупо кивнув, не зная зачем. второй этаж пустой, не выключенный ночник-мишка, который светил намного ярче без торшера, разложенные диски, и вторая часть "унесённые ветром", прячущаяся под коричневым диваном.       —посмотрели… — глупо закончил Минхо, подняв блестящую коробочку.       Чонина завалили на кровать, еле как достали кроличий плед, подмяли подушку с высохшими следами синих волос, устало расселись по диванам. пить нечего, курить — тоже, на завтрашнее утро не хватит.       молчали. Сынмин без прощаний спустился, отчеканил в тишине каждую ступенькую, нечаянно хлопнув дверью на первом этаже, впустил ночную прохладу, осветил луной зелёную ладу. сквозь открытые окна слышались его спокойные шаги. каждый понимал — сейчас ему лучше поспать. завтра его сожрёт совесть, но ей придется встать в очередь. даже тихий нелюдимый Джисон, которого все заботливо называют Сон-и не откажется почитать нотации зелёной челке, за которой будут прятаться стыдливые глаза.       —такими темпами, мы до пятницы не доживём, — парировал кто-то с диванов, нарушая тишину буквально на пару секунд. вновь погрузились в ночной мрак, щёлкнув ночником-мишкой, выключили свет, открыли окна, одними глазами улыбнулись кружке-смайлик, надеясь, что до пятницы дожить сумеется.