На крыше

Но как бы живуча ни была надежда, иногда кажется, будто тебя то ли сглазили, то ли наоборот подтолкнули к чему-то важному. Весь вечер Арса не отпускало отвратительное предчувствие. Оно витало в воздухе, обволакивало, ложилось на плечи, но что самое главное — никуда не делось на следующий день. Продолжало давить на нервы, пока Окси подкалывала его на очередном юбилее, пока заказчик с гостями тоннами пили спиртное, пока Тарас в перерыве восторгался, что смог выбить для их скромной ежегодной вечеринки целую випку в караоке-баре. И нет, никто не собирался петь, просто «люди творческие» так орали, что искали помещение со звукоизоляцией. От них. Арс уныло кивал, но почти не слушал. Он привык доверять интуиции, а она вопила: ау, хозяин, дело дрянь! Один минус, не поясняла, с какой именно стороны ждать подвоха. Что-то по работе? Может, он забыл про старый заказ и подвел клиента? Или в семье что случилось? Арса аж передернуло от этой мысли, и он решил обзвонить всех родных. Дернул брата, который, как оказалось, сидел на даче с Сережей; услышал голос мамы, в порыве сказав, что безумно се любит; обсудил дела с отцом и пообещал, что обязательно в ближайшее время проверит барахлящий компьютер на работе. Черт, да Арс даже до деда дозвонился! Дед Игорь чертовски долго не отвечал, так что Арс начал беспокоиться, но... нет, Игорь Валентинович, семидесяти семи лет от роду, не умер, не схватил инфаркт и вообще много каких не. Он просто не слышал, потому что полол огород. И Арса, к слову, звал: в огород, на рыбалку, в баньку — да куда только пожелает! Но беспокойство не отпускало. Казалось, оно чем-то связано со вчерашним... например, с тем приходом Антона. — Ну конечно, насчет него я волнуюсь всегда, — проворчал Арс, вертя в руках телефон. Правда жизни. Из-за Тоши Арс с ума сходил. Отвратительное ощущение еще ночью подгоняло его поинтересоваться самочувствием, но Антон сам написал чуть позже полуночи. Привычно с шутливой руганью отправил спать и развеял все сомнения на тот момент. Арс даже не успел написать вопрос «А сам ты как?» — беспечный, но призванный ослабить беспокойство: Антон подтвердил, что с ним все хорошо. Тоша: «Кстати, слушаю Numb и Comatose практически на повторе. И знаешь, есть в них что-то, ты прав, за душу берет». Арс: «Да они офигенные, Антон!» Тоша: «Логично, ты бы на рингтон дерьмо и не поставил». Дальше переписка зашла в тупик: Антон вновь отправил его спать, а сам пошел «слушать музыку», и Арс успокоился. До поры до времени. Теперь до выхода после очередной танцевальной паузы оставалось несколько минут, можно было бы успеть позвонить Антону. Арс все прокручивал в голове слова Окси насчет ревности и тому подобного. Может, действительно наплевать на все и сделать решительный шаг? Вот прямо сегодня позвать Тошу куда-нибудь прогуляться после работы и… а, ладно! Арс тихонько выругался и набрал его номер. Один гудок, третий, пятый... Антон не отвечал. Долго и мучительно, настолько, что Арс уже собирался бросить трубку, но в последний момент звонок приняли. — Да? — запыхавшись выдавил Антон. — Привет, Антон, как ты там? Как вчера погуляли? — выпалил Арс вопросы, которые успел придумать за минуту гудков. — А-а-а, Арс, — протянул Тоша, резко меняя тон со взбудораженного на... усталый? — Неплохо, почти до ночи. — Ясно. А сам как вообще? Ничего не случилось? Стоило сразу пригласить Тошу прогуляться, а не подходить к вопросу издалека, но предчувствие вновь взяло верх. Арс должен был удостовериться, что не только у семьи, но и у Антона все хорошо. Они слишком сблизились за последний месяц, даже если Арс вел себя как зайка-трусишка. Видимо, люди, которые во всех сферах жизни привыкли брать цель нахрапом, совсем теряются перед лицом настоящих чувств. Или он действительно трус? Блять, да не трус он! — Все норм, Арс, правда. — Антон даже рассмеялся. — Супер, — Арс глубоко вздохнул и собрался с мыслями: — Слушай, а сегодня не хочешь... В трубке раздались грохот и писк, словно упал целый шкаф с книгами. Сопровождалось это безобразие взрывами смеха: мужского и женского. — Сорри, Арс, мне нужно бежать. Дела. Удачно отработать, — выпалил Антон и отключился. Отвратительное предчувствие только усилилось. Итак возможно, с Тошей ничего не случилось, но... или Арс вчера действительно сглупил, что не пошел за ним, или все наоборот: вселенная против любых его поползновений. Хорошим это дело не закончится. Арс даже загадал: если Антон перезвонит до конца вечера, то на днях все у них обязательно решится. Права Окси, хватит! Пан или пропал. Ну попробует намекнуть, что испытывает не совсем дружеский интерес. И Что? Не сломается же их дружба, которая крепчала целый месяц, от одного признания. Правда? Если Тоша оскорбится, Арс посмеется и скажет, что пошутил. Чем не вариант? Детский, конечно, но... Однако через час, через два и даже через пять Антон не перезвонил. Что еще хуже — он не отвечал на звонки. В трубке раздавались длинные гудки, но реакции не было. Словно Антон свалил куда-то, забыв дома мобильный. А куда он мог свалить, если не в любимое убежище? Конечно, Арс подозревал, что Тоша мог просто пойти куда-нибудь с друзьями — ну, с теми, с которыми был вчера, — но вновь поддался мерзкому предчувствию. Вместо того, чтобы после юбилея сразу поехать домой, он заскочил в пиццерию, прикупил большую гавайскую и сделал огромный крюк — до пятиэтажки со старыми деревянными дверьми на подъездах, до люка, ведущего на крышу, до... Но замок был закрыт. И даже несмотря на это, Арс упрямо вскарабкался на крышу. Постоял в паре метров от края, глядя на чарующий закат, выкурил сигарету, помогающую на время отогнать предчувствие. Что ж, значит, Антон или дома, или с друзьями, просто не отвечает. А пицца послужит ужином одному Арсу. В итоге он осилил всего кусочек. Время неумолимо