На крыше

***

Арс недолюбливал зиму уже за то, что почти каждое утро приходилось вставать раньше, нервно курить на морозе, отскребая машину от снега, а снега в их полосе было довольно много, и только потом снова бежать домой за сумками с реквизитом. Именно зимой лифт в практически новом доме постоянно отказывал, и Арс чувствовал себя идиотом, который зачем-то ограбил табор цыган и теперь таскается с их баулами. Подняться пешком на этаж без проблем, а вот нести сразу три сумки и надувной матраc — то еще удовольствие. Впрочем, иногда было в зиме и нечто чарующее, особенно вечером. Невероятная красота и уют, которые в дурном утреннем настроении сложно разглядеть. Как сегодня, когда Арс брел по плотно утоптанной дорожке к дому. С темного неба хлопьями падал снег, укрывая деревья. Горели фонари, озаряя округу теплым золотом. Тишина, пустота. Лишь деревья, снег, фонари и он. Точно застрял в лесу, где-то по пути в Нарнию. Арс даже порадовался, что парковки во дворе не было, и пришлось оставить машину с другой стороны дома, у магазина. Иначе бы вынырнул из салона, торопливо заскочил в подъезд и не заметил бы всего этого. А так удалось немного полюбоваться природой, поймать момент. Тёмную фигуру в дальнем углу двора он заметил не сразу. Остановился на крыльце, окидывая взглядом пейзаж. Если-бы не холод, стоял бы так вечно, и случайно зацепился взглядом за лавку, прячущуюся в зарослях голых кустов, ощетинившихся ветками. А на ней... Арс догадался, кто это, в ту самую секунду, как увидел. Издалека вообще было непонятно, человек ли это или ствол дерева, но Арса словно током ударило. Вот так просто. Сгорбленная фигура в темном пальто, низко опущенная голова, хлопья снега на плечах. Восемьдесят мужчин из ста со спины выглядят именно так. А Арс почему-то знал, что это Антон. Они не виделись несколько месяцев, из которых две недели даже не переписывались. Сначала Арс старался не отвечать, чтобы не выставлять себя идиотом, а потом и Тоша перестал спрашивать. Почти перестал. И вот он здесь. — Тоша? — хмуро поинтересовался Арс, застывая в паре шагов у него за спиной. Фигура вздрогнула и медленно обернулась. Это действительно оказался Антон. Нахохлившийся, в тонком пальто, которое вряд-ли спасало от морозов. На дворе пятнадцатое декабря, погода не сахар! А он без перчаток, без шапки, в долбанном капюшоне, за шиворот которого тоже набился снег. Сидел, обнимал сумку, прятал руки в рукавах, смотрел на Арса совершенно неузнающим взглядом и молчал. Просто молчал. Арсений мысленно выругался и подивился: где, чтоб его, у этого мелкого долдона, мозги, когда дело касается заботы о себе? Арс бы в таком виде и получаса на улице не выдержал. А этот... сколько он уже торчит тут? — Ты чего здесь делаешь? — поинтересовался он, когда молчание затянулось, и вдруг сообразил: — Что-то случилось? Конечно же, блин, случилось! С какого еще перепугу можно сидеть в чужом дворе посреди зимы? Особенно, когда от твоего дома до этого двора дорога не самая близкая. —Я... гуляю, — с трудом выдавил Антон. Взгляд он тут же отвел. Голос звучал хрипло. Сорвал? Слишком долго не говорил? Или успел простыть? Сердце пропустило удар. Черт. Они не видятся, не переписываются. Так почему ему, Арсу, до сих пор не плевать на Антона? Вот ни капельки. Стоило увидеть, и снова с головой затопило дурацкими эмоциями. — В моем дворе в минус двадцать? — натянуто усмехнулся он. — Идеальное время для прогулок. А чего сидишь? — Отдыхаю, — Тоша окончательно нахохлился, напоминая воробья-переростка. — А-а-а, окей. То есть ты не ко мне пришел? Антон мотнул головой. Вот этот жест получился настолько уверенным, что Арс даже хотел поверить, но... фак, ну не гуляют зимой вот так. И здесь! — И не замерз? — продолжил расспрашивать он, не скрывая ехидства. Ему сейчас было не до шуток. Раз — Попов чертовски просто бесконечно хотел спать, потому что в прошлую ночь сна почти не выдалось. Не из-за работы, сам виноват, но факт оставался