stars in cat eyes

      лёд тронул уже давно, но Джисон даже не думал об этом. какое-то бурление от Минхо начало зарождаться в нем только после звонка, дебильного, дурацкого, непонятного звонка.       "—Хан-и, Хан-и, Хан-и, — кричали в трубку домашнего телефона, голос был радостный и громкий, даже Чонин, почти не отрывающий взгляд от дивидишника, поднял голову, — у тебя есть аллергия на кошек?       —аллергия на кого? Минхо, что за вопросы?, — глаза зудели от вечного пяленья в экран и раз в пару часов ему не мешало бы подняться и подойти хотя бы к домашнему телефону, разрисованному черным маркером, в наклейках, что теплился на солнышке за горой засохших цветов.       —на кошек, Хан-и, ты что-ли спал?       —нет, аллергии нет, и я не спал, но почему ты спрашиваешь?       —тебя ждёт сюрприз"       сюрприз ждал, конечно, не только Джисона, но и остальных шестерых, хотя, Хан отмечал про себя, что именно ему Минхо посвятил этот "подарок". теперь жить стало ещё веселее, особенно, когда во время важного момента в серии, перед твоим лицом садится кот, непонятно чего от тебя просит. их было двое, а в мастерской теперь десять. Минхо назвал их Суни и Дуни, рыже-белая шерсть теперь липла к одежде, вызывала раздражение, но никто не возникал. в кошках домочадцы души не чаяли.       —Хан-и, погладь Дуни, она же ластится! — постоянно кричал Минхо.       —Хан-и, — в брезгливой манере передразнивал Хенджин с кровати, — погладь лучше его, пусть заткнется!       Феликс будто вновь вспомнил о существовании учебы приходил изредка, обещал, что к концу месяца разгребет остатки и будет полностью свободен. Хенджин же, когда видел Феликса, глупо хлопал глазами и смотрел на профиль веснушчатого.       торшер прошёлся по кругу. чайная лотерея — самая любимая привычка. Джисон сидел на полу, грея на коленях Дуни, что была самой ленивой, и, наверное, даже не любила синеволосого, ей просто было в лом встать. но Хан не препирался, ему нравилось такое внимание.       сегодня везуха, чай с дикими ягодами, три кубика сахара, конфета с загадкой на фантике. и почему ответ не печатают менее заметно?       —кто вообще приносит этот травяной чай? — неугомонно тянул Чонин.       —не нравится, сиди молча, — хлебнул Сынмин.       —ты что, дерьмочайный магнат?       —закуси конфетой, сопля.       —ты кого соплей назвал? — фантики с ответами летали над столом, наверное, уже привычка. Сынмин с Чонином ругались вечно, но в основном просто задирали друг друга. оба младшие, им можно.       —чаевничаете? — Чан с большой сумкой наперевес влетел на второй этаж, впуская за собой тихого громилу — Чанбина. часы в виде фиолетовой совы тикали на четырех часах после полудня, зачеркнуто было четырнадцатое число.       —Джисон, а тебе вообще горячее пить можно? — поинтересовался Чанбин, присаживаясь рядом с Минхо на коричневый диван, вслепую размешивая пакетики в торшере. классический черный, не густо.       —ты лучше спроси, можно ли ему самый острый в этом мире рамен, а потом холодное молоко, — посмеялся Мин.       —или пол кило мороженого, — оживился Минхо.       —мороженное я покупал, все, что делаю я — полезно, — разобиделся Джинни, стаскивая носки с ног, запутываясь в плед с головой.       —в общем, ему пох...       —Чонин!       —ему все равно!       —а ты чего с багажом? — все пары глаз уставились на старшего, кроме маленьких черных бусинок, что теплились на ногах Джисона, рядом с кружкой-смайлик и Наталией Орейро на жёлтом покрашенном подоконнике по просьбе Феликса.       —да вот, скажите, кто меня за язык тянул? у одного знакомого дедлайн, никак не может отправить заказ клиенту, рассказал мне, а я, — он громко и обиженно хлебнул, — добрая душа, говорю, не боись, за тебя все сделаю.       —сделаю что?       —он фотограф, попросили для журнала фотки природы сделать, полей там, всего такого.       —фотограф? — оживился Хенджин. пока нет Феликса он один лежал на односпальной кровати, подгибал под себя босоногие ноги, писал стишки от скуки, прихорашивался, иногда, может, и ненавидел этот сериал, но когда в доме полнейшая тишина, у всех сон-час, засматривался. конечно, никому об этом не говорил, — я ходил в кружок фотографии в школе, да и дома у меня камера есть, в этом году правда не взял.       —так что, пойдем на пикник?       —Йенни, угомонись, это же работа, а не развлечение.       —под пиво любая работяга будет легче.       —тебе лишь бы выпить, — Джисон отвесил подзатыльник младшему , что ловко уместился между Сынмином и фаворитом Дуни.       —на самом деле хорошая идея. вы же из комнаты не выходите, — вякнул Чанбин, челка уже смывалась, зелёный упорно переходил в желтый, — теряем лето.       —теряем лето! — заверещал Чонин, он быстро одним глотком допил свой чай, оставив на столе кружку с французской надписью, ринулся к большой сумке, достал оттуда джинсовую кепку, голубо-жёлто-белые носки в тонкую полоску и маленькую барсетку розового цвета с какой-то задрипанной наклейкой феи, — я готов.       —подождите, а как же Ликс? — испуганно заверещали идеальные волосы. даже день и иногда ночь проводя в мастерской, они с Минхо на следующее утро становятся вновь самыми красивыми, принцами во плоти. и не лень им было краситься, если все равно будут сидеть весь день в душной комнате?       —и как нам его позвать? кто знает его домашний?       но это ничего не дало. пока Хенджин крутил палец на вьющийся провод, гудки продолжали стучать в ухе, ответа не было, ни после первого раза, ни после пятого.       —обычно он берет трубки.       —а может, что-то случилось?       —он из дома не выходит.       —значит дома случилось.       —и как мы здесь поможем?       —выкрадем его, делов-то, — обиженно присел Чонин на спинку коричневого дивана, заглядывая в кружку к Минхо, — Джинни, ты же столько раз к нему через окно ходил.       —я вылезал через окно, а как залезать, я не знаю.       —решим на месте, чего сидим-то.       и команда спасителей Феликса двинулась на помощь. на улице уже становилось меньше машин, но стоит подождать всего пару часов, как все поедут с работы по домам на своих дешевых автомобилях, устало разъезжая по разломанным дорогам, к таким же разломанным семьям, что совсем не ждут их дома. наверное, Джисону стоило бы избавиться от этого мнения, но чем ближе он подходил к месту, где провел самые ужасные дни детства, тем сильнее поднималась раздражительность, тем меньше становилось концентрации. он продолжал витать в своих мыслях, помня дорогу наизусть.       —ну что, Джинни, как ты говоришь выбирался?       перед большим открытым окном на втором этаже красовался маленький козырек веранды, на котором огромными гроздьями рос виноград.       —может крикнуть его?       —а если услышат? вы же знаете его родителей.       —тогда…       но мыслям не удалось собраться в кучу. Хенджин уже полез через бревенчатый забор, пожелтевший от давнего подкрашивания, зацепил бежевые бермуды, содрал немного краски, но все таки пролез на охраняемую зону, чуть пригнувшись прошёлся по стриженному газону, воровато осмотревшись. колонна, что вроде крепко держала подростковое тело, стряхнула штукатурку, а козырек чуть прогнулся со скрипучим звуком, но победно хранил Хенджина на своей крыше. открытое окошко.       наверное, никто и не дышал, пока парень скрывался за белыми тюлями, которые так трепетно отодвигал. когда приходилось покидать эту комнату среди ночи, он весело салютовал ему от головы, по той же колонне спустившись, а потом сквозь забор негромко кричал, что будет ждать новой встречи. и наплевать, что они в одной компании, он каждый день боялся потерять Феликса.       шли минуты, а ни одна из голов не показывалась. парни уже сели на траву, шуточно рассматривая содержимое сумки Чонина, Сынмин потрошил кошелек, в котором не пойми как застряла монетка. Джисон и Минхо удивлялись ягодному бальзаму и, пока синеволосый специально травил байку про женские сумочки, хён красил себе зубы помадкой. конечно, Йенни обиделся, но разноцветные волосы лишь дали друг другу "пять", рассмеявшись на зелёной траве. Чан и Чанбин обеспокоенно смотрели в окна, пытаясь заметить движение, но никто так и не выходил.       —а может там никого и нет?       —а почему же тогда Хенджин не возвращается?       —ну не знаю, — устало потянул Сынмин, треся перед лицом вызволенной монеткой, — сидит, нюхает его вещи, трогает его подушку, обнимается с ней, что там ещё делают влюбленные.       —он бы не стал, зная, что мы ждем, — Чан разочарованно выдохнул.       —то есть, ты не отрицаешь, что он мог, а, хён? — Чонин сощурил глаза, напомнил всем лисичку, весело развалился на траве и стал ждать ответа.       —ну… зачем же мне это отрицать… я вроде… не против их… их отношений.       —да какие там отношения! эти двое даже ещё не признались!       —как не признались? Хенджин же звал Ликса на свидание.       —ха, не раз! но это ничем особо не заканчивалось.       —почему они ничего не понимают? — Джисон вдохнул, впуская в легкие земляничные духи.       —а ты бы понял? — спросил Минхо, уставившись в большие беличьи глаза. бальзам на губах поблескивал, синий бомбер от какой-то футбольной команды казался неподходящим к сезону, но все понимали, что для хёна красота важнее удобств.       —я бы понял.       а лисья мордашка и не собиралась понимать, он все так же продолжил пялиться на этих двоих, что сидели соприкасаясь коленками, усердно делая вид, будто их это не волнует. Минхо проигрывает.       —стоп, вы это слышите? — Чан поднес палец к губам, немо прося тишину, все упорно напрягли уши.       —а ну стоять! Ли Феликс, если ты сейчас же не вернёшься! — с другой стороны дома горластым басом кричал мужчина со слышным акцентом, как будто корейский — явно не его конек. это и была особенность Ликса — маленький светловолосый веснушчатый мальчик, который ни бе ни ме на корейском, — сейчас же вернись, Феликс! я же тебя больше не приму!       —сын, не уходи! вернись сейчас же! Феликс!       на дороге показались запыхавшиеся Феликс и Хенджин. оба лохматые, со сбившимся дыханием, оба держатся за руки. голоса позади не стихали, но услышать их было уже сложновато.       —что это было?       —ты о криках? это мои родители, они сегодня, кстати, сына лишились! — гордо заявили коричневые веснушки под розовой челкой. на хрупком плече мостился черный портфель, сверху до низу набитый вещами, даже сквозь маленькую щель в замке выбивался голубой свитер, — Джисон, можно, я тоже у тебя поживу?       наверное, о таком не просят с улыбкой до ушей, но Феликсу закон не писан. в руке Хенджина болтался старый клатч, с выбивающимися листами. и оба были сбитые от погони.       —конечно можно! — ответил за него Чонин, собирая в свою сумку разбросанные вещи, — будешь с нами смотреть, и да, ты же про пикник знаешь? с таким грузом тебе туда нельзя, пойдем-ка сходим отнесем твои вещи. ребята, мы скоро вернёмся, встретимся у леса, хорошо! — младший бежал, придерживая джинсовую кепку, клатч Феликса и самого Феликса, что-то бурно рассказывая.       —мы разве собирались к лесу?       —видимо придется идти туда.

***

      лежать на полянке, забывшись где-то в сознании, улыбаться даже не мыслям, а простому состоянию — вот что нужно было Джисону. особенно, если под боком лежит сине-розовая макушка и усердно рассказывает на ухо, что Феликс и Хенджин до сих пор не сошлись, а радостные были, по словам розовой челки, только потому, что он наконец смог сбежать из дома. не густо, вся компания, встретив этих двоих, уже решила, что вот оно счастье — больше не видеть неловких взглядов, прикосновений исподтишка и краснеющий ушей, но не тут-то было.       закатное солнце только-только подходило к горизонту, на мягкой траве было тепло, голые колени щекотили маленькие стебли. где-то в глубине поля на каком-то листочке зависли Чан с Хенджином, пытаясь поймать лучший ракурс, они уже наделали много фотографий на эту огромную камеру, но все же не оставляли эту затею. Джисон и Чонин лежали бок о бок, болтали, и, может быть, с трепетом ждали звёзд. Сынмин и Минхо, стащив сумочку младшенького, продолжали копошиться в розовых складках, искали непонятно что. Феликс и Чанбин, о чем-то весело, до искр в глазах обсуждали, младший вроде даже кричал, он на самом деле не знал, что Чанбин фанат его любимого фильма.       одежда становилась жёлтого оттенка, а волосы — вообще не различишь. ночная прохлада добиралась только до открытых поясниц, а в остальном пока было тепло. травинка застряла между зубов, пока кто-то ее отчаянно нажевывал. и было тихо, так, как не свойственно этой обычно шумной компании.       —что-то скучно, — заныл Чонин.       —ты на природе, лежи спокойно, — Сынмин уже по второму разу красил губы ягодным бальзамом, а Минхо уже сбился со счету.       —а может, в правду или действие?       —ты бы ещё съедобное-несъедобное предложил.       —да ладно, нормальная идея, — присоединился Чан, — мы уже закончили, а в город идти так не охота.       —так давайте звёзд дождемся!       и вот, любители звёзд под алым закатом, все непонятно о чем думают, непонятно чего хотят. не важно, зато вместе. наконец-то.