бежало Арс бродил по квартире, собирая на ходу паззлы, и то и дело бросал взгляд на часы. Почти полночь, дел нет. Можно бы лечь спать пораньше, но Арс сам себе стал напоминать собаку Павлова. После двенадцати обычно писал Тоша, отправляя его в кровать. Как можно уйти, не прочитав очередное сообщение? Только сообщения не было. Ни в двенадцать, ни в час, ни даже в два. И когда Арс, смеясь, написал, что «его личный будильник» сломался, сообщение не прочитали. Нет, у Арса было, конечно, отвратительное предчувствие, но чтобы настолько катастрофическое? Неужели интуиция подвела? Он не представлял, как тяжело заснуть, когда беспокоишься о ком-то. Дергался, составлял какие-то планы на две свадьбы, заказанные на ближайший месяц, пытался съесть еще кусок пиццы, а потом запихнуть гигантскую коробку в холодильник. Но в четыре часа ночи все же забылся сном на диване в гостиной. Он проснулся через полчаса от звонка. Мелодия была настолько знакомой, предназначенной для одного-единственного человека, что он подорвался моментально. — Да? Тоша? — выпалил в трубку. — Ты говорил, к тебе можно приехать, если что, — раздался хриплый голос, не тот, от которого у Арса по телу проносились мурашки. От этого голоса тоже бросало в дрожь, но... в плохом смысле. Еще и холодок пробегал по спине. — Приехать? — в шоке переспросил Арс. — Да, конечно. — Спасибо. Какая квартира? Арс передернул плечами, избавляясь от наваждения. Адрес? Да какой, к черту, адрес? — Ты где? — торопливо спросил Арс вместо ответа, кидаясь в коридор на поиски брелока от авто. — Я приеду. — Не надо, скажи квартиру, — вздохнул Антон. — Семидесятая, — нахмурился Арс. — Минут через десять буду. Антон отключился, и сколько бы Арс ни перезванивал, отвечать ему не собирались. Пока ровно через семь минут не прозвучала трель домофона. *** Тоша выглядел осунувшимся: под глазами темные круги, кожа бледная, а несуществующие морщинки вдруг обозначились у губ и глаз, точно он разом постарел лет на десять. Ведь действительно — разом. Вчера он выглядел еще бодрым и веселым, или это Арс, слишком занятый мыслями, ничего не заметил? Нет... Ну не-е-ет, не мог. Да, в последнее время он вел себя иногда по-идиотски, даже слишком, но не заметить такое не сумел бы. — Что-то случилось? — задал Арс логичный, но совершенно глупо прозвучавший вопрос. Конечно, случилось, раз Антон явился к нему среди ночи в таком виде! — Не то чтобы... — пробормотал тот, уставившись на свои руки. Когда он только явился, ладони были грязными. Арс, пытаясь проявить хоть какую-то заботу, сразу отправил Антона умываться, а потом... какого черта проводил в гостевую комнату, а не в зал, ясно не было. Почему-то посреди ночи усаживать гостя на диван казалось глупым, когда есть нормальная кровать. Да, Димина, но все же. Брат у Арса бывал максимум раз в неделю, а то и реже, а Антон выглядел так измученно, что казалось, отрубится прямо на пороге. Арс вновь опустил взгляд. Антон отмыл руки и даже голову успел под кран сунуть, зато в глаза теперь бросались сбитые костяшки пальцев. Уже поджившие, затянувшиеся корочкой, но оттого заметные еще сильней. Вспомнился разговор о том, что мачеха Тоши окончательно достала, и он иногда сбегал от нее… — Поругался с мачехой? — Предположил Арс. Сложно держать себя в руках, когда человек, который тебе нравится, сидит, черт побери, в твоей квартире, тяжело дышит и просто молчит. Возможно, не стоило требовать откровенности, а может, наоборот, нужно было раньше заметить, что Антону хреново? Арсу стало не по себе. От осознания, что как таковых близких друзей, в проблемы которых стоит вдаваться, у него немного. Егор, Оксана... и все? Еще брат, но с тем чуть легче, он все же родной: понимает, что о нем волнуются, а в ответ заботится сам. И та самая девчонка, по которой Дима сохнет, Катя. Дочка друзей семьи, слишком взрослая для своих лет. Правда, теперь ее сложно было назвать подругой. Когда Арса переполняли эмоции, он открывал диалог с ней и писал сообщения, словно сам себе в дневник, потому что вот уже два года их никто не читал. Как итог, Арс практически неумел проявлять сострадание. Чувствовать публику— да, близких — нет. Получалось, он действительно всего вишь шут, призванный развлекать толпу? Второе осознание было не менее шокирующим, но в то же время слегка приятным. Он ведь и в квартиру никого никогда не приглашал. Здесь бывал Дима, предки и… и все. Егор один раз потоптался на пороге. Больше в свою Святую Обитель, которая была драгоценна и трепетно охранялась, Арс гостей не пускал. Кроме Тоши. Забавно, но он не смотрелся здесь чужеродно. В любом состоянии. — В принципе с предками, — после паузы сообщил Антон. — И не ночью. Вчера днем уже свалил. Арс нахмурился, кидая взгляд за окно. Небо было мрачным, собирался дождь. Помнится, прошлой ночью погода тоже не радовала. Хотя вечером было вполне сухо и солнечно, Антон же как раз с ребятами гулял, заглядывал к нему и выглядел неплохо. — И где ночевал вчера? Кто-то из друзей приютил? — поинтересовался осторожно. — Почему мне не позвонил? — На крыше. Про тебя я как то не подумал, — не поднимая взгляда, ответил Антон. Стоп! На крыше? Но он же с друзьями вчера… Арс сглотнул. Твою ма-а-ать. С друзьями, значит? — Серьезно? — простонал он, присаживаясь рядом. — Ты же мне в Вотсе сообщение отправлял в час ночи, сказал, что музыку слушаешь. — А я и слушал, — огрызнулся Антон. — У меня был плед, полностью заряженный пауэр-бэнк и две пачки печенья. И идиот по имени Арс, которому практически прямым текстом намекнули, как же все бесконечно хреново, а он не понял. Он не понял! Нужно было всего лишь пойти за Тошей или хотя бы позвонить вечером или... или... что угодно. А он продолжил пить энергетик на пару с Егором. Высший уровень внимательности. — Значит, вчера, когда ты пришел на юбилей, это было не