фактом. Два — сейчас сон отодвинулся на второй план, вытесненный вспышкой дикого волнения. Что бы ни случилось, Антон оставался его помешательством. Трех с половиной месяцев «не дружбы» было мало, чтобы выкинуть его из головы. Бесконечно мало! Это безумие хоть и притупилось немного, но точно не лечилось. Арсу даже снились сны об Антоне. Иногда это было что-то обычное: как они сидят на крыше, лопают бургеры или пиццу и рассказывают друг другу, как прошел день. Обычная беседа, из которой не хочется выныривать. Утром на душе ублюдочно хорошо... первые минут пять, пока не осознаешь, что все случившееся нереально. А порой сны приходили настолько горячие, что от одного воспоминания можно кончить. Но ни один сон не включал смерть Тоши от переохлаждения. А тот, к слову, покивал, будто подтверждая: «Да я ни капельки не замерз». Как в долбанном анекдоте про Морозко: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, синяя?». Антон был абсолютно точно синеньким. Бледным и измученным. — Значит, я могу уходить, да? Антон снова кивнул. Арс стиснул зубы и демонстративно развернулся на пятках. Хорошо. Хорошо! Ладно! Какое дело Арсу до этого упрямого барана? Решил подохнуть у него во дворе? Да пусть дерзает! А он... он даже на похоронах Тоши не заплачет. Вот ни слезинки не будет, потому что с детства учился не реветь. Зачем вообще расстраиваться из-за чужого человека, с которым раза три поцеловались в реале? И раз двадцать во снах... Бля-я-ять! — Антон, твою мать! Поднимай свою блядскую задницу с лавки и марш за мной! — рявкнул Арс, не пройдя и десятка метров. Резко развернулся и упрямо потопал обратно. Нет, ну честное слово, не может он так. И рыдать будет, если Антон окочурится. Не просто рыдать, а как малявка над уроненным мороженым, которое купили первый раз за лето. И нет, ему не стыдно! А если Антон не подчинится, то точно греться заставит интимнейшим на свете образом. Массаж, чтоб его сделает. Или минет. Или... — Встал! — рыкнул Арс, оказываясь рядом и дергая Антона за плечо. Забавно, но тот, видимо испугавшись возможной расправы, покорно поднялся. — Мы идем ко мне. Греться. И ты расскажешь, что, черт побери, стряслось, ясно? Он не стоял на месте, выговаривая это. Раз Антон встал, то и оставаться на улице больше причин не было, так что Арс нахально тащил его в сторону подъезда. Одной рукой он стискивал заледеневшие пальцы Тоши, а другой рылся по карманам в поисках ключа. Ответ раздался, когда ключ наконец то был найден, дверь подъезда открыта, а Антон оказался вдали от ветра и снега. — Ясно, — выдохнул он, все так же отводя взгляд. Арс медленно повернулся к нему. Сглотнул внезапный комок в горле, кивнул и устремился вверх по лестнице, так и не отпуская руки Антона. Лифт опять не работал. *** Голубоглазый не стал ждать, пока Тоша очнется и снова начнет возражать. Он, конечно, по природе своей заботой не страдал, зато командовать умел. Всегда умел. Без этого ведущему мероприятий в бизнесе не жить. — Раздевайся. Тебе согреться нужно, чтобы завтра с воспалением легких не слечь. В промокшем пальто это нереально, — заявил Арс. Сам он снимал одежду практически на ходу: ботинки стянул, нога об ногу, куртку расстегнул на подходе к двери, перчатки стащил и того раньше готовился с низкого старта включать чайник, в котором, скорее всего, как обычно не было воды. — Пневмонию за пару часов не заполучить, — со вздохом отозвался Антон. —Да мне срать! — огрызнулся Арс. — Я не врач. Суть в том, что от простуды ты не подохнешь. Не в мою смену. Он обернулся, собираясь добавить, чтобы Тоша вообще заткнулся и лишний раз не ершился, да так и замер. Залип. Потому что Антон покорно снимал пальто. И для смертельно замерзшего он выглядел слишком... слишком… Арсений сглотнул: кровь резко прилила совсем не туда, дыхание перехватило. И кроме долбанной мысли: «Твою ма-ать, возьмите меня полностью!» — в голове ничего не осталось. Нет, Антон не был обнажен, как какой-то маньяк-эксгибиционист