На крыше

Арс не знал, когда и куда шел Антон. Нет ну куда, домой, логично? Но когда... Остался ли он еще в клубе или все же сбежал? О чем и сколько разговаривал с Окси? Арс вернулся в гримерку лишь через час. Тянул настолько, насколько возможно: заменил конкурсы в двух блоках, попросил девочек станцевать последний номер чуть раньше, даже призы изменил, попросив бармена налить пару интересных коктейлей. Что угодно, только не бегать лишний раз по залу и пустым коридорам вип-зоны. Лучше уж заплатить бару, чем случайно столкнуться с Антоном. По крайней мере, тем вечером Арс не хотел снова его видеть, зато утром проснулся с ощущением всепоглощающей пустоты. Если, конечно, пятичасовой сон можно считать нормальным. Он даже вроде бы не мучился, просто... Там, где обычно зажигалась искра интереса, где хранилось чувство прекрасного, позволяющее оценивать людей как произведение искусства, словно выкачали весь воздух. Но лучше пустота; ее хотя бы можно чем-нибудь заполнить. К тому же мир так устроен: каждый кусочек его чем то полон, а раны имеют свойство затягиваться. Нужно только время. Он, блять, будет спокойно жить дальше. Без Тоши. Время шло. День. Два. Три. Пять. Недели. Вот только сам Тоша выдержал всего пять суток, а на шестые написал дурацкое: «Привет! Ты как?» поздно ночью, часа в два, словно заметил, что Арс привычно не спит. Как он? Просто замечательно! Ушел из френдзоны в знакомое, теплое и нежное одиночество. Сегодня он, кажется, не ел ничего кроме одной пачки венских вафель… Или двух? Антон все так же хреново спит и окончательно перестал контролировать свой график. И это все за пять дней, стоит заметить. И нет, он не мучается, просто живет так, как сам хочет. Вот только сердце екнуло, когда он заметил, от кого сообщение. Кровь вскипела, ударяя в голову горячей волной. Как еще мозг не спалило окончательно? Руки отчаянно дрожали, пальцы не слушались. Арс пять раз пытался смахнуть долбанное сообщение с экрана и едва его не открыл. Еще пару минут его точно колотило. Ну какого хрена кто-то на все реагирует адекватно, а в крови Арса адреналин долбит по всем конечностям? Со стороны, наверное, идиотски смотрится. Слава Богу, никто этого не видел. Разве что мерцающий экран телека, включенного впервые за последние пять лет. Арс не отвечал. Стойко держась, хотел вообще игнорировать Антона, но хотя бы до утра. А там, проснувшись с посвежевшей головой, решил; он же сам говорил о дружбе, сам просил. Так чего строить из себя обиженную брошенку и дуться? Так родилось короткое: «Привет! Вчера был занят. Сейчас норм, как обычно, много работы». Статус обиженной брошенки подтверждало лишь отсутствие вопросов с его стороны. Не смог удержаться хотя бы от этого. Тоша тоже отвечал вечность. Хотя тут и отвечать было нечего, но он придумал: Тоша: «Ясно. Как плечо?» Арс: «Давно зажило, Антон. Ты же сам знаешь, растяжение не настолько долгая травма». Тем же вечером Арс завалился на крышу. Зачем? Он и сам не знал. Просто тянуло. С одной стороны, можно спокойно вычеркнуть все из жизни и уверить себя, что забыл, а с другой привычка — вторая натура. Так что да, ужинал он на крыше. Матерился на прохладную октябрьскую морось, наблюдал за живущим своей жизнью городом и жевал булку, запивая энергетиком. По вкусу то же, что приносил с собой в кафе Егор. Арс просто, не глядя, схватил банку в ближайшем магазине. Антона не было. Ни в этот раз, ни в следующий, ни через пару недель. Зато у Арса имелся собственный ключ, собственный плед, который теперь катался в машине, и... Спокойствие. Почему-то на крыше действительно становилось легче. Здесь отпускало все. И плевать было на воспоминания. Вообще, если