stars in cat eyes

-имя, - эхо постукивало о голые стены. -Ян Чонин, - темные волосы спадали на счастливые глаза, руки за спиной нетерпеливо перебирали подол рубашки с закатанными рукавами. -помню, помню, - мужчина расслабился на стуле, по губам пролетела издевательская усмешка - чего это вы, Ян Чонин, второй год закончили и документы забираете? -мой… - кашель бился о те же стены - брат решил перебраться в другой город. -что ж вы все молодежь на другие города-то смотрите? - в окне трепетался тюль, июнь встретил прохладой в этом году. -а что там плохого? а в большом городе больше возможностей. -а как же ваша семья? -я еду со своей семьёй, - Чонин уже начал набухать от злости, вспоминать лицо этого раздутого ректора два года назад, когда только поступал в академию. -но вы же жили в этом городе всю жизнь? не так ли? -здесь меня больше ничего не держит, а жизнь будет хороша и там. вы подпишите или нет? мужчина сидел вальяжно, раскинувшись на стуле. галстук душил его и тот попутно ослаблял, туго и громко дыша. -я помню как вы поступали, - шторы стучали из-за ветра - помню, как пришел господин Ким, - злые смеющийся глаза окатили Чонина из-за кресла - как он упрашивал меня, взять какого-то Ян Чонина, пацаненка, который школы даже не закончил, который посидел за книжками пару недель и надумал в полицейскую академию поступать. я сначала подумал, родственник шишки, недотёпа, деньги мешками гребёт, учится не хочет, но ты меня удивил… -господин, я должен идти… -не перебивай, - громко и совсем непохоже на те всхлипы и кашли - ты не оправдал мое мнение о тебе и оказался лучше. и как думаешь стоит ли твоя двухгодовалая блестящая учеба в полицейской академии Тэмина дешевле, чем какой-то большой город? -я не думал, что чтобы забрать документы с академии мне нужно звать господина Ким, - Чонин победил. мужчина зло вздохнул. бумаги подписал. господин Ким не понадобился. *** -забрал? - зелёная лада встречала запахом дома - отремонтированной мастерской, кошками, которые за имением своих лежанок все равно спали в ногах у Джисона или Феликса, земляничным пирогом, что готовила госпожа Хан каждые выходные, пока Чан доставлял ей замороженные ягоды из магазинчика своей семьи. -забрал! - портфель, бумаги и пиджак полетели на заднее сиденье, Чонин улыбнулся зубами, уже без брекетов, потрепал отросшие натуральные волосы, включил на фон радио, с составленным всей компанией плейлистом. больше никто не слушает старье, Джисон повзрослел. -молодец! - Джисон запрыгал прямо за рулём, пытаясь отдышаться от внезапной жары. белая футболка с любимыми котами - подарок ребят на день рождения - не спасает. Джисон рад, Джисон решил начать жить заново, - нужно перед поездом к Чану заехать в магазин, на последок поглядеть, пока не продали. Тэмин не изменился. что летом две тысячи пятнадцатого года, когда было холодно и сыро, когда Джисон боялся снова полюбить, когда только познакомился со своим будущим домом, когда проблем было выше, чем любимая фиолетовая голова. что летом две тысячи семнадцатого, когда душила только жара, а не змейка, когда Хан подрос на два года, когда Джисон продолжал любить и надеяться, но ненавидел единственную страну, что отняла любимого. для Джисона все два года Польша была местом, где можно было спрятаться получше звёзд. он как-то брал билеты через год после пропажи Минхо, но быстро сдал их обратно. он не был уверен в городе, где может обитать Минхо, не был уверен, что встретит его, не был уверен, что тот захочет его видеть. Джисон твердо знал лишь одно. он помнит все созвездия в любимым карих глазах. он любит Минхо, даже если может смотреть на него на общих фотографиях, даже если место, где они встречаются - воспоминания. скамейка у могилки Джуна, бабушкина веранда - одинокая, ласковая, двор мастерской - холодный и больной. и каждая полянка в этом городе. на большом табло над магазинчиком семьи Бан начерчено: "на продажу". красная надпись гремит в глазах и щемит сердце. Чан сидит внутри, продает все остатки продуктов, чтобы не выкидывать, отдает почти даром, иногда и дарит. на чуть повзрослевшем лице вселенская печаль, Джисон видит это даже через два стекла. Джисон даже не знал. не знал, что господин Бан Джуен не просто так отставил дела, чтобы сидеть дома, помогать жене-инвалиду. Бан Джуен, отец Бан Чана, человек, что дал Джисону возможность стать хорошей шишкой, был