ради ключей, да? — озвучил явную догадку Арс. — Почему ничего не сказал? Антон поскреб костяшки, срывая кусочек запекшейся крови. Свежая капля выступала мучительно медленно. — Я правда сделал дубликат ключей. Чтоб у тебя был. Вот и решил занести. — А друзей никаких и не было, да? — Очередное стопроцентное попадание. Арс даже ответа ждать не стал. — Господи, Тоша, Егор... он действительно просто друг. И летсплеер. И препод. Фак... Арс сам не понимал, зачем оправдывается. Когда накосячил, бессмысленно искать оправдания. Егор ему просто друг. Окей, чем это сейчас сделает легче? Антон ушел вчера, сейчас он как раз таки здесь. А своими словами Арс всего лишь признает, что ориентация у него не самая натуральная. Вот и все. — Да не в этом дело, — прозвучало устало и как то облегченно. — Вы просто хорошо проводили время, а тут я со своими проблемами. Думал, приду, помогу немного, а там, может быть… Тоша судорожно вздохнул и, согнувшись, спрятал лицо в ладонях, а Арса пронзило мерзкое ощущение. Вот оно в чем было, да? Его предчувствие. Не пресловутая интуиция, а внутреннее понимание, что где-то там важному человеку плохо? А не отпускает, потому что Антону хреново до сих пор? И как теперь исправиться? — Тоша, слушай, я же иногда такой идиот, — пробормотал Арс, неловко потрепав его по спине. Хотелось обнять, но получилось бы глупо. — Говорил же, ко мне можно обращаться в любое время. Без слов я не всегда пойму. Сказал и сам замялся. Во-первых, осознал, что уже в который раз называет его Тоша, на нервах само вырывалось. Но раз Антон не одернул... а пусть. Он же хотел быть решительнее. А во-вторых, если он сам без слов ни черта не понимает, так почему должны понимать его? Хотя что понимать? Арс даже намеков ему не делал, а вот сам Тоша вроде бы да. — Блять, — выругался Арс, когда Тоша не ответил, и все же обнял его за плечи, притягивая к себе. Растрепал ему свободной рукой еще влажные волосы, тяжело вздохнул. — Антон, извини, а? Холодно вчера было? — Да не, норм. У меня ж там на чердаке целый склад, — тихонько рассмеялся Антон, отводя ладони от лица. — Подушка, плед, еда, пара книг, даже гитара есть. — Гитара?.. — Ага, старая. Батя выкинуть хотел, а мне жалко стало. Арс усмехнулся, чуть крепче сжимая его плечо. Шутит— уже хорошо. — Так что случилось? Когда я тебе сегодня звонил, ты явно был не на крыше. Антон долго молчал. Видимо, решал, рассказывать или нет, но все же сдался: — Сегодня слишком дождливо, — признался он. — Вот я и позвонил. — Спасибо, это радует. — Арс не хотел ехидничать‚ само получилось. Снова повисла пауза. Арс уже думал, что все, больше никаких пояснений ждать не стоит, как Антон продолжил: — Моя мачеха, она вечно звонила не вовремя и требовала, чтобы я вернулся домой. То молоко купить, то яйца, то еще какую-нибудь фигню сделать требовала. А батя в командировке. Ну ты, наверное, заметил? — Марина? — догадался Арс, в очередной раз мысленно стукнув себя по голове за невнимательность. А он даже ревновал. — Ага, она самая. Ты, возможно, не знаешь, если Дима не говорил, но она всего на десять лет меня старше. И... в общем, на этот раз мы окончательно поругались. Акцент на возрасте сразу навел на соответствующие мысли: — Она что, домогается? — с подозрением протянул Арс и даже убрал руку с плеч Тоши. От греха подальше, мало ли, вдруг его последние дни и так достали? — Арс, блин! — закашлялся тот. — Боже упаси! Нет, Марина реально любит отца, по крайней мере, мне всегда так казалось. У меня предки разошлись по инициативе мамы, так что я даже рад был, что батя нашел Марину. Пару лет назад мне она казалась просто замечательной... — А теперь? — поинтересовался Арс, когда пауза затянулась. — А теперь все изменилось, и я даже не знаю когда. То ли когда мелкий родился, то ли еще до этого. Ей словно подмену из ада прислали! Если я что-то делаю, то это всегда плохо. Гуляю — хреново; не гуляю — нафига дома сижу, это вредно; готовлю — бабское дело; не готовлю — совсем разленился. Марине теперь неугодно ВСЕ Абсолютно все! — Антон запустил пятерню в волосы, словно успокаивая себя. — Отец последнее время постоянно в разъездах, а я словно на минном поде. Господи, Арс, она меня — меня! — самого заботливого и сознательного человека в семье, назвала безответственным. Меня, который с пяти лет будил отца на работу и готовил завтрак; меня, который всю, блин, ее долбаную беременность приходил из школы и заставлял ее вовремя пить витамины и таблетки. Я даже знал, которые для чего, и ругался, если Марина их не пила. Я первые пять месяцев ребенка по ночам, чтобы их с отцом не будить, укачивал и молоко ему грел. Я... Антон задохнулся и согнулся, почти опуская голову между расставленных ног. Арса едва не скрутило от этой беспомощности, которая ощущалась почти физически. Не зная, как поддержать, он снова погладил Антона по спине, слегка помассировал напряженные плечи, слушая тяжелое дыхание. — Знаю, Тоша, знаю. Ты даже меня отправляешь спать и пытаешься отучить от сигарет. — И от энергетиков, — пробормотал Антон, как-то слишком двусмысленно хлюпая носом. Отчаянно захотелось его обнять, но, увы, вариантов не было. Антон сидел, почти сложившись пополам, смотрел в пол и просто дышал. Точно медитировал. Арс досчитал до десяти, потом еще раз и, наконец, не выдержав, сполз на пол, вставая перед Тошей на колени. Погладил по голове, заглянул в лицо. К счастью, Антон все же не плакал, просто потухшим взглядом рассматривал линолеум. — Антон, ты же знаешь, что ты ни капли не безответственный. Вот я порой — да, — усмехнулся Арс, ловя его за руку. Осторожно погладил сбитые костяшки и честно готов был склониться и поцеловать каждую. Так уже все задрало. Если бы тогда он не тянул кота за хвост, а просто пошел бы следом — оправдываться, признаваться, да плевать что делать! — главное, пошел бы, то