так поразмыслить, у Арса дерьмовая память. Да, настолько дерьмовая, что при внезапном желании высказать все, что накипело, пишет подруге, с которой не общается порядка трех лет. Помнит... Как тут забыть, когда Катя из всех многочисленных друзей семьи была самой разумной, взрослой и адекватной? Замечательная собеседница для Арса, почти богиня — для Димы. Такая девчонка, какой она была и раньше, действительно казалась идеальной парой для его доброго, светлого и домашнего брата. Боевая, смелая, на любой вопрос имеющая свое мнение. Девочка-зажигалка. Только в любой зажигалке однажды может кончиться топливо. Погасла. Обзавелась шрамами на теле и душе, пропала со всех радаров, перестала отвечать на звонки и письма. Самоликвидировалась, отдалилась даже от тех, кто ее искренне любил. Теперь она лишь изредка выбиралась в свет, вороша прошлое и вскрывая старые раны. Но, возможно, оно и к лучшему. Все в жизни случается. Дима сильно повзрослел с тех пор, сам стал «боевым и смелым», а Арс обзавелся личным дневником в онлайн формате. М-да, такое себе к лучшему... Арс вздохнул, пролистывая все сообщения, что отправлял Кате. Слишком много рассказов о Тоше. Слишком. Много. Когда только познакомились, после поцелуя и разговора в клубе... С этим тоже надо кончать. Арс выделил последние сообщения, занес палец над кнопкой «удалить» — и просто заблокировал мобильный. Все, хватит. И на крышу приходить тоже хватит. Он плотнее запахнул куртку и накинул капюшон. С каждым днем становилось холоднее, дождь шел почти каждый день, а примерно через месяц и первый снег должен выпасть. Середина октября все-таки. С Антоном они не общаются почти столько же, сколько общались. Ну, как не общаются... Антон не мог не писать, хотя бы раз в неделю отправлял коронное «Как ты?», а Арс каждый раз сдавался и отвечал. Становилось ли со временем легче? Нет, ни капли, на каждое новое сообщение реакция была, как и на первое. Хоть убей! Более того, над ними словно сама судьба издевалась - они встречались. Мимолетом сталкивались в магазинах, в парке, просто на улице. Почти не разговаривали, только кивали, улыбались, пожимали руки, но сам факт иногда шокировал. Как в городе-тысячнике можно так часто сталкиваться? Или они стали настолько похожи, что одинаково мыслят? Очередной порыв ветра сорвал с головы капюшон и взлохматил волосы. Время уже было позднее, город сверкал огнями, а на крыше стояла кромешная темнота. Только фонарик мобильного освещал крошечный кусок бетона у самых ног. Дождь снова полил с неба, барабаня по куртке. Да, с крышей нужно кончать. Во-первых не его место, во-вторых скоро еще и скользко станет, а Арс не самоубийца. Тоша: «Привет. Как дела?» О, легок на помине. Сердце привычно екнуло, руки задрожали. Арс с трудом смахнул сообщение, вздохнул и запрокинул голову, успокаиваясь, глядя в темное, практически черное небо. Время почти двенадцать ночи, домой не хочется, на работу завтра не нужно, еще и Тоша написал. С этим определенно точно нужно что-то делать. Во-первых, не отвечать... Наверное. Будь мужиком хоть иногда! А во-вторых... — Дим, привет! Вы там еще не спите? И не собираетесь? А еда есть? М-м-м, супер. Тогда жди, минут через пятнадцать буду у вас. *** В доме родителей было уютно, но чертовски непривычно. В этот раз Арс особенно остро это осознал — после собственной обители семейная берлога казалась неродной. Хотя, живи он до сих пор с родителями, возможно, истории с Антоном не случилось бы. По крайней мере, до такого бы не дошло. Домой бы к себе Арс точно его не пригласил, а если бы пригласил, то не целовал бы. Да и до утра гулять было бы как-то неудобно. Зато здесь всегда потрясающе кормили, по