Песнь сирены

      Лань Ванцзи мягко оттолкнулся ногой от дерева, слегка раскачав гамак. Тот чуть покачнулся из стороны в сторону, а над головой мужчины зазвенел в своей чудной мелодии ветряной колокольчик. Он состоял из пузатого стеклянного купола голубых оттенков и тонких металлических трубочек, завершали же композицию блестящие бусы, что переливались на солнце и ярко-синяя фигурка дельфина. Наблюдая за покачивающимся дельфинчиком, который словно рассекал невидимые обычному глазу волны, Лань Чжань слегка улыбнулся.       Вэй Ин очень постарался, чтобы в его импровизированном жилище стало как можно более уютным. Удобный гамак и тёплое одеяло, гребень для волос, новая одежда, посуда и столовые приборы. Были даже пустующая из-за отсутствия цветов на острове, ваза и низенький чайный столик, и великое множество разных мелочей. Вроде этого же колокольчика или милых фигурок и статуэток, маленькой дудочки, кисти для каллиграфии и баночки с чернилами, а также, пошедшие волнами из-за морской воды, листы бумаги. Усянь пытался принести ему книги, но те нещадно размокали, а весь текст в них смазывался настолько, что разобрать его не представлялось возможным. Казалось, что когда у него не вышло принести книгу, то он расстроился даже больше самого Ванцзи. И продолжил настаивать, что рано или поздно, он обязательно сможет выполнить столь непростую задачу.       Лань Чжань почувствовал, что от воспоминаний о том, как они обустраивали этот домик, у него зашлось сердце. Он сам не мог понять, что за странную смесь чувств он испытывает по отношению к сирене и ситуации в общем. Но это что-то явно не было плохим, а значит и переживать по этому поводу не стоило.

***

      Лань Ванцзи втянул носом свежий морской воздух, наблюдая за очередным прекрасным закатом. Где-то далеко покрикивали чайки, водные просторы были спокойны. Рядом приятно потрескивал костёр.       — Ох! — Послышалось резкое шипение со стороны его левого плеча.       Мужчина тут же повернул голову на звук и увидел юношу трясущего рукой. Вэй Ин крутил натянутую на ветку рыбу над огнём и похоже обжёгся.       — Покажи, — Попросил Ванцзи протягивая руку к сирене.       — Всё впорядке, не надо переживать! — Поспешно произнёс Усянь, но увидев, что это не сработало, смиренно вложил в чужую руку пострадавшую ладонь.       — Я говорил, что тебе следует быть осторожнее с огнём, — С лёгким нажимом сказал Лань осматривая прожжённую искрой тонкую перепонку между пальцами.       — Но это ведь правда пустяк! Уже сегодня за ночь зарастёт, — Сирена обиженно надула губы, — Да и странно слышать слова про огонь от тебя, Лань Чжань.       Ванцзи замолчал не сразу понимая, что он имел ввиду, но вскоре к нему пришло осознание и стало жутко стыдно.       — Прости, — Неловко произнёс он отводя взгляд, — Я испугался тебя тогда.       Вэй Ин удивлённо моргнул пару раз, поражённый столь искренними извинениями.       — Эй-эй, не надо извиняться! — Юноша с улыбкой замахал руками, — Я сам виноват был. Накинулся на тебя из темноты! Я тебя укусить ведь собирался! Если кому тут и нужно просить прощение, то только мне.       — Тебе тоже не надо, — Чуть нахмурил брови мужчина.       Усянь открыл рот собираясь сказать ещё что-то, когда раздался треск и шкворчание. Они одновременно уставились в сторону костра. Рыба валялась в огне и шипела на углях а по краям виднелись красные обуголки ветки.       — Наш ужин! — Сирена среагировала быстрее, кинувшись спасать горящую еду.       Но Лань Ванцзи на этот раз не подпустил к пламени, сам достав пострадавшую рыбу.

***

      — М-да, я даже рыбу и ту пожарить не смог, — Растроенно пробубнил Вэй Ин обгладывая с тонких косточек мясо.       — Ты не учился готовить, это ведь только вторая твоя попытка, — Успокоил его Ванцзи.       Не так давно, он дал попробовать Вэй Ину жареную рыбу и тому на удивление понравилось. Это даже мягко сказано, он был просто в восторге.       — Никогда не ел ничего вкуснее! От неё даже не воняет и она не железистая на вкус!       Неудивительно, что после этого он стал чаще приносить ему рыбу и просить поджарить парочку штучек и для него. А после и вовсе попросил научить его готовить также. Правда пока ему это удавалось не очень хорошо, прошлая рыба оказалась сырой внутри, а сегодня подгорела. Но это пустяки, мало кто может научиться готовить сразу.

«Особенно, если ты до это всю свою жизнь видел лишь сырую пищу.»

