stars in cat eyes

-да ты как со мной говоришь, тварь? - пустая улица наполнилась звуками. неловкая детская машинка отвлеклась, глядела через пустоту на островок фонаря, где мужчина, кружась и задыхаясь от опьянения избивает женщину. та, на самом деле, пыталась встать, хваталась за носок обуви, но получала в глаз. она рыдала на всю улицу, рвала штанину и лежала на земле. женщина, знакомая Минхо - я тебе разрешал уходить раньше? - удар пришелся прямо в висок, женщина чуть ослабла, мужчина продолжил пинать. - надо было за сыном в другое время смотреть, а не когда в больницу попадает. Джисона и Минхо видно не было. островок света открывал кровавые плечи женщины. темные волосы связались в колтуны на затылке, грязная подошва оставляла отпечатки-узоры на голове, кое-где челка была выдрана. на неловкой детской машинке стояла оглушительная тишина. Минхо раскрыл глаза от удивления, когда женщина обмякла на асфальте, Джисон раскрыл рот, когда мужчина наступил с неприятным треском, плюнул прямо на месиво, засунул руки в карманы и ушел. островок остался освещать лишь тело, непонятно живое или нет. -почему мы не помогли...? -Джисон сгребал маленькие капли слез на глазах в кучу, стирал их руками, чтобы Минхо не видел. -потому что лежали бы сейчас там же, лучше ей скорую вызывать, но… - фиолетовая голова сглотнула уставившись на свет, где продолжала лежать женщина - есть у меня одна мысль, кто это, но если она подтвердиться… будет очень плохо. Джисона трясло. ноги забыли как ходить. от неловкой детской машинки до островка света совсем немного, но казалось, как на зелёной ладе до звёзды, когда тело трясло, рвотные позывы начались за пару метров. Минхо присел на корточки, нежно, кончиками пальцев убрал челку с лица, если его можно было так назвать, поджал губы, поменял положение, не боясь испачкать ночную одежду сел прямо на остывший асфальт. -за что он вас так? - он спросил тихо и будто только для нее, будто боясь, что Джисон услышит. -с работы сбежала, чтобы к нему в больницу попасть - голос кряхтяший, умирающий, такие слышишь только на старых дисках с неправдоподобным кино, где актер перебарщивает со вздохами, криками, стонами. но сейчас, все эти мысли заставляли стыдится, закрывать глаза, чтобы к тому же не стошнило. Джисону было противно от самого себя. -где же вы все остальное время были? -прости меня, Минхо, пожалуйста, извинись перед ним от моего лица… -вы ещё сами это сделаете. -лучше умереть, чем встретиться с ним лицом к лицу. -а он вас ждал. -а я такая дура, вела себя как животное… - кровь изо рта при каждом слове, больная и слабая улыбка, которую видишь в фильмах и слезы подступают к глазам, и даже самого злого персонажа становиться жалко. -люди не звери - дрожащим голосом тянул Минхо. -они ещё хуже - закончила женщина. и умерла. теперь понятно в кого Чонин такой. Минхо встал из последних сил. ноги иногда переставали держать, он в страхе присаживался вновь рядом, тряс за плечо женщину, что-то говорил громким шепотом, пока в уголках глаз собирались слезы, а он их даже не смахивал. он ненавидел эту женщину, но Чонин ее любил, даже если она морила его голодом в девять лет, даже если она не лечила его аритмию, даже если она занималась сексом с мужчинами через пару дней после похорон мужа, пока маленький мальчик Чонин сидел перед фотографией отца в пустом зале и закрывал снимку уши, чтобы тот не подумал чего на мать. -квартира больше не нужна - не отрывая взгляд от тела говорил Минхо - боже, как же Чонину будет сейчас тяжело - вновь присел, начал рвать фиолетовые волосы на затылке, завывать что-то. -Чонин…? - а Джисон округлил беличьи глаза, старался не смотреть на раскрошенный череп, ждал ответа Минхо. -это госпожа Ян. мать Чонина. скорую вызвал Джисон, Минхо смотрел на женщину и думал, что счастье может пропасть в один миг. -я знаю, кто ее убил - Джисон старался придать голосу более мужественный оттенок, как на дисках показывали главного героя, но он дрогнул. Минхо выжидающе пялил - ты его тоже знаешь, Чивон. тот… амбал из клуба, тот, который Чонина завалил. молчание повисло над трупом и парнями. Джисон уже терял тот момент, когда узнал, что нравится Минхо, Джисон стоял с лопатой в руках на звезде, устало выдохнул и принялся закапывать чувства обратно, хотя