этому он скучал. И по самим родителям, конечно же, хотя с мамой соскучиться было нельзя. Раз в день она обязательно звонила. — Мясной пирог? — ахнул Арс с порога, учуяв запах. —То есть, если бы я не позвонил, вы бы мой любимый пирог сами съели? — Не, я бы завтра кусочек притащил, — заржал открывший дверь Дима. — Мы днем еще пекли, тебе там один отложили. — Один... — проворчал Арс, стягивая куртку и швыряя ее на тумбочку. — Это я удачно зашел, потому что меньше, чем на половину, не согласен. — Увы, зайчик мой, половины уже нет, — проворковала мама. — Но четверть для тебя точно осталась. Она выплыла из-за поворота коридора и тут же крепко обняла сына. Арс коротко вздохнул, но противиться не стал —обнял в ответ, легонько погладив по спине. Мама отстранилась через десяток секунд, ухватила Арса за плечи и, удерживая его на расстоянии вытянутых рук, внимательно рассмотрела. — Похудел, — вынесла вердикт она. — Точно нужно поесть. Арс усмехнулся. Естественно, похудеть он не мог — с тем количеством сладкого, которое уничтожал Арс, реально только набрать вес. Но да, поесть надо, потому что нормальной еды сегодня в доме не было. А в остальном он всегда казался маме бедным, несчастным и тощим. Сама она была дамой в теле, не толстой, а уютно пышной, фигуристой. Крошечная, с эффектными верхними и нижними девяносто (или скорее сто с лишним) и вполне узкими средними шестьдесят - семьдесят. Для своих сорока семи выглядела она потрясающе: золотистые волосы волной ложились на плечи, светлые с зеленым отливом глаза сияли, а с лица не сходила улыбка. Арсу иногда казалось, что посетители приходят в ресторан именно ради улыбки шеф-повара, который искренне любит свое дело. — Я не похудел, — проворчал все-таки Арс, топая за мамой на кухню, — но от пирога не откажусь. — А суп? — добила мама. — Будешь? Есть еще пара салатов, делала сегодня к заказу, а получилось слишком много. — Можно и суп, — согласился Арс, присаживаясь на диван. — А папа где, спит уже? Мама оглянулась, одаривая его скептическим взглядом, и направилась к холодильнику. — Твой отец хоть раз ложился так рано? — Она достала на свет божий большую кастрюлю. Поставила ту на холодильник, выудила еще и лист, закрытый фольгой, а потом продолжила: — Он у Матвиенко. Вечер мужских посиделок. — А чего Дима не с ними? — поинтересовался Арс и налил себе воды из графина. Мужские посиделки были особым развлечением отца. Раз в месяц они с друзьями собирались выпить пива, коньяка, ликера, виски или иного горячительного. Дима нередко увязывался за отцом, потому что посиделки чаще всего устраивали у Матвиенко. — А Дима наш сегодня и так весь день с друзьями, — улыбнулась мама. — Мы чего пирог-то стряпали - Антоша приходил, а он его обожает. Прям как ты. Вода тут же попала не в то горло, и Арс закашлялся. Антоша? Или у его брата есть еще один друг с этим чудесным именем, или здесь сегодня был... — Какой Антоша? — прохрипел Арс. — Ну, школьный друг. Помнишь, светленький такой? Он раньше тоже иногда в гости приходил. Арс покачал головой. «Светленького такого» он помнил, но к счастью, не по старым временам. Боже, да Арс переехал, когда Дима учился классе в седьмом! Тоша в то время был другим, определенно. Скорее всего ниже, с ломающимся голосом и… Арс мысленно стукнул себя. Только очередного витка мыслей о Тоше ему сейчас не хватало. Блин, они реально любят один и тот же пирог? — Какой же ты невнимательный, — вздохнула мать, ставя чашку супа в микроволновку. - - Антоша замечательный мальчик, вы бы подружились. О да-а, они и так подружились! Очень близко. А потом порвали все связи к чертям собачьим. — Он такой грустный сегодня был, — продолжала