      Видя, что юношу не слишком то убедили его слова, Ванцзи вздохнул и потянулся к стоящей рядом корзине, которую он сам недавно сплёл.       — Вэй Ин, дай свою рыбу.       — А? — Юноша удивлённо наклонил голову к плечу, но рыбу отдал без возражений.       Ванцзи открыл небольшую стеклянную баночку и немного высыпал из неё чего-то красного на еду.       — Что это такое? — Любопытно спросил Усянь придвигаясь ближе и выхватывая баночку из рук.       Он помнит, как принёс её вместе со многими другими безделушками с рынка, но не знал, что это. Он забрал её потому что она красиво блестела на солнышке.       Юноша открыл пробку и понюхал её, тут же с ним произошло что-то очень странное, в носу зарябило, глаза заслезились и…       — А-апчхи! — Его жабры резко раздулись, а уши растопырились, он не понимал, что с ним, — Апчхи! Что это такое?!       — Это красный перец, — Лань Чжань поспешно отобрал у него банку и закрыл, убирая подальше, — Его добавляют в еду, чтобы усилить вкус и для остроты.       — Как соль? — Спросил юноша, потирая раздражённый нос.       — Мгм, но его нельзя нюхать, — Пояснил, как можно проще Лань Чжань, — От него чихаешь.       — Чихаешь? — Повторил новое для себя слово Вэй Усянь, — Я чихнул?       Лань Ванцзи утвердительно кивнул.       — Мне не нравится чихать! — Возмущённо замахала руками сирена.       Губы Ванцзи на секунду дрогнули, чуть приподняв уголки.       — Мгм, попробуй, — Он вновь протянул юноше рыбу.       Вэй Ин недоверчиво посмотрел на неё, но всё же решился откусить. Он медленно и тщательно пожевал её пару секунд, прежде чем его глаза удивлённо распахнулись, и он вновь откусил крупную часть.       — Это… Это так вкусно! — Его глаза сверкнули алым, а уши задрожали от возбуждения, — Мне нравится перец!       — Тогда будем теперь добавлять его в твою порцию, — Мягко предложил Ванцзи.       Сирена воодушевлённо закивала, продолжая с бешеной скоростью проглатывать всё новые куски рыбы.       Лань Чжань довольно хмыкнул, наблюдая за чужим простым счастьем и принялся за свою часть ужина, краем глаза поглядывая на Усяня. Он был крайне забавным, когда сталкивался с чем-то из людского мира. Вёл себя словно маленький ребёнок, только познающий этот свет. Ванцзи очень нравилось наблюдать за его реакцией на самые разные вещи или рассказывать ему о чём-то, находящемся на суше. А Вэй Ин, в свою очередь, рассказывал о море и океане, а также сиренах и русалках.       Невольно вспомнился один из таких их разговор.

***

      — Знаешь, сирены на самом деле ужасно уродливы, — Вэй Усянь сидел на песке, рядом с Ванцзи и постукивал хвостом по кромке воды, — Но если съедят человека, то немного похорошеют на время.       Лань Чжань как и всегда внимательно слушал, не перебивая и ожидая момента, чтобы задать интересующие вопросы.       — Так что, если бы не зов, то ни один человек бы к ним даже не приблизился, — Юноша ехидно усмехнулся.

«Но ты очень красивый.»

      Невольно мелькнула мысль, но так и осталась неозвученной.       — Но для сирены всё же есть способ навсегда стать красивой, — Продолжил Вэй Ин спустя некоторое время.       — Какой же? — С искреннем любопытством спросил Ванцзи.       — Нужно съесть сердце русалки, — Довольно холодно ответил Вэй Усянь, сверкнув на секунду алыми глазами, — Потому то русалки и ненавидят сирен.       — Но ты не такой, — Уверенно произнёс Лань, — Почему твоя семья от тебя отреклась?       — Лань Чжань, ты такой наивный, — Печально вздохнул юноша, — Русалки само воплощение жизненной силы океана, они рождаются, исцеляют, создают.       Море у его хвоста стало волноваться и пениться, с головой выдавая все тревоги скрытые внутри.       — Сирены — сама смерть. Знаешь почему нет названия для сирен мужчин и их никто не видел? — Чуть дрогнувшим голосом продолжил Вэй Ин, — Потому что их просто не существует. Сирены это утопленницы, если тебе угодно, то нечисть. Они не помнят жизни, они не рождались, они знали лишь смерть.       Волна накатилась на кольцо скал вокруг острова, словно пытаясь убежать отсюда.       — Мужчин они съедают, а если не будут есть опять умрут. А кто захочет умереть? — Юноша поджал губу, пытаясь унять свои чувства, — Они и так существуют в смерти. Вечно холодное тело и кровь, а единственный проблеск жизни и тепла, заключается в убийствах.       Лань Ванцзи прерывисто вздохнул и решительно утянул того в объятия.       — А кто же я? Не русал, не сирена? У сирен кровь чёрная густая, её почти нет, — Усянь тутже уткнулся в его плечо и ухватился руками за рубашку на спине, — У русалок прозрачно-золотая, сверкает перламутровым жемчугом. А у меня что?       — Я не знаю про внешность, жизнь и смерть, — Спустя минуту тишины начал Лань Ванцзи, нежно поглаживая спутанные волосы юношы, — Не знаю и про твою кровь. Но сердце у тебя точно человеческое.       На какой-то миг море замерло, а после огромным солёным потоком обрушилось на скалы. На какой миг, Ванцзи показалось, что его плечо тоже немного намокло. Может это долетели брызги?