смертельно болен - саркома грызла его мозг все два года, и весной две тысячи семнадцатого года отец любимого Чанни-хёна умер. той же весной умерла его мать-инвалидка. на двух лежащих рядом могилках разница смерти почти неделя. неделю она держалась, но ушла за мужем. все боялись, что рядом ляжет Бан Чан. все решили уезжать из города. Хенджин, узнав новость, позвонил и сказал, что в Кёнсане дикий спрос на механико-диагностические центры, ну или просто на работников, и Джисон, взяв волю в кулак, взяв заначку в другую руку, твёрдо решил купить новую мастерскую, просторнее этой, больше спальных мест и прибыльнее. конечно, никому это решение не далось легко. Чан препирался, не хотел быть далеко от покойных родителей. Чанбин хоть и строил из себя независимого, часто убегал в свой настоящий дом, проверяя не пришел ли отец с матерью, Феликс поддержал, он с Хенджином связь поддерживал, глупо хотел бежать прямо когда задумались о переезде, Сынмин немного повозмущался, на самом деле отца боялся, Чонин его быстро успокоил и заявление из академии побежал забирать. -как распродажа? - магазин начинал пустовать. кондиционеры дорабатывали последние часы, продукты уходили с полок, Бан Чан потерял всю жизнь. -идет потихоньку. -за сколько дней справишься? -ребят, - старший почесал шею - езжайте пока без меня. покупатель нашелся, пока продать, пока товар раскупят, дел ещё на неделю. я знаю, что у вас уже все готово, - он будто хотел сказать ещё что-то, открывал было рот, но тут же опасливо его закрывал, расплачивался с очередным клиентом, пока Джисон и Чонин не верили ему. -говори, я же вижу. -я вернул свой билет, - получилось резко. так же резко, как рванул поезд с рельс два года назад, так же резко, как Хенджин сообщил, что Минхо не вернётся. так же резко, как созвездия пропали в глазах. -ты вернул свой билет, - повторил одними губами Джисон - зачем? -я приеду позже. -ты не приедешь. -я такого не говорил. -ты так думал. *** -купил? -три, как ты и просил. чего этим тварям в одной переноске сидеться не будет, - Чанбин поставил к сумкам три разноцветные переноски. -это кошки Минхо, за ними особый уход, - ластился Джисон к хвостатым, вспоминая дни, когда их ещё не было здесь. -я так привык в этому месту, - Сынмин смотрел в потолок, потому что наблюдать за голыми стенами, стеллажами, кроватями не мог. вот, на левой стене у входа должны быть часы в виде фиолетовой совы, за засохшими цветами обклеенная телефонная трубка, на месте старый дивидишник, на котором два года назад они досмотрели дикого ангела. изодранные календари Хенджина, комиксы, диски, кружки с цветами. в кружке Наталии Орейро выросла целая жизнь, в кружке-смайлик покоился Джун. -жаль уезжать отсюда…- Феликс, растягивая каждое слово. -жаль отдавать район противному Чивону, - Чанбин, разрезая слова на куски. -пускай делает, что хочет. больше не наши проблемы. больше не нужно думать, что целоваться ночью на улице нельзя, иначе кто-то увидит. больше не нужно пытаться скрыть красные щеки и слезы, поцелуи вместо слов, когда прощаешься на перроне. больше Джисон не вспомнит о Джуне. Джисон будет думать о Минхо. *** "-если ты упадешь… -я знаю, что ты меня поймаешь. дерево прогибалось под весом. с него было видно весь Тэмин, пару домов соседних деревень, большой магазинчик семьи Бан, который в две тысячи пятнадцатом году ещё работал, мастерскую. Джисон будет скучать. где-то там, два года назад, когда Хенджин с грустными глазами зачеркнул число двадцать, щенки гуляют по парку, пытаются не заметить, как двое непослушных сбежали, чтобы быть вместе. щенкам не требовалось объяснять. -спускайся. -зануда. трава примята, ветровки под лежачими детьми, пестрые такие, как гирлянда, которой Чонин мечтал обклеить свою могилу. -знаешь, я однажды думал, что ты так похож на хёна. типо, очень. ты сначала был такой нелюдимый, меня стороной обходил и я подумал, что испытываю дежавю… -я просто влюблялся." *** -Бан Чан не едет. голые стены провожали любимых жителей. голые стены задыхались от старой музыки, ночника-мишки, глупого дикого ангела, что два года назад крутился без остановки. два года назад голые стены нравились Минхо и Джисону. Минхо и Джисон нравились друг другу. за два года Джисон разучился обижаться. сначала да, старался, пытался избежать воспоминаний, хотел закинуть их в могилу поглубже джуновой, а потом принял. и что, что он за