Антоше не пришлось бы проводить ночь на крыше. Твою ж мать, да ему стоило задуматься и хотя бы просто заглянуть туда проверить ключ, например. Не сегодня, а вчера. — Ты порой совершенно безответственный, — пробормотал Антон. — Увы, увы, за мной нужно следить, — улыбнулся Арс. Они сидели так близко, буквально в десятке сантиметров друг от друга. Стоило чуть податься вперед и... А почему нет? Тоша молчал. Смотрел внимательно, дышал горячо и напряженно, а Арс так давно об этом задумывался... Почему бы не рискнуть теперь? И он действительно потянулся вперед... чтобы мазнуть губами по плечу решившего вдруг встать Антона. Твою ж мать! — Хотя на этот раз дело не в безответственности, — заявил Антон, принимаясь бродить по комнате. Арс с трудом подавил стон. Плюхнулся задницей на линолеум и оперся спиной о кровать. Вот и поцеловал, блин. Здравствуй, решительность. Хотя Тоша так расстроен, пусть выговорится, это сейчас важнее. — На этот раз она вздумала меня осуждать, целую нотацию прочитала, обещала отцу пожаловаться. Словно на меня есть за что жаловаться, словно я реально могу отца разочаровать! Антон дошел до двери, потом обратно и снова повторил маршрут. Арс на секунду прикрыл глаза, пытаясь осознать: получается, мачеха угрожала, что пожалуется отцу, и тот разочаруется в Антоне? Представил такую ситуацию в своей семье: если бы вдруг кто-то заявил, что отец... Впрочем, в семье Поповых отца ничего не могло смутить, он все принимал, словно айсберг, о который разбился «Титаник». Но если бы Арс действительно этого боялся, то подобное заявление стало бы ударом ниже пояса. — А знаешь, что самое главное? — выпалил Антон наконец, снова падая на кровать. Лег и уставился в потолок. — Меня все предали. Я думал, перетерплю ночь, а сегодня приедет батя и... — голосу него сорвался, Арс даже снова подумал, будто Тоша пытается подавить слезы. Но нет, видимо, расплакаться почему то хотелось ему одному. — А он вернулся рано утром, и Марина к моему возвращению успела запудрить ему мозги. Наплела, что я хреновый сын, что мотался где-то всю ночь, что... в общем, все пересказала. И знаешь, что батя заявил? Арс повернулся, сел, опираясь локтями о матрас, и уставился на Антона. Осторожно покачал головой, не зная, что можно сказать, но догадываясь об ответе. — Сказал, что действительно во мне разочарован. Не такого ожидал от сына. — Ты это с ним подрался? — Арс настороженно кивнул на разбитые руки. — С отцом? — переспросил Антон как-то удивленно, будто очнувшись. — Не-ет, я бы ни за что. Батя у меня самый лучший, — выпалил он почти с благоговением. — Это я на крыше сегодня, о стену, вспылил немного. Так хреново было, а я просто не понимаю, как реабилитироваться. Вроде бы ничего плохого не сделал, а на душе паршиво. Все считают, что я в чем-то виноват, но как можно быть виноватым в том, чего не совершал. Да даже не задумывался. Вроде бы. — А что сделал-то? — не удержался Арс. Тоша вздохнул, перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и посмотрел на Арса. Голубые глаза вновь оказались бесконечно близко. — Я... просто... — он замялся. — Не знаю, оказался не в том месте не в то время и попал под раздачу? Взгляд Антона метнулся к рукам Арса, к переплетенным пальцам —оказалось, он в ожидании едва ли не заламывал их, а от такого пристального внимания и вовсе стиснул, даже костяшки хрустнули. Тут же разжал, степенно положил на одеяло и пробормотал, прерывая паузу: — Умеешь заинтриговать. Где же ты оказался? Теперь Антон привлек внимание к своим рукам, забарабанил пальцами по кровати, задумчиво и слегка раздраженно, а когда Арс попытался поймать его взгляд, отвел глаза. — Дома. Не дома, — с надрывом проговорил он. — Да где бы я ни оказался, все равно все не так, понимаешь? Марина мне все смертные грехи приписать готова, обвиняет, что я... Он резко замолчал. Сглотнул. Арс прищурился и снова рискнул: — Что ты? — Я... да... В том-то и дело! Ни-че-го. — почти выкрикнул, с досадой ударяя по кровати кулаком. Арсу стало не по себе. Вроде бы ему и ответили, но в то же время Тоша, будто тореадор, помахал красной тряпкой перед быком, вызвал на эмоции, а затем ускользнул не только из-под удара, но и с поля боя в целом. Дерьмовые мысли накатили новой волной, а желание как-то поддержать Антона стало еще сильней. — Ну, значит, отец поймет, — шепотом уверил Арс. Хотел бы сказать громко, но не получилось, горло перехватило. — Не уверен, но надеюсь, — покачал головой Антон, он замолчал, а потом вдруг протянул руку, поправляя Арсу челку. Арс только в этот момент сообразил, что впервые в компании Антона был по-домашнему растрепан: никакого геля и показной небрежности. Вместе с этим жестом Тоша тихо и как-то умиленно, словно разговаривал с ребенком, пробормотал: — Какой же ты хороший, Арсений. Поговорил с тобой, словно успокоительного выпил. Настоящий друг. Арс кивнул, боясь скинуть пальцы со своего виска, коротко вздохнул. А сейчас подходящий момент, чтобы «быть решительным»? Мысленно выругавшись на себя, он оттолкнулся руками, пытаясь преодолеть разделяющий их десяток сантиметров... и будь что будет. — Точно, у тебя есть чай? — спросил Тоша, мгновенно отдергивая руку и вновь перекатываясь на спину. Он что, динамит его, черт побери?! — Чай? — переспросил Арс. — Угу, с ромашкой, например, и еда. Я весь день не ел. Арс выругался, на этот раз вслух, чем заслужил удивленный взгляд Антона. — Хреновый я хозяин, — пояснил он, разводя руками, — Есть пицца, погреть? — Давай. Что ж, во второй раз стать решительным тоже не получилось. Вот сейчас заварит долбаный чай и попробует в третий, если найдет подходящий момент. А если нет, то настолько изведет себя к концу недели, что просто тупо признается: «Слушай, Тоша, я тут в тебя втрескался окончательно. Ты скажи: да или нет?» С этой мыслью Арс грел пару кусков