болтать мама. — Я сразу и кинулась пирог делать. Представь, у мальчишки отец постоянно командировочный, приезжает на несколько дней и снова в путь. Антоша, конечно, уверяет, что скоро сезон закончится, и отец почти полгода никуда ездить не будет, но... Арс не мог прервать этот поток новостей о Тоше. Хотел, потому что приехал отвлечься от внезапно нахлынувших воспоминаний, но не мог. Сам Антон ничего почти не рассказывал, у Димы Арс не спрашивал, а мама просто выкладывала все, что знала. Все, что за полтора месяца редких «Ты как?» точно невозможно было узнать. Так что Арс слушал. Слушал и ел, сменяя суп на пирог, медленно распиливая тот ножом и наслаждаясь вкусом, пока новости не закончились, а мама не перешла на новый уровень. — Ну как у тебя с отношениями? Кто-нибудь есть? Не обижает? Внуков ждать? О, этот вопрос мама задавала каждый раз. Она давно знала, что сын может встречаться как с девушкой, так и с парнем, но надежды на внуков не оставляла. «От младшего-то точно не дождемся», — ворчала мама каждый раз, когда речь заходила о Диме. То есть в то, что бисексуальный сын в итоге остановит выбор на девушке, ей верилось больше, чем в успешный итог неразделенной любви младшего. Не самые радужные прогнозы. Впрочем, знала бы она нынешнюю ситуацию, согласилась бы, что у Димы шансы на любовь с девушкой мечты в сотни раз выше, чем у Арса на взаимность от своей бесконечной неразделенности. Все познается в сравнении. — Увы и ах, никого, — отшутился Арс. — Может, все же познакомишься с племянницей Любы? — предложила она. — Хорошая девочка, не пьет, не курит... — Ма-а-ам! — Ладно-ладно! Еще несколько минут Арс ел молча. В коридоре шуршал Дима, чем-то гремел, стучал, а потом различимо щелкнул выключателем. Пошел спать. Мама все это время внимательно наблюдала за ужинающим сыном, то ли умиляясь, то ли готовя коварный план. Арс надеялся на первое. Когда звуки в коридоре окончательно затихли, он поднялся, собираясь налить себе чай, и признался: — Ма, у меня не то чтобы никого нет. Вроде бы нет, но в то же время есть. — Он запнулся, не зная, как сказать, а потому выдал: — В общем-то, ради этого я и приехал сегодня. — Познакомить со своей девочкой? — просияла мама. —И где она? — То есть с мальчиком можно даже не пытаться знакомить? — усмехнулся Арс. — Арсюша, не зли меня. Да, я хочу внуков, но решать только тебе, — вздохнула мама. — Хорошо, и где тогда он? Арс устыдился внезапного порыва, вспомнил о командировочном отце Антона, о мачехе, вечно имеющей мозг, и прикусил изнутри щеку, чтобы наказать себя за отвратительный характер. Мать любила Арса, хоть и имела грешок вечно болтать о внуках. Когда она узнала, что сын не только по девочкам... да, сначала была в шоке, неделю рыдала, пару раз Арс даже переругался с ней и отцом. Но чтобы осознать и принять все, родителям потребовалось семь дней. Семь дней и ужин, во время которого отец признался, что главное, чтобы их сын был честен, добр и верен себе, а с кем и как он спит или живет — уже другое дело. Золотые у Арса родители, а желание огрызнуться — уже не их проблема. Это проблема самого Арса, у которого каждый раз при упоминании внуков все внутри сжималось от вины. Кажется, он давно знал, что в итоге втюрится в парня. — Его нет, — отозвался Арс. — Я влюбился в друга, в натурала, мы уже почти два месяца не общаемся и... и мне хреново, мам, — с трудом признался он. Мама ничего не сказала. Просто подошла к Арсу, который стоял у плиты и раздраженно булькал пакетик чая в стакане, а потом крепко его обняла, проворковав «зайчик мой». И сразу стало легче. Ненамного, но хотя бы кусочек камня свалился с души. Иногда нужно разговаривать. И хоть Арс