только достал. в голове мысли заняты Чонином, что сейчас сидит и радуется в голубой палате вместе с Сынмином, улыбается ему брекетами с розовыми резиночками, рассказывает истории из детства, иногда, как будто незаметно, шутит про смерть, на сердитый взгляд Мина, грустно пожимает плечами. -завтра Чану расскажу, убить этого чмыря мало. и пусть щенки ненавидели маму-собаку одного из своих больше жизни, за нее и малыша приходилось убивать, потому что Чонин убил бы себя. он, можно сказать, ждал тех самых звонков раз в лето, с вопросом не сдох ли он, чтобы в трубку разрыдаться, но вспомнить мамин голос и прижать к груди, как никогда не делала она. малыш знал, что мама несчастна, не знал из-за чего. думал, не родись он было бы все по другому, что именно - тоже не знал. маленький Ян Чонин после ночных прогулок в восьмом классе все равно бежал домой, чтобы мама его не теряла, маленький Ян Чонин этим летом может не беспокоится, на звезде его пока никто не ждёт. -я буду здесь, когда скорая приедет все им расскажу, а ты… беги к Чонину - Минхо ответов не требовал. их уютный вечер начинающийся с мнимого футбола закончился. часы застряли на часу ночи. время смерти 00:47 - запишут врачи в свои непонятное бланки. Джисон бежит по улице. как жаль, что холодает, как жаль, что слишком жарко думать в этом теле, как жаль, что Чонину придется узнать. он, маленький, беззаботный сначала посмеётся, а позже завалиться на один бок и пролежит так до самого обеда, пока не принесут пюре с котлетой, который напоминал ему ланч, что собирала мама до четвертого класса, с непрожаренным покупным полуфабрикатом. он ел его, а потом не давал себе вытошнить его, стыдно было, мама же старалась. ходил весь синий, а женщина даже не заметила, но если б маленький Ян Чонин оставил бы обед на столе из битого стекла и с битым стеклом, выстругала бы по струнке, она же старалась. мурашки были от мыслей, а не зноя. ветер был в лицо, осознавания жизни тоже. и почему Минхо плакал? щенки ревут друг за друга, даже если умер тот, кто их пинал. Минхо ждал скорую расчесывая коленку до крови. не знал, что говорить врачам, как он здесь очутился, может это он избил ее, и что делать потом. поехать сразу в больницу? так рано не пустят. возвращаться в мастерскую? как можно сидеть на душном втором этаже, не зная ни реакции Чонина, ни Сынмина, ничего. он не знал, что делать. Минхо, который сбежал от родителей, от ненавистной вечно навязывающейся Польши, Минхо, который пару минут назад признался мальчишке в любви, Минхо, который перед признанием ни разу не дрожал. этот самый Минхо не знал, что делать. *** как хорошо, что рядом с окном голубой палаты есть пожарная лестница. как плохо, что она пригодилась в такой ужасный день. Джисон, пока забирался, думал лишь о том, как же тесен мир. Чивон прижал Чонина в проулке, так он встретил Джисона, Чивон убил маму Чонина, так он больше не отпустит Джисона. Чивон, Чивон, Чивон… везде этот упырь. и госпожа Ян, приспичило же ей работать именно у него. сквозь открытое окно светит ночник-мишка, что принес Джисон по просьбе младшего, несется глухой смех, наверняка Чонин закатился в истерике. он только выходил на поправку. -тише! - Сынмин слез к кровати, подполз окну - ты тоже слышишь это? -да - удивлённо тянул Чонин, пока под ногами Джисона заскрипела лестница - что это такое? -Д-Джисон? -Сынмин, заикаться тебе совсем не идёт. Джисон по-вольяжному расселся на подоконнике, снимая с ног тапочки, облокачиваясь на окно. он долго и печально смотрел на младшенького, что, то ли по привычке, то ли из-за боли, схватился сердце и раскрыл рот. Хан молчал, Сынмин молчал, у Чонина под правой рукой стучало и слава богу. голубая палата пропала в ночной тишине. здесь, в отличии от мастерской не душно, но именно второй этаж мог скрыть этих ребят от всех невзгод жизни. Джисон хотел домой. -что случилось, Сон-и? -Джисон, не молчи. маленькому нелюдимому Хан Джисону ещё не приходил извещать такие плохие новости. он думал, что врач, рассказавший ему о смерти Джуна, стальной человек. в голове мелком пролетела мысль промолчать, пусть тот же доктор говорит об этом, но после мысленной пощёчины Джисон гулко и страшно вздохнул. -Чонин… - голос потерялся в тишине. Сынмин вытащил из кармана сигарету и протянул