пиццы, с ней же наливал чай, с ней же составлял все на поднос... — Слушай, чай только зеленый с мелиссой, пойдет? — поинтересовался он, коленкой поддевая ручку и распахивая дверь. Но ему никто не ответил. Антон просто обнял одеяло, спрятал под ним голову от яркого света и отключился. Видимо, успокоительное из Арса и правда получилось замечательное. А вот с решительностью беда. — Ты б разделся, — пробормотал он, расстегивая хотя бы ремень на джинсах, чтобы массивная пряжка не мешала спать. Будить не стал. Мало ли, с нервов снова заснуть не сможет? Пусть лучше так, но в тепле, чем снова на крыше под дождем. *** Антон действительно спал как убитый. А вот Арс мучился до самого утра, а потом вскочил в десять, хотя не собирался на работу, и зачем-то приготовил завтрак. Господи, да он не готовил с тех пор, как высказал бабушке, что слишком криворукий для всего этого. По отцовой линии, царство ей небесное, никогда Арса не трогала, считая, что к готовке каждый должен прийти сам, тогда и искренняя любовь проснется. А вот мамина ворчала, что «мужик полагаться должен только на себя». А вдруг что с бабой случится, помрет от голода? Арс возмущений ее не понимал: ему было лет тринадцать, он не просто помирал, но даже отношения заводить не планировал. А что теперь? И на отношения надеяться начал, и напек целую тарелку долбаных драников, чтобы куда-то себя деть? Даже за сметаной в магазин сбегал. Зачем? А по той же дурацкой причине. И мысленно сказал бабушке спасибо. Вот увидится и расцелует ее в обе щеки, чтобы извиниться за свои возмущения. Даже жаль, что до бабушки полстраны преодолеть нужно, иначе бы специально на днях заглянул. Как оказалось, после ее уроков он все же умеет готовить. Но не любит. Антон вылез из спальни только в три часа дня. Заспанный, растрепанный, во вчерашней одежде, но максимально расслабленный. Настолько по-домашнему уютный, что Арс в очередной раз похвалил себя за драники. Ну несерьезно такого Тошу кормить пиццей. Хотя если захочет, то пусть съедает хоть всю. — Пахнет вкусно, — пробормотал он, бухаясь на табуретку. — А еще вкуснее было пять часов назад, — признался Арс. — Но я не стал тебя будить. — Спасибо. Антон как раз опустил взгляд на экран включающегося мобильного. Видимо, выключил, скрываясь от родных. С одной стороны, дерьмовое решение, с другой… кто Арс, чтобы судить? Он и сам лет семь назад поступал по- идиотски, и сейчас продолжает. Антон пролистал лавиной свалившиеся сообщения, нахмурился, покачал головой и отложил телефон на стол экраном вниз. — Отец звонил? — спросил Арс. Эй, за спрос же не бьют, а он действительно волновался. Хотя бы как «настоящий друг». — Не-а, — весело фыркнул Тоша, точно это было неважно, — видимо, наслаждается выдавшемуся уединению с Мариной. — Да... не наслаждается, конечно... — неловко пробормотал Арс. От паники и попыток перевести тему его спасла мелодия телефона, разоравшегося в спальне. Поставив перед Антоном тарелку с драниками и упаковку сметаны, он кивнул на чайник, а сам поспешил ответить. Звонила Окси. — Привет, напоминаю, что в семь мы уже собираемся, — проворковала она, стоило Арсу принять вызов. — Петь из всех умеет только Тарас, но нас он будет терпеть! Блин, их ежегодная встреча, как Арс мог забыть? Он тихонько зашипел, хлопая себя ладонью по лбу, покосился на дверь, проверяя, закрыл ли ее, и тихонько ответил: — Слушай, Оксан, я не смогу. — Чего? — на ультразвуке выдала она. — Как это? Мы же согласовывали уже месяц назад? Только не говори, что заказ взял! — Да тихо ты, не заказ, — зашипел он. Просто если выбирать между вечеринкой и Тошей, который сейчас должен был спокойно обедать на кухне, важнее второй. И это не обсуждалось. Хотя Арс был чертовски потрясен осознанием. Он их посиделки не пропускал ни разу, а тут вдруг оказалось, что бывает что-то и кто-то важней. Ну что ж, доказывает, что он действительно поплыл, правда? — А что тогда? Ты хочешь нас бросить, Попов? — возмутилась Окси. — Даже Стася придет, а она между прочем в декрете, если ты не помнишь. — Я правда не могу, тут дела образовались и… Дверь вдруг приоткрылась и в образовавшуюся щель протиснулся Антон. Прислушался, жестом показал, чтобы Арс отнял от уха телефон, и тихонько произнес: — Это Окси? Скажи, что мы придем. — Что? — опешил Арс. Антон закатил глаза и попросту вырвал у него из рук мобильный. — Алло, Оксан? Привет. Ага, я тут к Арсу в гости зашел. Не слушай его, мы придем. Да-да, все, пока. — Он отключил вызов и вернул мобильный, а потом пояснил: — Меня пригласили еще позавчера. Бойкот родителям — не повод отказываться. — Как скажешь, — выдавил Арс. Но лично он лучше бы отказался, потому что представлял, что может устроить теперь Оксана. После того, как Антон ответил на его звонок, так точно. *** Арс пытался сопротивляться, когда все окончательно обдумал, но было поздно. До встречи оставалась всего пара часов, а Тоша выудил из рюкзака чистую одежду (Арс вспомнил ночной разговор и искренне удивился: как можно настолько собранного человека назвать безответственным?), деликатно попросил полотенце и пошел приводить себя в порядок. Арс в это время сидел в гостиной и решал судоку, которые пылились на столе более двух лет. Ничто больше не помогало сосредоточиться и не думать — не думать! — о том, что у него в ванной сейчас не совсем одетый парень мечты. Вернее, совсем не одетый. Когда Арс уже настолько себя накрутил, что готов был ворваться в ванную и честно признаться во всех грехах, которые совершил и о которых успел лишь подумать, Тоша все же вышел. Свежий, довольный жизнью и, главное, одетый. Хотя это не помешало Арсу залипнуть на пару секунд. — Одевайся, через двадцать минут выходить, — скомандовал Антон. — Мы же на такси? — Конечно, за руль не сяду, я собираюсь пить, — прищурился Арс. Честно, он подозревал, что