stars in cat eyes

-Хенджин-а! не стой стеной, помоги Феликсу. в новом доме пахло пустотой и жаренным мясом от Чанбина. голые стены красились в теплый закат, в новом городе он ощущался по новому. -лови ее, лови! - со звоном падающей бутылки недешевого пива ломалась жизнь Джисона. с шипением пенистой жидкости начиналась новая. -если Чан не приедет, я вернусь в Тэмин и потащу его на поводке - Сынмин ворчал, утаскивая за щеку жаренный чеснок, пока Чонин обиженно бил его по рукам. -мне не разрешил, а сам со стола воруешь? -ты маленький еще. в новом доме пахло свежо. голые стены перестали пугать в первую ночь. тут пахло кошками и щенками, тут персиковые стены от заката вместо часов в виде фиолетовой совы. которые стучат в гостиной, застряв где-то на 19:00. Джисон не любил женские голоса на перроне. под них он провожал Минхо, под них от прощался с Чаном. под них в две тысячи семнадцатом году Джисон станет немного счастливее. поезд Тэмин - Кенсан прибыл, но у Джисона нет времени, чтобы возлагать надежду встретить его снова. -Чан точно знает адрес? -спроси у Чана? -а может он не приехал? -он бы не стал обманывать. двадцать пятого июня две тысячи пятнадцатого года Джисон впервые встретил Минхо. в те же дни Минхо влюбился в него. в те же дни Джисон понял, что не стоит страдать по покойникам. двадцать пятого июня две тысячи семнадцатого года Джисон ждал поезд Тэмин -Кенсан и не хотел плакать. в этот же день он понял, что не стоит страдать по живым. -теряем лето! - привычно и правильно кто-то крикнул из кухни, пока Сынмин нарезал овощи. "лёд тронул" привычно и правильно пронеслось в голове, как летом две тысячи пятнадцатого. "почаще смотри на звезды" отдало гулкой болью и Джисон улыбнулся. в Тэмине остались могилы мамы-собаки, Джун-хена, родителей Бан Чана, людей которые продолжают ждать остальных ребят на звездах. собачка Бемтом превратилась в луч солнца и красит стены в персиковый. на столе дымится земляничный пирог. любимый пирог Минхо, Джисон помнит. -сегодня берём то же вино, что пили два года назад? двадцать пятого июня две тысячи пятнадцатого года Джисон пил самое кислющее вино в своей жизни и прятался от незнакомых людей у себя в мастерской, стыдливо опуская глаза, когда кто-то натыкался на совместную фотографию с Джуном. в те же дни они посадили фиалку в кружку-смайлик, достали торшер из ночника-мишки и закидали туда пакетики чая. медвежья мордочка улыбалась с кружкой-смайлик с одного окна. Наталия Орейро деловито ютилась на холодильнике, подпирая тетрадки Чонина. в фамильной кружке Джуна разросся цветок. кассеты "унесённые ветром" с двумя одинаковыми частями забыты в каких-то коробках. в торшере новый чай, не дешевый, как это было два года назад, листовой, глупо уложенный в самый конец. Джисон мечтает принести сюда дивидишник, чтобы как два года назад в этом доме смотрели только "дикий ангел". новый стол, обстановка. те же вещи, кошки, щенки. стук в дверь в такт фиолетовой сове. разобранные календари Хенджина в коробках. -он приехал, он приехал! - Чонин крутился по всей кухне, пугая котов, смеша щенков. взгляд распахнут, дверь тоже. -ты даже мне так не радовался, когда я с сессии приезжал, - Сынмин обиженно скулил, дорезая продукты - Чонин? молчание, будто только что умерла мама-собака. в доме запахло земляникой и машинным маслом. Чанбин дожарил мясо, Феликс и Хенджин прибрали на кухне, Сынмин расставил нарезки на столе, Джисон устало выгонял кошек в гостиную, в которой тикали часы ближе к восьми, Чонин молчал, держась за дверной косяк, Бан Чан улыбался кружке-смайлик на персиковом подоконнике. Минхо стоял рядом. -Чонин-а? почему ты молчишь, только же скакал от радости? - Джисон перевалился из гостиной, глядел на щенят, на кошек, что выбрались из открытой двери, налетели на мясо. в две тысячи семнадцатом году Джисон перестал верить, что два года назад это было больше, чем интрижка. зато любил, смотрел фото, проходил по местам, где они целовались, но любил. двадцать пятого июня две тысячи семнадцатого года Джисон праздновал два года знакомства с щенятами. в этот же день он вновь встретил Минхо. -Суни, Дуни и Дори скучали - выдавил из себя Хан. а ты? не посмел выдавить из себя Минхо. -ребят, я все понимаю, но мы с дороги - Бан Чан перекинул через порог сумки с вещами, похлопал Чонина по плечу и