поджидающий жертву в парке. Но именно в этот самый момент Арс осознал, что означает «твой стиль». Или может это был его, Арса, личный фетиш? Чертов деловой стиль. Белая рубашка, расстегнутая у самого ворота, синий галстук с чуть ослабленным узлом, плотный приталенный жилет на пуговицах и в тон ему брюки со стрелками, идеально обтягивающие потрясающую задницу. Блять! Просто... блять. Он из дома опять сбежал или с показа мод для молодых сексуальных бизнесменов? — Я-а-а... — протянул старший, соображая вдруг, что Тоша уже разделся, и поднял на него взгляд. На него! Возбудившегося от одного вида этих шмоток. А если еще представить, что можно сделать с галстуком и... Нет! — Я сейчас поставлю чайник. А ты... — Он торопливо развернулся, сбегая в комнату и распахивая дверцы шкафа. Не с первой попытки, (мысли продолжали отсутствовать), но искомое нашлось. — А ты иди в душ, и пока не согреешься, я тебя не жду. Стараясь особо не палиться, Арс швырнул Антону полотенце, которое успешно приземлилось на голову и на пару секунд перекрыло картинку, а сам устремился на кухню. Приводить мысли в порядок. Только бы Антон не перечил лишний раз, а послушался и пошел... греться, блин! Вот как? Как вообще такое может быть? Вы не видитесь целую вечность, упорно стараетесь друг о друге даже не вспоминать, а потом — БАЦ! Внезапная встреча и через пять минут все меняется. Он у тебя дома весь такой потрясающе сексуальный, что аж скулы сводит. И не только скулы! И столь же невероятно долбоэпично... уверенный в собственной натуральности. В том, что мнение насчет своей ориентации Антон не поменял, Арс не сомневался. Но это не мешало ему вспыхнуть практически за секунду и едва не выставить себя гребаным извращенцем. Арс поморщился и занялся делом: вымыл чайник, налил воды, поставил его кипятиться. Но мысли о том, как офигенно можно было бы использовать галстук, чтобы Антон не сбежал, не желали отступать. А если бы сценарий был еще круче, то галстуком оперировал бы сам Антон. Столь же властно, насколько выглядит в этом костюме. — Фаа-ак, Арс. Что это у тебя за внезапные мазохистские наклонности? — простонал он, утыкаясь лбом в холодное стекло кухонного окна. В ванной шумела вода. Значит, Антон сейчас как раз освобождался от костюма. Об этом тоже думать не стоило. Да вообще не стоило думать о Тоше и притаскивать его домой. Хотя... В который раз он осознал, насколько вляпался. Непросто влюбился, а втрескался по самые бубенчики! Арс раньше не задумывался об этом, но с первого дня знакомства с Антоном у него никого не было. Вообще. Ни девочки, ни мальчика. Не было даже легкого возбуждения при виде настоящей человеческой красоты, не было эстетического удовольствия и желания сегодня же оказаться с ним или ней наедине. Зато вот. Держите и не обляпайтесь! Стоило встретиться с Тошей, и либидо проснулось на все сто процентов. Восстало, твою мать. «Все. Я пропал. Пошел по стопам младшего братца» — мысленно проворчал Арсений. Это мелкий у них в семье считался однолюбом, а он... Арс отыскал в гостиной пачку сигарет, открыл на кухне окно и прикурил первую. Не за сегодня. За подход. Почему-то казалось, что единичная доза никотина его точно не спасет. Он выглянул на улицу, где продолжал падать снег, а затем сфокусировался на своем отражении в стекле, пытаясь припомнить, а был ли вообще за последние месяцы кто-то, кто ему понравился, кроме Антона? И тут же, не задумываясь, ответил: не было. Можно спокойно ставить на себе крест. Через несколько минут осознание улеглось в голове, а возбуждение все же утихло. Арс потянулся за следующей сигаретой, попытался отыскать взглядом лавку, на которой сидел Тоша. Хмм... Отсюда видно не было. Из гостиной вид вообще на другую сторону открывался, как и из гостевой комнаты. А из спальни... Странно. — Из окна ты бы меня не увидел, — раздался голос за спиной. Мягкий, обволакивающий, с хрипотцой. Арс сильнее закусил незажженную сигарету, чтобы перетерпеть привычную волну