***

      Лань Чжань вздохнул, вспомнив тот вечер. Вэй Ин был тогда таким грустным, а сейчас улыбается своими милыми акульими зубами и непосредственно болтает в воздухе хвостовым плавником.       — Можешь спеть мне? — Неожиданно вырывается давно желанный вопрос.       Ванцзи уже достаточно долго хотел услышать, то как бы звучал голос Вэй Ина в песне. Перед крушением он слышал лишь тихое пение за звуками шторма.       — Нет, — Даже слишком резко ответил юноша, моментально теряя свою прежнюю беззаботность, — Сирены они…       — А русалки поют? — Перебил Лань Ванцзи очередной поток самоуничижения со стороны Усяня.       — Да, — Немного грустно, но спокойно прозвучал ответ, — Русалки часто поют, чтобы выразить свои чувства. Когда и грустно, одиноко или счастливо.       — Вэй Ин, — Лань Чжань аккуратно положил ладонь на чужую щёку, провёл большим пальцем по чешуйкам и заправил за ухо выбившуюся прядь, — Тогда спой мне.       Вэй Ин совсем затих и отодвинулся от него, отвернувшись к морю. Ванцзи уже было подумал, что сильно задел его на этот раз и хотел было извиниться, когда послышалась тихая мелодия. Нежная и немного грустная, голос плескался подобно волнам.       — Когда нет сил держаться на буйной волне, лишь бы воздух набрать в свою грудь, — Послышались первые слова, — Бултыхаясь, беспомощно станем тонуть и окажемся на морском дне.       Лань Чжань почувствовал, как сердце в груди на секунду словно замерло. Голос Вэй Ина звучал словно что-то внеземное. Как-будто ожившее воплощение самой магии из древних сказок, хотя наверно это так и есть.       — Мы — русалки, не видные жизни людской, непригодные к миру на суше, — Продолжил уже чуть громче петь юноша и повернулся к нему, — Стоит только подняться из бездны морской, сразу свет и тепло нас задушат.       Ванцзи вслушивался в каждое пропетое им слово, пытаясь понять, что же творится у него на душе.       — Донесутся ли песни с глубин до небес? И услышит ли кто-то наш зов? — Голос сирены стал звучать с каждой строкой всё груснее, — Отошлёт лёгкий бриз эхо тихое в лес? И поймут ли значение слов?       Море вновь зарябило, чувствуя сильные эмоции Вэй Ина и словно начало образовывать вдали водоворот.       — И всё глубже уносит нас бурный поток, от лучистого света ко дну, — Вэй Усянь безотрывно смотрел ему в глаза, словно пытаясь донести что-то давно скрытые в самой глубине души, — Растворяясь в волнах, я во мгле потону. Тщетно ждать, чтобы кто-то помог.       И Лань Чжань казалось почувствовал это что-то, ободряюще сжав его руку. Сейчас Вэй Ин показался ему как никогда хрупким и уязвимым.       — Мы — русалки, не видные жизни людской, непригодные к миру на суше, — Вновь повторил он слова, — Стоит только подняться из бездны морской, сразу свет и тепло нас задушат.       Море стало чуть меньше бурлить и начавший было закручиваться водоворот развязался, как и тоска давно мучавшая сирену.       — Донесутся ли песни с глубин до небес? И услышит ли кто-то наш зов? — Словно в смирении уже отчаявшегося существа, прозвучали вопросы и песня пошла на убыль, — Отошлёт лёгкий бриз эхо тихое в лес? И поймут ли значение слов?       Вэй Усянь напевал мелодию ещё некоторое время, пока море и его сердце не успокоились, а Ванцзи был рядом и всё также крепко держал его за руку.       — Твой голос великолепен, — Искренне произнёс Ванцзи и потянул несопротивляющегося Усяня в свои объятия.       — Лань Чжань, — Тихо позвали чуть дрогнувшим этим самым голосом, — Спасибо тебе. Мне стало легче.       Лань Ванцзи вздохнул и погладил юношу по голове.       — Тогда теперь пой мне, когда станет тяжело, — Он почувствовал как в ответ ему слегка кивнули, — Не нужно держать всё это в себе.       Солнце заходило, костёр догорал, но в объятиях друг друга и на сердце было тепло.