своровал мясо у Чанбина. Чонин остался держать дверь. Минхо остался стоять на пороге. Джисон захотел стать настоящим щенком. конечно, он был бы похож на хатико, что за два года так и не смог никого полюбить, но ему хотелось сбежать. Джисон два года мечтал об этой встрече, но сейчас он не смог поднять глаз. он боялся вновь увидеть те созвездия. -я привез подарки - тихо и пискляво, будто это не настоящий Минхо. -из Польши? - грубо и остро, будто это не настоящий Чонин. -ну да… -подари их другим своим друзьям. -у меня нет других друзей. -у тебя уже два года вообще нет друзей. -Чонин! вы даже не выслушали его. Минхо-я зайди и объяснись. дверь закрыли, Чонин сел рядом с Сынмином, даже не протянув тарелки Минхо. Чонин любил Минхо из две тысячи пятнадцатого. Чонин не хотел, чтобы было больно Джисону из две тысячи семнадцатого. за столом больше не было той суеты, с которой ужинали щенки на протяжении двух лет. персиковые стены сжимали со всех сторон, но Джисон хотел быть уверен, что это собачка Бемтом пытается их вновь сделать ближе. Джисон сжимался в свой стул, царапая обивку по собой ногтями, кусочки хорошо прожаренного мяса Чанбином лежали перед лицом. Хан не видел ничего. он не замечал, как Минхо оставил вещи у порога, как Чонин окинул его презрительным взглядом, как сел напротив него, пытаясь заглянуть в глаза. в новом доме запахло паникой, смешанной с ожиданием. в новом доме боялись посмотреть в глаза. в мастерской из две тысячи пятнадцатого ответ искали в поцелуях, вместо слов сминая чужие губы. в глаза хранили созвездия, которые отпечатывались на звездах, где Джун не мог (не хотел) и руки протянуть. -я… я должен все объяснить. -ты сделаешь это на корейском или польском? - Чонин накладывал мясо в сынминову тарелку. -я сделаю это от души. -тогда пошел на… -Чонин! за столом пахло мясом и высохшими слезами. кошки тёрлись у ног Минхо, но он боялся опустить взгляд, чтобы не увидеть чужие руки, дерущие обивку на кожаном стуле. -я закончил универ. приехал, как только сдал последние экзамены, но вас уже не было в городе. Чан мне рассказал обо всем, но вы на него не обижайтесь. я только благодаря ему здесь, - новый дом душил Джисона. хотелось закричать, что все хорошо, что все два года он ждал его, что за все это время его чувства не поубавились, но змейка сковала тонкую шею. Джисон расковырял пальца в кровь и Чонин заметив это, взял его за руку - я наверное, не с того начал? черт, я так волнуюсь… - Бан Чан одарил спокойным взглядом, за столом стало чуть легче дышать - я виноват перед… всеми вами. два года назад родители перевезли меня в Польшу, поменяв симки, телефоны, карты и все остальное. я жил, будто в аквариуме. они все проверяли, следили за каждым движением, и я… -и как же ты приехал? -так же, как делал это два года назад. сбежал. -почему ты не сбежал сразу? почему ты соврал всем? почему ты вообще вернулся?  - за столом стало нечем дышать, будто змейка на джисоновой шее переросла в десятиметрового удава и сцепила восемь голов. кошки продолжали тереться о родные чужие ноги. -мне было… стыдно. русые волосы упали на лицо и Джисон сумел их заметить. сердце пропустило удар, второй, третий, Хан чувствовал себя, как Чонин два года назад на этом чертовом озере. Джисону тоже хотелось уехать на зелёной ладе. Хенджин сидел сминая руку Феликса. второй проглотил свои веснушки. закат начинал опускаться, желтая лампочка светила ещё ярче, сумерки упали на новый город двадцать пятого июня. -я что, мясо зря жарил? ну приехал и приехал, пусть нормально поест - Чанбин загоготал басом, змея отпустила восемь голов, кошки успокаивающе перешли к Джисону, Чонин отпустил его руку. может быть лето две тысячи пятнадцатого было лучше. может тогда и думалось легче, и целоваться было приятнее, но летом две тысячи семнадцатого Джисон понял, что время не лечит. оно приведет в счастью. за столом запахло мясом и полноценностью. на пустеющем два года стуле так правильно и глупо сидел Минхо, родной и не изменившийся. русые волосы, ровный нос, как горка на новый год, взгляд, как на своих любимых друзей. -Чонин, передай Минхо кусок пирога. -хён, я сделаю это только потому, что он твой любимый. -Чонин, я приму его только потому, что скучал по твоей неугомонности. -Хенджин, где там твое кислющее вино? -Феликс, помоги этому бедолаге, Джинни