пай-мальчик Тоша, который пытается отучить плохого Арса от сигарет и энергетиков, может запретить и выпивку. — Не смотри на меня так, — рассмеялся Антон, — Бухай на здоровье! Я всего лишь имел в виду, что если добираться своим ходом, у тебя даже двадцати минут нет. Успеешь? Проворчав «успею», Арс поплелся в душ. В армии он не служил, не то чтоб не взяли, скорее, откосил... так что защитником родины не был и двадцать третье февраля не праздновал, но зато считал, что одевается, как солдат. Если бы солдату, конечно, приходилось подводить глаза и укладывать волосы в творческом беспорядке. А если будет даже Стася, прийти на встречу точно нужно при полном параде. Кожаная милитари-куртка с запахом, тяжелые ботинки, ярко-голубая майка для контраста... Арс сомневался, что их негласная королева красоты даже в суете декрета утратила цепкий взгляд и умение замечать любые огрехи чужого стиля, а попадать под раздачу ему не хотелось. — Ты иногда похож на эмо-рокера, сбежавшего из 2007, — усмехнулся Антон, когда они уже подходили ко входу в караоке-клуб, где ребята зарезервировали випку. Арс был рад, что настроение у него поднялось, а вот ехидная ухмылка раздражала. Господи, Тоша всю поездку в такси поворачивался к нему с переднего сидения и тихонько хохотал. Явно обдумывал мысль. Если бы сидел рядом, Арс бы точно заставил его замолчать. В голове крутилась тысяча способов — один пошлее другого — и идиотское «хватит это терпеть». Точно, хватит. Вот приедут домой, и он все выскажет! А если Антон будет и дальше так ухмыляться, то вообще в клубе, на глазах у всей творческой команды. Они поймут. Правда, не факт, что поймет Тоша. — Как ни прискорбно, петь я не умею, — проворчал Арс. — О, они тоже не умели, — хохотнул Тоша. — Сказал мальчишка, который в эти года едва пошел в первый класс, — огрызнулся Арс и сразу же пожалел, заметив недовольный взгляд. — Блин, ты извини, — тут же спохватился. — Я лишь имел в виду, что времени прошло слишком много. Антон покачал головой, но продолжать спор не стал — просто толкнул дверь в клуб, проскальзывая внутрь сам и пропуская Арса. И начался треш... Смешно, но казалось, треш начался именно из-за Антона. Они устраивали подобные посиделки каждый год, но никогда еще не было так. Никогда Арс столько не пил (хотя Антон тоже увлекался, но сегодня всем было можно), никогда еще не было так весело, никогда и никто не уговаривал Тараса спеть столько песен подряд (а кроме него в команде пела только Стася, которая убежала к ребенку уже в начале двенадцатого), никогда... Да ничего из того, что творилось, раньше не было. Девчонки-танцовщицы плясали под любую зажигательную музыку, Оксана травила анекдоты и придумывала конкурсы, взяв на себя роль тамады, саксофонисты устроили импровизированный армрестлинг, повалив полупустую бутылку коньяка. Спасибо Тоше — поймал. А потом Окси вспомнила о гребаной игре, которую обещала Антону, и оказалось, что градус спиртного в организме зашкаливает, коньяк и вино просто льются по венам вместо крови. Почему тогда даже Арс согласился? И почему тогда, блять, стонали все? Тридцать, чтоб их, три оргазма. У него встал уже на пятый, который достался Антону. Пульс попросту зашкалил, а Антон ржал вместе со всеми. И так же вместе со всеми издевался над ним, Арсом, что его оргазмы больше похожи на предсмертные стоны и что ему, увы, в этой групповушке, видимо, никто не может сделать приятно. Да неужели? Может, один человек. — Слушай, давай свалим? — после пятнадцатого «оргазма» шепнул Антону Арс. Вот просто вывалил идею и все. Потому что сам не готов был выслушивать от Тоши «двадцать третий оргазм». — Но мы же не доиграем, — усмехнулся тот. — Ты хочешь помереть со смеху? — огрызнулся Арс. Если бы Антон отказался, Арс бы не стал позориться и завершать игру, свалил бы даже в одиночку. Но Антон, окинув взглядом веселящуюся компанию, выдал: — Ладно. Но я хочу на крышу. — Тебе там одной ночевки не хватило? — Не-а. Так что, едем? — Едем, — обреченно согласился Арс. На крышу так на крышу. Он только надеялся, что по пьяни не свалится с пятого этажа. Ну и Антону не позволит близко к краю подходить. Сто процентов. *** Такси приезжать никак не хотело, видимо, не было к пяти часам утра столь долбанутых водителей, чтобы везти двух подвыпивших молодых людей к богом забытой многоэтажке в восточном районе. Поэтому решили идти пешком. Что им сейчас какой-то час пешком? Зато весело. Над городом занимался рассвет. Небо окрасилось в тот потрясающий темно-синий цвет, который бывает только в предутренние часы и первые минуты после заката. Не было еще унылой хмари, не было первых розовых всполохов на горизонте, зато были безлюдные улицы, тишина и свежий ветер, который постепенно выдувал из головы алкоголь. Хотя Арсу казалось, он пьян просто от присутствия Тоши. Смесь клубничного шампанского, которое притащила Окси (хотя вкусное было, скотина, Арс полбутылки у нее выглотал), и коньяка ударяла по телу, а не по мозгу. Думалось просто идеально, а вот пальцы дрожали, и Арс искренне сомневался, что в клубе сумел бы набрать эсэмэс. Но сейчас онемение отпустило, и пальцы лишь упрямо покалывало, точно от возбуждения. А может, именно от него? И все же момент был... сокровенный. Такой, что хочется запомнить надолго. Желтеющую уже, измученную жаром августовскую траву; капли росы, оседающие на брюках, когда слишком близко подходишь к газону; щебет бодрых птиц, словно никогда не спящих. Хотелось запечатлеть в памяти и прохладу, и улыбку Антона — ту самую, правым уголком губ, — и шум редких машин на отдаленном проспекте. Все казалось каким-то нереальным: чудным и слишком ярким, точно в мир щедро плеснули красок. И от этого ощущения сжимало горло странное предчувствие катастрофы. Но какая, к черту, катастрофа? Он ведь решил уже, что это было связано с Антоном. Или просто