Хану. тот тихо ее принял, щёлкнул зажигалкой, по привычке ютившейся в кармане, прикрыл глаза. он помнил, как так же курил шесть лет назад, после неудачных слов Сынмина о маме. тогда он, конечно, ковер продырявил, потом люлей получил, зато наплакался вдоволь, накурился и уснул, как ни в чем не бывало. сейчас же рядом стоял Мин, потряхивая за плечо, с ужасом в глазах следил за действиями друга. да, Сынмин друг для Джисона, теперь всем наплевать, что было шесть лет назад. Джисон заплакал. щеки намокли, рука начала трястись, сигарета норовила выпасть, но Сынмин стоял рядом,  страховал. футболка мокла, сигарета мокла, Хан выпускал эмоции, ещё не сказав ни слова. Хан Джисон дурак. -Чонин, я сначала думал, почему именно я должен это говорить, понял, что если б этом тебе сообщил Минхо, меня бы вы ещё вряд ли увидели - Чонин разинул рот, он не понимал ни единого слова, даже на языке, на котором говорил всю свою жизнь. -о чем ты, Сон-и - голос дрожал, малыш мотал своей головой с непонятного цвета волосами с выцветшим розовым и голубым, смотрел то на Сынмина с будто новой зелёной челкой, то на Джисона с волосами неба, звёздного наверное. -я бы не смог вернуться из-за стыда. скажи ты помнишь Чивона? кивок. -тот, которому мы бухие попались? - сложил руки Сынмин. кивок. -тот, который меня чуть не прикончил - обиделся Чонин. -тот, который… убил твою маму. сначала показалось, что ни Чонин, ни Сынмин не услышали Джисона, плачущего и пачкающего сигарету своими слезами, и он уже был готов сказать это вновь, как по голубой палате пронесся странный, заикающийся смех. -почему ты раньше не говорил, что у тебя хорошее чувство юмора? - Чонин с каждым иком хватался за сердце, подпрыгивал на кровати, сужал глаза, не понимающе глядел на парней. -Чонин… я… я сам это видел. Сынмин молча отвернулся к стене, рассматривая следы от старых полок, со времён, когда в палате было по десять человек, то ли устало, то ли сконфуженно вздыхал, то ли просто пытался вновь научиться дышать. -я не верю тебе. -как это произошло? - Мин рывком достал сигареты из кармана. часы били час ночи. -мы гуляли с Минхо во дворе Чонина и… -и? -не торопи меня, Сынмо! - в голове всплывало начало замечательного вечера, прогулки, ветерку, путающему волосы, Минхо, что так ласково, глазами любимого котенка смотрит на Джисона, тихо, что бы только он услышал, говорит, что тот ему нравится, наверное, желает услышать взаимный ответ, а не крики умирающей женщины - мы услышали, как Чивон избивает женщину. ее я не узнал, но этот упырь сразу мне вспомнился. как будто только вчера его встретил. он говорил, что-то про работу, про сына, я не понял, в шоке был, потом ушел, мы подошли, а она… ну… Минхо что-то сказала и… -умерла? - закончил Чонин, к лисьим глазам подступали слезы. лисьи глаза их не чувствовали. Джисон промолчал. вплоть до самого до утра. он молчал, когда орава детей заходила в голубую палату, где каждый чувствовал себя удобно, молчал, когда они же расспрашивали Сынмина, почему Чонин не реагирует. когда пришел Минхо обнял за шею и расплакался ещё раз. раньше Джисон плакал раз в два месяца. теперь два раза на день. на ночь. Минхо утыкался носом в змейку дышал запахом страха и усталости, ему было стыдно. он скинул на Джисона ответственность за слова, он сказал маленькому любимому мальчишке рассказать другу о смерти матери. щенки опять залезли в яму, а кто-то сверху подкидывал земли. все только начали возвращаться в мастерскую без горечи, без скуки по Чонину. они начали говорить между собой, они наполняли торшер и знали, что когда-то они выпьют весь этот чай и займут туалет на ближайшие два часа. когда-то это будет, но только не сейчас. Сынмин ушел на весь день. сказал, что хочет купить таблеток. пошел уговаривать отца устроить нормальные похороны. Хенджин и Феликс прогнали Джисона с подоконника, сели туда, сплели ноги, молчали и даже не улыбались. Чан и Чанбин узнали обо всем последние, ушли на пол часа, вернулись с самым острым, что был в магазине, раменом, заварили на всех один, поругались с медсестрой, Джисон ковырял стену, Минхо бился головой об шкаф. Чонин лежал на боку, ни живой, ни мертвый. щенки умирали вместе. щенки не умрут. они заплачут, даже если мама-собака съесть их уши. эта мама-собака важна для их малыша.