без тебя ничего найти не может. -почему мне бокал не поставили? -Йенни, ты ещё маленький. -Сынмин, я тебя ненавижу! -а я тебя люблю. -ну-ка, потом пирог, сначала мясо! смотри, Дори самый большой кусок утащил! Минхо, это все ты влияешь! -Чанбин, он просто рад меня видеть. -я скучал. -Чанн-и-хён, ты слишком сентиментальный. -Джисон, неси гитару! Минхо, мы ведь написали слова той песни, у госпожи Хан дома. Минхо не слышал того, как Сынмин рассказывал о песне, о жизни за эти два года, о его отце, о ее будущей карьере айдола. Минхо точил глаза об острую удаляющуюся в другую комнату фигуру Хана. -я должен выйти. *** Джисон бежал. пусть в соседнюю комнату, пусть на пару минут, пусть и чувствовал, что Минхо пойдет следом. -те самые часы? - где-то за спиной. фиолетовая сова совсем не улыбалась потеряшке. Джисон молчал, будто только что умер Джун. -а где календарь Хенджина? -над столешницей на кухне. если хочешь - проси у него. гитара в руках Джисона. кошки у их ног смотрят глупыми глазами на хозяев, трутся чистыми боками о напряжённые ноги. -ты… - слова глотались, как таблетки Чонина - ты до сих пор русый. -ты тоже - слова застревали из-за схватившей змейки. персиковые стены из-за собачки Бемтом сжимались, часы стучали медленно и неправильно. Минхо смотрел так, будто пытался открыть те созвездия, до боли правильно. -два года назад мы с тобой познакомились. -ты не считаешь это ошибкой? -я считаю это лучшим событием своей жизни… - Джисон шепчет. вместо слов тихие слоги, спрятанные глаза, русые головы - ты тогда был фиолетовым - вырвалось, будто маленький смешок. -ты тогда был несчастным - вырвалось, будто оглушающая пуля. -а ты умеешь говорить по-польски? -за два года я даже знакомств не завел, говорил только про учебу. -боялся забыть корейский?- смешок, будто два года забылись позади. -боялся не вернуться - смешок, будто два года остались китайской стеной на сердце. меж двух когда-то до боли влюблённых тикала фиолетовая сова. у двух до сих пор влюблённых губы искусаны из-за нервов, а не друг другом. -ты ненавидишь меня? -насколько это возможно. -и на сколько? Джисон поймал созвездия. пересчитал их все, вспомнил небо родного Тэмина и улыбнулся. у Минхо глаза те же. -на очень малую часть. вместо слов простые объятия, душащие, мокрые от слов, пахнущие уже высохшими слезами. объятия не похожие на те, что были два года назад. объятия двух людей, перенесенные годами. -я испачкал твою кофту - хныкал и смеялся Джисон пока в русой голове застряли чужие пальцы. до боли влюбленно и правильно. -мы постираем. *** за столом пахло мясом. в новом доме было шумно и весело. пьяные мозги достали из гаража старый дивидишник, поставили на подоконник рядом с чайной лотереей и кружкой-смайлик, откопали покоцанный диск "дикого ангела" и сели на прежние места. укрылись звездным и кроличьим пледами, которые до сих пор пахли одним и тем же гелем для стирки. спели ту самую песню у госпожи Хан дома, когда щенки поняли, что лучшее друг у друга - это они сами. ну и кошки Суни, Дуни и Дори, конечно. собачка Бемтом своими лучами скрылась за горизонтом. щенки прибежали на свою станцию. и Минхо больше не боялся поднять глаз, теперь созвездия отдавались маленьким толчком в сердце, а не ноющей болью на фотографиях. *** -мы постираем? -прости, я не должен был так говорить… и вообще, я наверное зря сюда приехал, ты может быть ужасно зол на меня, я такой… вместо слов поцелуи. вместо созвездий прикрытые глаза. теперь у них есть время выучить расположение каждой звёзды, на которых их больше не ждут мамы-собаки, Джун-хен и люди, которые важны остальным ребятам. -мы постираем, мы помоем посуду, мы уложим кошек спать, а завтра ты приготовишь нам завтрак, накормишь Чонина его любимыми тостами и мы наконец покрасим наши волосы. я так устал от русого, ты бы знал! -смотри почаще на звёзды - вместо криков о любви оглушительный шёпот. -мы будем делать это вместе. на подоконнике болтал "дикий ангел". кенсанское жилище вместило в себя весь Тэмин. Джисону не важно где ждать. Джисон оказался там, где время ожиданий подходило к концу. вместо слов - поцелуи. вместо прощаний - завтрак на следующее утро. вместо скомканных фотографий - живые созвездия в глазах. Джисон больше не ненавидит женские голоса на перронах. даже они могут принести что-то хорошее.