два года не разлюбил? и что, что за два года больше смотрел на распечатанные фотографии с Минхо из лета две тысячи пятнадцатого. уезжать. это тяготит ещё больше. Джисон два года ждал, что перед каким-нибудь праздником мастерскую одалеет трель стука в дверь и он побежит ее открыть, зная, что Хенджин сейчас с Феликсом. на пороге окажется мужчина, за два года не изменившийся. точнее, Хан не мог представить его другим. русый, с ровным носом, и облегченным взглядом. Хан впустил бы его. -Бан Чан… не говорите, что удивлены, - возмущается Чонин. школьная форма смята в одном из чемоданов, лёгкая летняя одежда смята на самом Чонине. поезд Тэмин - Кенсан, 19:00. *** -ты обязан мне помочь. -и тебе привет, сынок. кондиционер дует в лицо, русые волосы разбегаются по сторонам, лето начинается очень теплое. -я уезжаю. -вот как, - отец заулыбался, будто Джисону пять лет и он принес ему рисунок семьи. будто уже тогда не было бытовых ссор, будто уже тогда Хан не бежал из дома к бабушке - ты наконец одумался? -это уже не важно. мне нужно, чтобы ты присмотрел за бабулей. -сам из этой дыры уезжаешь, а любимую бабушку забрать не можешь? - собачий оскал не шел людям, так думал Хан, может только кошачья улыбка Минхо. -в этой дыре у нее остаётся родной сын - слова резались в горле, как ножом. до поезда пару часов. молчание было отличительной чертой их семьи. тягостное, разливающееся за столом, когда вся удрученная семья сидит за ужином. молчание было, когда на ужин спустились только отец и сын, а мать сбежала в никуда. молчание есть и сейчас, когда сбегает Хан Джисон. нет, Джисон не сбегает, он садится на поезд в лучшую жизнь. -я сделаю это только потому, что ты сдержал наш договор. не через два месяца, а через два года, но все же… твой мертвый дружок не стоил тебе таких пыток. -прощай, пап. -до встречи, Джисон. кондиционер захлопнулся с дверью. живой дружок Хан Джисона приносит ему ещё больше пыток. *** -Чан, если ты не приедешь… -мы снесем тебе голову! - радостно заканчивал Чонин. где-то в одной переноске скулит самый младшенький Дори, будто прощаясь с городом. -я… я постараюсь. -уж постарайся! нечего без тебя в Кёнсане делать! там только Хенджин и то, мне кажется, он лишь дорогу до универа знает. -Джисон, не правда! - протяжно обижается Феликс - он там, как свой. -а я здесь, свой - устало опускает взгляд Чан. сегодня жаркий июнь две тысячи семнадцатого года, сегодня Тэмин станет принимать их в гости, сегодня все облюбованные поляны заменятся на город побольше. все об этом мечтали ещё лёжа рядом с озером в каких-то числах июля, но не думали, что когда-то их поезд Тэмин-Кенсан в 19:00 объявит посадку. 18:56 -жду от вас фото с Хенджином и его новой собакой. -мне жаль моих бедных котиков. теперь вместо всего остались лишь слова. Тэмин не требовал прощения, но извинялся. за те утраченные годы в мастерской без лучика света, с не взаимной любовью. за смерть мам-собак. за отверженных детей своими родителями. за поцелуи на полянах и в каждом уголке Тэмина, которые стали забываться в том лете, когда они были ещё меньше. 18:58 -давайте помогу с погрузкой. пришлось взять места в плацкарте. соседи на пару часов на вскидку не выглядят шумными, но Джисону необходимо это. ему не хочется слушать музыку, он хочет, чтобы мысли в голове заглушал гул родных и не очень голосов, пока широкая надпись Тэмин не перечеркнется жирной красной линией. 19:00 Джисон и правда ненавидел женские голоса на перронах. колеса начинали свистеть. Джисон окинул взглядом щенков и котиков, Бан Чана на другой стороне и вымученно улыбнулся. "-смотри на звёзды чаще, Джисон! я люблю тебя!" из того же плацкарта такие же слова Бан Чану не крикнешь, но Джисон хотел, чтобы любимая русая голова прямо сейчас опустилась на его плечо. *** 19:53 в дом семейства Бан вернулся Чан. поезд перечеркнул надпись Тэмин, ребята скоро будут на месте. чайник свистит пока голова занята мыслями. дома тихо и никого, хочется бегом накинуть куртку и бежать хотя бы в пустую мастерскую. чайник выключил, но не попил. 20:24 летом уже темнеет позже. голые стены мастерской окрашены в персиковый из-за заката. Чанни-хён смешался с их цветом. тишина. хоть уши отрезай. стук в дверь. хоть глаза из орбит выкидывай. -привет, Чанни-хён…- в косяк и свой багаж вжался, будто думал, что его не пустят. с заметным польским акцентом говорил, будто думал, что предал.