Песнь сирены

      Люди всегда боялись сирен — и это правильно, добыче следует бояться хищника. Сирены же всегда охотились на них, это правильно, ведь сирены не выживут без плоти человека.       Вэй Усянь, конечно, не всегда жил так, но это осталось в прошлом и уже не важно. Он охотился не слишком часто, но не столь редко, чтобы начать ослабевать. Сказать, что людские жизни его не волновали было бы чистой ложью. Люди сильно отличаются от сирен, да и их миры совсем не похожи. В них столько неизвестного и необычно. Именно это и привлекало, тогда ещё совсем юного Усяня, заставив наблюдать издалека за кораблями. И не то чтобы с годами его интерес хоть немножко поутих, даже наоборот. Возможно, именно поэтому, в один раз вместо привычной охоты, он решил оставить человека в живых.       В нём взыграл, поначалу, просто неудовлетворённый детский интерес. Обычное желание немного понаблюдать за чудным и непонятным, на время развеять свою скуку. Но с каждым днём план всё больше и больше выходил из-под контроля. Человек решительно был настроен бороться и смотрел на него не так, как другие люди раньше. И глядя в эти яркие бесстрашные глаза, Усянь понял, что не ошибся выбрав из всех тех моряков именно его. Интерес в его охладевшем сердце разгорелся с новой, прежде невиданной силой.       В нём определённо было что-то особенное.

***

      Каждый день в компании этого человека приносил что-то новое, заставляя вновь отложить свой перекус на потом. Вэй Ин никогда в своей жизни не встречал никого похожего. Лань Ванцзи оказался таким странным и… Каким? Что вообще между ними происходит? Сложно сказать, но, если в самом начале, их взаимодействие напоминало попытку уколоть друг друга побольнее, то теперь оно переросло во вполне приятное общение, пропитаное молчаливым доверием и уважением.       Впервые за долгое время, кто-то принимал Вэй Усяня. И какая же ирония, это тот, кого он собирается съесть! Он уже давно ни с кем так тепло не общался. Даже смешно, среди всего моря и океана, единственный, кто почему-то захотел по-настоящему его узнать, это человек. Просто нелепость какая-то! Это ведь он потопил его судно и убил сокомандников. Разве возможно так спокойно общаться с тем, кто питается тебе подобными?       Лань Ванцзи и правда очень странный.

***

      Вэй Усянь раздражённо вздохнул и сжал раковину моллюска с такой силой, что та раскрошилась, вонзаясь мелкими осколками в его ладонь. К поверхности медленно побежали алые мутные струйки, постепенно растворяясь так и не достигнув своей цели. Юноша стряхнул осколки и уткнулся лицом в песчаное дно, словно пытаясь зарыться в нём и спрятаться от назойливых мыслей. Жабры его широко раскрывались, поднимая ряд мелких пузырей, уши раздражённо подрагивали, а хвост вилял из стороны в сторону. Раздался приглушённый рык, испугавший косяк рыб поблизости, поспешивших уплыть подальше.       Просто дурость какая-то! Как всё так обернулось? Почему ему так нравится проводить время с Лань Ванцзи? Те моменты, когда они сидят на берегу, глядя на закат, ощущаются, как лучшее из всех событий за последние несколько лет. Почему он так прицепился к нему? Зачем он каждый день старается найти что-то новое из еды, чтобы посмотреть на его реакцию? Это глупо и неправильно! Это всё просто противоестественно!       У него самого уже неделю, как желудок от голода сводит, да так, что рыба, моллюски и водоросли уже совсем не спасают. Вот же еда, которая гарантированно решит эту проблему на следующие пару месяцев, прямо там на острове! Ждёт его, учтиво разговаривает с ним, доверчиво касается его…       Вэй Усянь резко вскидывает голову, впиваясь зубами в плывшую крупную рыбу, моментально убивая её. Резкий вкус крови и плоти обжигает язык, но ничуть не приносит успокоения. Он несколько раз моргает, сгоняя белую плёнку и песок с глаз, и смотрит на мёртвую рыбу в своих руках. Ну и зачем он её убил? Прогнать мысли и злость это не помогло, да и наесться он ей не сможет. В голове вновь всплыл навязчивый образ.       Ох… Лань Чжань ведь говорил, что не ест мясо, да?       Усянь и сам не замечает, как его ярость отступает, от предвкушения возможности порадовать Ванцзи чем-то новым.