не мог рассказать матери о ком он говорит, потому что не хотел подставлять Диму, но что-то общее поведать ведь мог. Про внешность, про характер, про себя. — Жалуюсь, как размазня, — проворчал Арс. — Я думал, что могу терпеть, но не смог. — А нужно было рассказать раньше, — только и сказала мама, — Советом я не помогу, но легче сделаю. Она положила прохладную руку на его пылающий лоб. Нет, он не болел, просто так нервничал, что подскочила температура. Много нервов стоило бы сказать, что влюбился он не в кого-то там, а в друга своего брата. — Хочешь сегодня остаться здесь? — предложила мама, осторожно убирая ладонь. — Твою старую комнату по-прежнему никто не трогал. А дома даже стены лечат. Арс фыркнул. А ведь он тысячу раз говорил, чтобы комнату отремонтировали и переделали папе под кабинет. — Хочу, — выдохнул он, следуя за маминой рукой и утыкаясь лбом в плечо. — Очень хочу. Ведь дома даже стены лечат. Мама была поваром, не психологом, но иногда умела сказать правильно. *** Марина статуей замерла на пороге его комнаты. — Наконец-то ты хоть куда-то выбрался кроме института, — улыбнулась она, прислоняясь плечом к косяку. Антон с трудом подавил гнев, который в последнее время все чаще захлестывал с головой. Злиться было не из-за чего, они с отцом и Мариной больше не ругались, жили почти душа в душу... Но вот эти слова, сказанные так тепло... Они выбили из колеи, только разнеслись в воздухе, а уже захотелось расшибить Марине голову о косяк. То есть летняя история повторяется? Или дело в двойных стандартах? Не в том, чтобы выбраться из дома в целом, а в том, с кем выбраться? Арс! Их не устраивал Арс! Самый светлый, самый добрый, самый... уютный человек, которого Антон когда-либо знал! Его словно корежило изнутри от одной мысли об этом. — Да, сходил в гости к Диме, — ответил Антон максимально безразлично. Ну, как сходил... настолько не хотел домой, что увязался за другом. Думал, голову проветрит, сыграют во что-нибудь, фильмец посмотрят, а что вышло? Стоило оказаться в квартире, в которой был уже сотню раз, и его накрыла лавина мыслей об Арсе. Настолько сильная и сносящая все на пути, что стоило маме Димы, Валентине Петровне, просто заикнуться об Арсе — и все, Антон поплыл. Пришел в себя, когда уже вовсю расспрашивал мать друга о ее старшем сыне. Слава богу, Дима как раз ушел в комнату — ему позвонили, а сам Антон не забывал делать вид, будто совсем Арса не знает. И даже с ним не целовался. Мысли не отпускали даже сейчас. После того, как Дима поржал над ним, заметив искренний интерес к рассказам о детстве брата. После почти трех часов, которые Антон просто шатался по улице, мозг все равно не переключался на другую тему. Они с Арсом даже пирог один любят, как это так? — Ну, хоть отдохнул немного. А что в институте? С кем-нибудь подружился? — продолжала расспросы Марина. — С Димой. — С ним ты и так дружишь, — рассмеялась мачеха, встряхнув рыжим каре. О, спасибо, капитан очевидность! Снова отчаянно захотелось стукнуть ее, но Антон, чтоб его, был джентльменом. Он ни разу не сорвался за все это время. — Может, расскажешь о своей группе? Кто учится, девочки есть? Пригласишь кого-нибудь прогуляться? Антон глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Разговор Марина заводила уже не в первый раз, но раньше он не раздражал настолько, а сегодня словно мысли пришли в порядок. Отыскались все скрытые за словами смыслы. — Я на бюджете, мне нужно учиться, а не гулять, — сухо бросил он. — Учеба не должна мешать личной жизни, Антон. И вот она злость. Опять. Значит, хотят удостовериться, что он встречается с девочками? А хрен им. Не встречается, потому что пока даже не думал об