совесть давила, вина, от которой не получилось избавиться за жалкие сутки? А может, просто волновался, что вот теперь они снова наедине и отступать некуда: пан или пропал? — Господи, я пьян, — рассмеялся Антон, когда они все же забрались на крышу, даже ни разу не упав с лестницы и не травмировавшись. Хотя Арс ожидал кровищи и боли. — Мы шли больше часа, весь алкоголь уже выветрился. — Коньяк дольше всего выходит из организма, — парировал Антон. — Почти шесть часов, когда шампанское — не больше двух. Так что шампанское, которое ты таскал у Окси, уже должно было отпустить, а вот коньяк — неееет. Биология. Он погрозил Арсу пальцем и уверенно направился к бортику у края крыши. Арс оперативно ухватил Антона за полу рубашки, не позволяя экспериментировать. Фиг ему! Не самоубиваться пришли. — Для пьяного ты говоришь слишком много умных слов, — проворчал он. — И как вообще ты заметил шампанское? — Я внимательный. Раз его не пустили к краю крыши, Антон плюхнулся прямо там, где и стоял. Без пледа, не заботясь о том, что после дождей здесь не особо чисто. Сел и устремил взгляд на восток, туда, где медленно выползал из-за горизонта солнечный диск, окрашивая небо в нежно-розовый. Арс тоже замер, наблюдая за рассветом и еще больше утопая в нереальности происходящего. — Я настолько пьян, что хочу петь, — вдруг подал голос Антон. — Мы только что из караоке, и там ты не спел ни одной песни, — покачал головой Арс. — Там было много народу, — вздохнул Антон. Почти минуту он сидел молча, а потом вдруг спохватился: — Точно! Давай, помоги мне. В чем помогать, Арс не понял, но послушно направился следом. Антон скрылся на чердаке за укромной стенкой, где хранил большинство запасов, зарылся в них с головой, перебирая пакеты и сумки, а потом приглушенно прогудел: — Так, я сейчас подам, только аккуратно поднимай. И Арс поднял. Гитару. Видимо ту самую. Гитара была старенькая и потрепанная, но аккуратно запакованная в пакеты, чтобы ничего, не дай бог, не случилось, Тоша вылез на крышу следом, размотал первый слой полиэтилена, потом второй, осторожно перебрал струны, убеждаясь, видимо, в качестве звучания. — Все норм, не расстроена, — широко улыбнулся он и вновь бухнулся на пол. На пару минут он завис, мягко проводя пальцами по струнам. Ненавязчивые, приятные аккорды гулко разносились в утреннем воздухе. Арс запрокинул голову, глядя в небо: на облака, перья которых розовыми росчерками рассекали голубую лазурь, на темные силуэты птиц, скользящие в вышине. Спать не хотелось, но, видимо, от резкого прилива кислорода Арс широко зевнул, потер основанием ладони глаз...и с досадой заметил на руке остатки темной подводки. М-да, не стоило все же на вечеринку создавать полноценный сценический образ. Ну и нафиг эту Стасю, пришедшую с декрета! Зато пандой не стал бы. — Вот теперь ты точно как рокер, — сообщил Тоша, когда Арс все же поднял голову. Арс хмыкнул, качая толовой. Окей, рокер лучше, чем панда. — Что собираешься петь? — поинтересовался он. — Понятия не имею... На том и остановились: Антон просто перебирал струны, а Арс рассеяно бродил по крыше, любуясь рассветом. Город постепенно оживал. Хлопали металлические двери в соседних многоэтажках, выходили на улицы дворники, раньше всех начиная рабочий день, собачники- жаворонки выводили на прогулку питомцев. Тишина с каждой секундой наполнялась звуками. Заурчала где то во дворе машина, загудел двигатель, загрохотало стерео, врубая первую попавшуюся радиоволну… — О, а вот эту я наизусть знаю! — оживился Антон переставая бренчать по струнам. — Ее Ира до дыр заслушала, когда я последний раз у нее был. — Кто? — Ира, сестра моя двоюродная, — пояснил Антон, а потом вдруг предвкушающе усмехнулся: — О, кстати, а ты знаешь историю, как этой весной она раздела твоего братца до трусов? Вообще и их бы могла снять, но пожалела. — Диму? — прищурился Арс. — Ага, рассказать? Арс задумался. Рассказать ли? О позоре брата? Да, несомненно! — Давай, — согласился он, присаживаясь рядом. Они сидели спина к спине. Тоша бодро рассказывал, как Диму (который, вообще-то, считался у них гением дурака) обыграла и опозорила девчонка, а Арс смеялся и продолжал рассматривать небо, немного откинув голову. Затылком он как раз упирался Антону между лопаток и ощущал каждое его движение, каждый жест. Хотелось обернуться и просто-напросто обнять его за плечи, и Арс честно собирался это сделать. Вот сейчас... вот еще минуточку... — А теперь песня, раз ее я помню, — усмехнулся Тоша, закончив рассказ. — Честно, вот нихрена не помню, а ее почему-то да. Кстати, это было в его день рождения, и Арс теперь навсегда запомнит, что стареет Антон девятнадцатого апреля каждого нового года. Получается, весной ему стукнет девятнадцать. Правда до весны еще до-олго... а потом, и Арсу будет двадцать шесть. Вот она, старость, не за горами, блять. Плечи Антона расслабились, руки чуть сдвинулись, обхватывая инструмент. Вновь заиграла гитара, прозвучали первые аккорды вступления, а потом голос. Даже не пение, что-то среднее, почти разговорное... но, как и прежде, от голоса Тоши у Арса все замирало в груди. Внутренности в узел скручивало. Абсолютно предоргазменное состояние, когда тело словно обволакивало голосом. До одурения. А там, вдали, поднималось над городом солнце, шумели машины, но поверх них мелодично звучали гитара и песня... Антон же не специально ее выбирал, просто заиграла, так получилось. Если это не судьба, то как иначе? О-фи-геть... Серьезно? «Но ты не спеши, время не гони И запомни этот миг». Арс тихонько рассмеялся. Да он издевается! Или действительно давно стоило наплевать на все и поверить, что это не совпадения? Это намеки, ведь так? Ну не может столь охренительно романтичный момент получиться просто так. Внезапно. Возможно, песня оказалась совпадением, но ведь и Антон мог не играть