stars in cat eyes

      наверное, Джисону нужно меньше пить. наверное, Минхо нужно быть менее красивым.       часы потикивали где-то в темноте второго этажа, в закрытой мастерской, стучали и показывали без десяти десять. Джуен, седой, но солидный, прошёлся по партеру, по-собственически осматривая клуб. возможно он и принадлежит ему, Джисону было бы интересно, если б в руках не теплилась третья бутылка пива. теплое оно просто ужасное, но он не жалуется. ни капли в рот не брал вот уже два месяца, а иногда так хотелось. денег просто напросто не хватало, он еле как, со слезами на глазах, выуживал из буфета остатки вон, чтобы купить самого дешёвого рамена раз в два-три дня. может, поэтому Минхо даже не обращает внимания на просвечивающуюся грудь, рассматривая лишь слишком уж выпирающие ребра, которые темнели из-за черного материала сетки.       наверное, Джисону нужно меньше страдать. наверное, Минхо нужно быть менее повернутым на Джисоне.       Чан негромко, насколько это было возможно в шумном клубе, нацепив сверху лёгкий пиджачок, болтал с Джуеном, при нем не пил, старался даже держать лицо, стоял прямо, пока не-такой-уж-и-старый вольяжно облокотился на перила.       —ну что, ребята, может выпьем? — непонятно откуда появилось ещё больше людей, Чонин прижимался ещё крепче, Минхо смотрел ещё подозрительнее, сердце гудело тише сквозь музыку.       —за новых властителей Самчхока, — бокал Джуена взлетел вверх, расплескав немного красного вина по смуглой руке, — надеюсь, мой сын будет хорошо охранять нас, правда? — Чану осталось лишь кивнуть.       наверное, Джисон сошел с ума от горя. наверное, Минхо слишком похож на хёна.       дыхание сперло, веселье только начинается, Бан Чан больше не угрюм, выпивает со всеми, устало прячет глаза от Джуена. джинсы с щенячьими мордами рябили в глазах. зачем Сынмин надел их? Чанбин крутил бутылку в руках, перекидываясь фразами с каким-то незнакомым парнем. Чонин ластился к плечу, как лисичка, Феликс и Хенджин, благодаря алкоголю весело болтали, Минхо, стоял рядом с Мином, фыркая в стакан из-за смеха. ночь только началась. ещё не хочется домой, ещё не так жарко, ещё мало народу, поэтому Чонин ещё не запросился уйти отсюда. это лишь вопрос времени.       Джисон совсем по другому представлял этот день: огромная толкучка гангстеров, громил бухих в хлам, большущий праздник, но нет. они, чуть-чуть нетрезвые, сидят достаточно цивильно, за большим столом, на мягких креслах. конечно, коричневый диван для Минхо мягче.       и все бы хорошо, но образ клуба, пьяных людей, музыки и танцев совсем не вяжется у Хана с этой компанией. ему привычнее наблюдать за ними сквозь траву на земляничной поляне, садить ещё одну фиалку в кружку с Наталией Орейро, стелить на несвежий пол кроличий и звездный плед, смеясь, смотреть на два диска второй части "унесённые ветром", вспоминать тот животный страх. ему хотелось стать птицей, нет, большим летающим динозавром, что посадит ораву орущих детей себе на рельефную спину и одним взмахом больших крыльев закинет их через открытое окно второго этажа в пустую комнату, чуть не снеся две улыбающиеся кружки.       Джисон понимал, что не имеет права ничего делать. он всего лишь даёт им место для встреч, всего лишь защищает Чонина от его паники. он не имеет права даже смотреть на Минхо.       наверное, Джисон понял, что все это ошибка. наверное, до Минхо ещё не дошло.       а он и не собирался об этом думать. может быть он злился, что хорошее настроение портит это беличье лицо мрачнее тучи. он взял у бабушки Джинни длинную серёжку на одно ухо, раскрыл непозволительно сильно три пуговицы, в который раз одним глотком допивал шампанское. после виски, конечно, в самый раз. а этот тихий нелюдимый мальчишка даже не смотрит на него, угрюмо уставившись в пол. что у него на уме? и почему когда все веселятся, даже в большой компании он кажется совсем одиноким.       наверное, Минхо сходит с ума по Джисону, проиграв самому себе. наверное, Джисон один думает, что все это ошибка.       