***

      Лань Чжань с удовольствием съедает принесённую ему рыбу, никак не комментируя следы от острых зубов поперёк её хребта. Вэй Ин смотрит за тем, как он медленно ест зажаренную над костром рыбёшку и сглатывает вязкую слюну.       — Так пахнет, — Едва слышно шепчет он, отворачиваясь к морю, чтобы хоть как-то отвлечься.       — М?       — Вкусно пахнет, — Невольно повторяет Усянь, в панике добавив, — Р-рыба!       Лань Чжань, к счастью, больше не говорит и продолжает свою трапезу, ничего не заподозрив. Юноша чувствует, как сердце стучит всё быстрее, разгоняя уже горячую кровь по телу, и с силой вжимает ладонь в острый край камня. Ему нужно что-то поесть. Это превращается в настоящую пытку. Его тело, учуяв запах человека, приготовилось к атаке, ещё немного и он бы сорвался.       — Красивый, — Тихий голос Ванцзи отвлекает его от отчаяных попыток укротить свои инстинкты и сохранить самообладание.       — Что? — Чуть помедлив переспрашивает Вэй Ин и поворачивается к мужчине.       — Ты красивый, — Спокойно повторяет Лань, глядя на закат.       Вэй Усянь открывает и закрывает рот, подобно выброшенной на берег рыбе и шокировано смотрит на него. Он просто… Да что он вообще такое несёт?       — Хах, не путай меня с сестрицами русалками, — Усмехнувшись произносит Вэй Ин, — Они разводят маленьких милых рыбок, собирают жемчуга со дна и всплывают погреться на солнышке, сверкая своими перламутровыми хвостами. Русалки — прекрасные водные нимфы и нежные ранимые создания.       Он сильнее сжимает край камня, чувствуя, как тот начинает крошиться, а ладонь обжигает подобно пламени.       — Я же — Сирена. Я вызываю шторма, топлю корабли, околдовываю моряков и люблю перекусить разорванными на части людьми, — Голос его пропитывается злостью и ядом, — Я кровавая уродливая тварь, пожирающая таких, как ты; без сердца или сострадания. Я самое далёкое от красоты из всего, что только может существовать.       Море начинает пениться, отражая в себе последние лучи солнца, окрашиваясь в алый, до боли напоминало кровавое месиво. Глаза юноши тоже угрожающе загораются алым.       — Отпусти, — Строго произносит Лань Ванцзи, накрыв его руку своею, — Ты поранился.       Море резко успокаивается, замирает в одно мгновение и больше не подаёт никаких признаков волн. Вэй Ин молча отпускает камень, позволяя осмотреть окровавленную ладонь, а сам смотрит куда угодно, но только не в сторону человека. Ещё никто кроме сестры, никогда не прикасался к нему столь заботливо и бережно. Солнце полностью скрывается за горизонтом, когда он решается подать голос.       — Ты правда не боишься меня? — Робко подняв взгляд из-под ресниц, спрашивает Вэй Усянь.       — Нет, — Ванцзи же на это лишь отрицательно покачал головой, мягко стирая кровь водой, — Ты соврал мне.       — А?       Лань Чжань поднял его ладонь, нежно погладив тонкие перепонки между пораненными пальцами.       — Ты — русалка.

***

      На небо уже вышли яркие звёзды и полная луна, море размеренно шумело, нашёптывая непонятную никому песнь. Сирена сидела на берегу, чёрная чешуя слегка поблёскивала в тусклом лунном свете.       — Так глупо, еда сейчас прямо передо мной, но почему-то я совсем не хочу тебя есть, — Улыбнувший, Вэй Ин провёл рукой по волосам спящего Ланя, положившего голову на его хвост.