се, выбрать что-нибудь другое или вообще не обращать внимания. Арс чуть повернул голову, прижимаясь щекой к его спине, ощущая тонкий аромат геля для душа — его, кстати, — и легкие нотки клубничного шампанского. Черт, а ведь Арс и на этот раз отличился. Целый бокал на пол пролил и, кажется, забрызгал Антона. Откуда бы еще этот запах? А Тоша все пел. Голос звучал сладко, пряно и так горячо… словно целая бутылка глинтвейна в прохладной августовской ночи. Слова складывались в строчки о том, что ту или того единственного он найдет везде, в любое время, спустя года и невзгоды. «Господи, хватит, у меня сейчас сердце остановится» — мысленно взмолился Арс. Дослушал еще куплет, ощущая, как его окончательно штырит, как дышать становится трудно. Попытался подняться, запнулся, упал на колени. Да так и замер. Тоша продолжал играть, завершал припев — последний или один из множества повторяющихся? Но он все же повернулся к Арсу, усмехнулся уголком губ, заметив его ошарашенный вид. Последний раз ударил по струнам, позволяя долгим звукам повиснуть в воздухе, отозваться в теле, и отложил гитару в сторону. — Ты круто поешь, — пробормотал Арс. И только тогда осознал, что они опять непередаваемо близко. Гитара была преградой, разделяющей их, словно гигантской пропастью или крепкой каменной стеной, а теперь...только взгляд глаза в глаза, безумный и затягивающий. Арс на коленях, Антон с этой блядской улыбкой... У Арса в голове еще звучала песня, а кроме нее — стоны. Пятый, тринадцатый «оргазмы». Чтоб ей пусто было, этой Фроловой! И да, он первый подался вперед. Боже, пожалуйста, пусть на этот раз... — Я в музыкалке отучился, — так же тихо ответил Тоша. Дышал он тяжело, словно не пел только что, а пробежал пару километров. А потом сам же — сам! — рванул вперед, накрывая губы Арса своими. И вся решительность полетела к черту! Слишком долго решался. Зато был поцелуй под все еще звучащую в ушах песню. Поцелуй, который полностью сносил крышу и, казалось, весь мир. Тоша запрокинул голову, ловя губы Арса, обхватил его за пояс, прижимая к себе, а Арс запустил пальцы ему в волосы, ероша их и наслаждаясь этим прикосновением. Возбуждение горячей волной омыло тело, поцелуй все длился, и длился, и длился... Казалось, несколько безумно долгих минут. «На крыше городских домов, мы прятались от лишних глаз, Я целовал тебя тогда в свой первый раз!» Идеальный саундтрек к гребаной романтической сцене из диснеевского фильма. Ну как можно было не завершить ее еще более банальным?.. — Блять, кажется, я влюбился... Арс пробормотал это тихо-тихо, когда поцелуй все же прекратился, а он уткнулся лбом в плечо Антона. И тут же осознал, что говорить ничего не стоило. Потому что уже за секунду до сказанной фразы, за пару мгновений до того, как затуманенный мозг смог соображать, что-то изменилось. Антон больше не обнимал его, прижимая к себе, на крыше стояла абсолютная тишина. Арс резко отстранился. Долбаное предчувствие катастрофы накатило окончательно, получая подтверждение в каждой детали, которую он видел. В широко распахнутых глазах Антона, в которых медленно проступало осознание, в напряженных плечах, в тяжелом поверхностном дыхании. Твою ж мать! — Слушай, я... наверное... — пробормотал Антон, резко отстраняясь и поднимаясь с пола. Арс дернулся. Паника только зарождалась, но уже прорывалась наружу. — Тоша, стой! — рявкнул он, когда Антон торопливо развернулся, подхватывая свой рюкзак, и устремился к выходу. — Стой ты, я же пошутил. А что было еще сказать? И почему он вообще так отреагировал? На поцелуй или на дурацкое недопризнание? Или почувствовал возбуждение, которое мгновенно привело все в готовность от одного поцелуя? Но ведь Тоша сам его…а Арс... — Антон! — Сложишь гитару, хорошо? — выдавил тот уже у спуска на чердак. Арс не сразу среагировал. Еще пару секунд постоял, провожая взглядом исчезающую спину и слушая, как бешено стучит пульс в висках, и только потом сорвался на бег. Рванул следом, подскочил к спуску. Хотел было закричать, позвать Антона, но вовремя сообразил, что так окончательно перебудит подъезд и раскроет тайное место. Поэтому просто спрыгнул на лестницу, цепляясь за перекладины. Ясное дело, со своей дурацкой неловкостью, которая просыпалась только наедине с Антоном, он еще и с лестницы свалился. Просто поскользнулся и грохнулся на бетон площадки пятого этажа, ощущая, как отвратительно ноет плечо, и осознавая, что не успевает. Шаги звучали уже призрачно далеко. Если сейчас же не подняться, то нихрена он не успеет догнать Антона. А подняться не было сил. Кажется, плечо все же вывихнул. Или растянул? У полных неудачников всякое бывает. Когда он все-таки спустился на первый этаж, ни рядом с домом, ни на улице, на которую вел выход со двора, никого не было. Только сидел у подъезда толстый серый кот и смотрел на Арса не то сочувствующе, не то насмешливо. Кто этих котов разберет? Наверх он плелся уже не спеша, мучительно медленно, ощупывая плечо. Шевелить рукой было больно. Как обычно угораздило блин... а завтра начинаются «клубные выходные» и все — пиши пропало. Четверг и пятницу по пять часов отпрыгать в ночное время, в субботу днем свадьба, а ночью—клуб. Твою мать! И ведь никто не заменит. Стало паршиво, а когда попытался забраться на чердак — так и вовсе. По-человечески ухватиться за перекладину не получалось, так что лез наверх он, как травмированный зомби. На крыше Арс отыскал в углу свою сумку, первым делом достал телефон и попытался позвонить Антону, но ему, ясное дело, не ответили. Пришлось брать себя в руки, стискивать зубы и идти складывать гитару. Все-таки Тоша ее от гнева отца спас, не кидать же на крыше. Играть Арс не умел, но сел на бетон, аккуратно обнял гитару и перебрал струны. Что ж, Антон сказал, что гитара не расстроена. Зато расстроен теперь был кое-кто другой.