когда часы в виде фиолетовой совы пробивают на двенадцати, люди приходят ещё больше. Джуена больше не видно среди знакомых лиц, настроение исчезает. у обоих. пока остальные веселятся, даже Чонин, преодолев себя танцует в окружении Ликса и Джинни, которые охраняют его и заставляют смотреть только на себя. Джисон и Минхо жгут дырки в полу своим взглядом.       —да ты не так делаешь! — весело кричит Хенджин, схватив Йена за руку.       —послушай его, малыш, он гений танцев, — светит веснушками Феликс. они похожи на мамочек, которые только учат своего сына ходить, тянут его за ручки, ставят ножки на правильное место. Йену это, конечно, все не нравится, он бы хотел танцевать, но сам. он ничего не может сделать из-за напора уже пьяных старших, поэтому просто смеётся кому-то в лицо, что слышно даже сквозь музыку.       —хён, идём к нам! весь вечер один сидишь! — Чонин тащит Джисона за рукав прожженной солнцем косухи, оголяя, и без того открытую грудь, старший, чтобы не показать всего себя, конечно не подозревая, что Минхо все равно все видит, не сопротивляется, просто встаёт рядом с Йеном, потрепав уже неидеальный пробор.       —я больше петь люблю, танцевать вообще не мое.       —а ты не танцуй, хотя бы со мной постой, — умоляет младший.       —тебе плохо здесь? — зачем Джисон спрашивает? он не знает. просто, помня о социофобии младшего страшно, что сейчас он борется с собой.       —среди вас — нет. пойдем, покурим, Сон-и?       —у меня нет…       —я у Минхо украл, он тоже сегодня растяпа.       —тоже?       но ему не ответили.       за гаражами рядом с клубом пахнет травой, сыро и грязно, банки из под всего на свете, но рядом с близким весело. так и правда думал Джисон, мозг по пьяне уже забывал даты и события.       вот что нужно было Хану в начале мая — напиться. Чонин достал из карманов джинс сигареты, чиркнул спичкой, поймал огонь.       —я помню как Хенджин учил меня курить. первый вздох никогда не делать в затяг. только он рассказал мне это после того, как я выплюнул свои лёгкие, — Джисон быстрее, чтобы пламя не исчезло поймал его своей сигаретой. зачем? спичек же ещё целая пачка.       —вы мне кажетесь такими близкими.       —это сейчас, но был у нас один дебильный период, когда все по двое-трое общались. после ухода Уджина, решили, что никого делить не будем, дружим все вместе, — Чонин держал в руках сигарету, облокотившись огромным пиджаком о грязную стену. плевать, все равно не его.       —а знаешь, что я хочу? — начал мечтательно Джисон. за гаражами росли мелкие деревья, что закрывали лицо от звёзд. и правильно, хён сейчас ни к чему.       —досмотреть серию вместе со мной? — хохотнули слева.       —хочу проколоть язык.       —крутая идея. правда, целоваться не сможешь.       —мне не с кем. да и с языком я не люблю, — с чего Джисон так решил он и сам не понял, но звучал убедительно.       —хочешь, через пару дней пойдем в салон? я тоже себе чего-нибудь проколю. может как у Минхо-хёна, одно ухо?       —тебе пойдет.       было тихо. где-то с другой стороны гаражей орали пьяные люди, сигарета уже тлела на середине, сердце немножко покалывало от предвкушения. идея с пирсингом пришла спонтанно, но кажется, была правда хорошей. наверное, у Джисона есть обида на хёна. он запрещал всегда трогать свое тело, они даже почти перестали общаться, когда младший проколол уши. вообще-то в хорошем салоне, под яркую музыку, был очень рад и весел, но когда по мастерской прошёлся оглушительный разочарованный вздох, хотел рывком снять с себя все. снял, но после в секрете носил, чтобы проколы не заросли.       сейчас, когда хён сидит на звезде и не может (не хочет) протянуть и руки. хочется мстить.       —Джисон.       —м?       —кто такой Джун?       пьяный мозг забыл как реагировать на правда больную информацию. он больше не хотел что-то скрыть. наверное, был слишком хмельным. наверное, был слишком обиженным.       —мой лучший друг.       —лучше меня?       —нет, он не успел стать лучше тебя.       —не успел?       —передозировка. сел за руль. авария. зелёную ладу помнишь? мне пришлось чинить.       —и что теперь с ним? — Йенни от ужаса даже немного приоткрыл рот, наверное, дал себе мысленную пощечину. он столько дней выпытывал у старшего про Джуна, даже не подозревая такого исхода. всего лишь нужно было напиться.       —я не зря говорил про звезды, рассказывал про него.       молчанка. оба смотрят на звезды, в носу фантомом пронесся запах земляники. взгляд потерянный, змейка душит.       —а я про папу говорил, —голос, будто сквозь земляничные кусты.       —и что с ним?       —порок сердца, это у нас… семейное.       стук-стук. то ли часы в виде фиолетовой совы в темной комнате, то ли собственное сердце. Джисон не разобрался, и звёзды уже не интересны.       —а ты?       —я лежал пару раз в больнице, поэтому людей боюсь, особенно врачей. у меня есть предрасположенность, но раньше она была не такой сильной.       —раньше? — змея стянулась в тугой кнут.       —после смерти папы мама особо не горевала, сразу по койкам поскакала, моим лечением не занималась. да я забил, мне среди вас лучше, чем в больнице. там эти капельницы, уколы, врачи…       —ты идиот, Йенни, — наверное, слишком мило для ситуации, наверное слишком грубо для младшего, — я потерял Джуна, тебя потерять уже не смогу, я так сильно привязываюсь к людям.       —а я к тебе привязался. так мало времени прошло, но клянусь, наша встреча лучшее событие за лето.       —мы пойдем в больницу, как только протрезвеем.       —я боюсь.       —твой хён будет щитом от иголок.       Джисон обнял младшего. тот по-взрослому глупо, по-детски мило зашмыгал носом, пытаясь унять подступившие слезы к лисьим глазкам. Хан тоже хотел плакать. он больше всего на свете ненавидел тот день, когда сидел один на кожаном стуле в чертовой мастерской, с починенной зелёной ладой, ковыряя кожу под собой. ненавидел и любил.       в тот день он встретил Чонина, жмущегося к стене, пачкающего сине-бело-красную ветровку, бегущего по темной улице, пряча лисьи глаза под когда-то белыми осветленными волосами. его надежда с осветленной головой.       —твой хён, он… — осторожно начал Чонин, — ты до сих пор его любишь?       —я не говорил, что люблю его.       —да брось, это сразу видно. вещи в мастерской сто пудов его, ты к ним так трепетно относишься, да и говоришь о нем очень осторожно, даже со своей бабушкой выгнал меня на улицу, чтобы о нем пошептаться, — Джисон хмыкнул.       —я правда любил его, но он — никогда. он воспитывал меня, когда я убегал из дома, заставлял вернуться. когда я курил бил по рукам. из-за него и не общался ни с кем.       —он не отпускал?       —он-то, как раз таки, и пытался меня выпроводить, я сам оставался.       —Джисон, а ты нравился кому-то?       —я-то? — старший рассмеялся, сигарета дотдевала уже под ботинком с длинной шнуровкой, — меня не любили, поэтому думать, что я мог кому-то нравиться — трудно. я ничего не знаю о любви, Йенни.       —ты даже не подозревал?       —о чем ты?       —например, общаетесь вы с человеком и тут он начинает совсем по-другому относиться.       —почему спрашиваешь? совета хочешь что-ли? — настроение подлетает вверх, хочется ещё одну сигаретку, но спрашивать — совесть грызет, они же краденные, тем более у Минхо.       —да я тоже особо не знаю про это ничего, так, пораздумать люблю.       —ты не думай, домой сейчас придем, в "дикого ангела" зарубимся, там такая любовь.       —домой? — глаза младшего округлились, Джисон заулыбался.       —моя мастерская давным-давно твой дом.       наверное, если б не знакомые голоса, кричащие их, Чонин и Джисон остались бы стоять за гаражами, с украденными сигаретами Минхо, прячущиеся под деревьями от звёзд. сегодня все устали, сегодня все хотели спать, сегодня все искали младших, чтобы спокойно досидеть в мастерской, на утро в вонючей от перегара комнате, лежать кто-где. Сынмин уже одним глазом спал, Феликс и Хенджин продолжали требовать веселья, то бежали по всей улице вперёд, то возвращались ко всем, и так туда сюда. Бан Чан, Чанбин и Минхо болтали о чем-то без умолку, видимо алкоголь и хорошее настроение вернули все темы. Чонин и Джисон, играли в футбол камнями до самой мастерской. сегодня всем было хорошо. сегодня они уже не щенки. сегодня они могут назвать себя большими шишками.       нет, не сегодня. пока что они все ещё друзья, которые по-детски верят, что на звездах их ждут их близкие.       наверное, Джисон решил жить моментом. наверное, Минхо проиграл самому себе.