этом. Антон старательно записывал лекции, зубрил к семинарам, работал, работал, работал и изо всех сил сдерживался, чтобы не писать Арсу. Он сам чувствовал, как с каждым днем становится все более дерганым, но совершенно не понимал, чего хочет и зачем. Какого черта злится? Казалось, это Марина с отцом запретили ему общаться с Арсом, но... Нет, Антон сам решил, что "я" будет лучше. Он не мог выдерживать взгляд Арса, такой спокойный и нежный. Взгляд этот вызывал неестественные чувства, хотелось обнять этого дурака и просто постоять так пару минут. И пусть весь мир подождет. Как?.. Как это терпеть? Он же натурал. Сто процентов. А то, что пока ни к кому даже подкатить не пробовал... так это все учеба. И девчонки у них какие-то унылые в группе, вот в Диминой есть получше. Вроде бы. И Дима даже с парой уже успел сходить на свидания, несмотря на великую «неразделенную любовь». А Антон разрывается, постоянно вспоминая о его брате. Блин, как? Вот как человек на семь лет старше, почти из другого поколения, мог настолько проникнуть в жизнь? Как мог стать таким хорошим другом, что без него не по себе? Антон принял правильное решение и давно должен был успокоиться. Ну, разбежались, с кем не бывает? А что он? Сходит с ума уже второй месяц, точно собака Павлова, которую приучили есть в определенное время, а еду больше не дают. Идеально. Вот неделю назад он написал Арсу посреди ночи. Просто проснулся и в полудреме достал мобильный. Теперь Антон откладывает телефон подальше от кровати. — Ну так что? Расскажи хотя бы об однокурсницах, — мачеха все не унималась. Очередная волна с трудом контролируемой ярости едва не выбила из легких весь воздух. Антон рвано вздохнул, отвернулся и принялся рыться на столе среди бумаг, потому что иначе точно взорвался бы. — Я ни с кем не знакомился, Марин. Некогда, очень много задают. Ложь. Задавали пока что мало. Он мог бы день и ночь шататься с однокурсниками, но не хотел. Все уже успели пообщаться, сдружиться и разбиться на компании, а он оставался в стороне. И чего он хотел? — Но... — Так, я в душ и делать задания к парам, — оборвал Антон. Торопливо подхватил полотенце, домашнюю одежду и позорно сбежал из собственной комнаты туда, где можно запереться. Только в ванной он осознал, что вместе со стопкой одежды схватил телефон. Нахмурился, не раздеваясь, присел на бортик ванной и врубил сеть. Принялся просматривать ленту, залез в сообщения... Очнулся, уже листая диалог с Арсом — не последние их беседы, а летние, те самые, в которых была тонна дурацких селфи, какие-то бытовые видео со сломанной кофемашиной и ревущим Егором, забавные смайлы и даже сердечки. Как Антон не замечал, что Арс слишком часто ставит сердечки? Вроде бы не к нему обращенные, но все же. Нет, нельзя срываться. Хватит. Стоит держать себя в руках, он же правду говорил, он не такой, как Арс. Не гей и даже не би. Но как же хотелось его увидеть. Настолько, что ноги иногда сами несли туда, где Арс чаще всего бывал. Но это дружеские рефлексы, снова как у собаки Павлова. Антон вообще часто сравнивал себя с несчастными подопытными животными. Он отложил телефон и все же принял душ — размеренно, спокойно, вылив, наверное, пару кубометров воды. Просто стоял под струями и старался ни о чем не думать. Вытерся, переоделся в домашнее, сжал телефон… и набрал сообщение. «Привет. Как дела?» Опять не сдержался. Какой же гнидой он себя ощущал. Сам же сказал: «Эй, нам не стоит общаться» и сам — сам! — постоянно о себе напоминал. Но, как оказалось, это было не самым худшим. Сообщения — полбеды. Настоящая беда пришла еще через два месяца, почти под Новый год, в середине декабря. Господи, как же он облажался...