мурашек. Слегка повернул голову, ловя Антона взглядом. Слава Богу, раздеться тот не додумался, впрочем, как и снова облачиться в полный прикид. Теперь на нем были только брюки и рубашка. Все еще офигенно, но хотя бы не вызывало эффекта уходящей из-под ног земли. — Серьезно. Это мертвая зона в вашем дворе. Я не собирался вот так к тебе заваливаться, — невесело усмехнулся Антон. — Извини. Клянусь, я даже в домофон тебе не звонил. — А что собирался? Сдохнуть от обморожения? — огрызнулся Арс. Мысль о том, что на самом деле Антон явился не к нему, зверски бесила. Вот же упрямый! Явно же какое-то дерьмо случилось дома! — Подумать, — пожал плечами Антон. Господи, как он смотрел... Этот взгляд, немного грустный, но прожигающий до костей, будет еще долго сниться Арсу. И преследоваться поцелуем. В кошмарах. Нет. Наедине им с Антоном оставаться нельзя. — Честно подумать, — по-своему оценив молчание Арса, добавил Антон. — И голову проветрить. — А почему у меня во дворе? — Не знаю. Тут привычно, наверное. Привычно? Арс хмыкнул и сел за стол. То есть Тоша не в первый раз вот так сидит на дальней лавке, которую ни черта не видно из окна? Оглушенный этой мыслью, он покрутил сигарету в пальцах, вновь поймал губами и собирался уже прикурить, как се осторожно забрал Антон. — Не стоит. Третья за последние десять минут? — тихо поинтересовался он, присаживаясь напротив. — Вторая, — поджал губы Арс. Впрочем, сигарету забирать не стал. Ладно, обойдется. Не стоит так не стоит. Главное, чтобы ничего не вставало лишний раз, как бы отвратительно эта игра слов ни звучала. — Так что случилось, Тоша? — Арс пододвинул к себе приготовленные стаканы и закинул в них пакетики. Заваривать листовой чай не было сил. — Зачем ты пришел «привычно» думать в моем дворе? А как же крыша? — Там ветер и снег. — Здесь тоже. — Там скользко, а здесь... — Антон набрал побольше воздуха, словно собирался признаться в жуткой тайне, но лишь тяжело выдохнул. — А здесь? На крыше скользко... Давно же он не пытался туда подняться! Как Арс и подозревал, стоило Тоши вручить ему ключ, как сам он перестал считать это место сокровенным. А вот Арс по-прежнему наведывался туда каждую неделю. Тянуло и все! Так что сейчас на крыше было совсем не скользко. По крайней мере, на небольшой площадке, которую он успешно расчищал после каждого снегопада. — Ладно, — вновь вздохнул Тоша, продолжая крутить в руках трофейную сигарету. — Хорошо, признаюсь. Я еще с лета иногда сюда прихожу. Подумать. Сам не знаю почему. Такой ответ устроит? Он вскинул голову, уставившись на Арса, а тот вдруг заметил в его волосах влажные пряди. Мокрые кончики, которые не спасло полотенце. А может, Антон их даже не заметил. Так естественно, но словно из другой жизни. — А теперь признавайся, над чем думал на этот раз, — потребовал Арс. Попытался отвлечься от волос, перевел взгляд на пальцы Антона, на сигарету и, предвосхищая споры, добавил: — Либо признаешься, либо идешь дальше думать на улицу, если уже согрелся. Опять сбежал от мачехи? Пальцы Антона на мгновение замерли, сигарета дрогнула. Ему давно стоило бы ее положить, но нет. Продолжал курить, словно это, блин, успокаивало. А Арсений искренне думал забрать ее обратно и все же закурить. — Можно сказать и так, — после долгой паузы согласился он. — Поругались? Снова пальцы дрогнули, пока Антон думал, смотря на плавающий в кипятке пакетик чая. — Нет, почти не поругались. На этот раз я сам виноват. Сорвался. — И сбежал? — Понял Арс. — Ушел, — отозвался Антон. — На время. Он, явно сам того не замечая, вновь крутанул в пальцах сигарету. А потом... Попов будто в замедленной съемке наблюдал, как рука поднялась, как Антон поймал фильтр губами, обхватил нежно и осторожно. Арс знал, что он не курил, всего лишь задумался. Но это движение, это осознание, что сигарета только что была в ЕГО пальцах, только что касалась ЕГО губ, выбивало весь дух. Ударяло наотмашь, вновь окатывая волной возбуждения. Чтоб его! Веселая будет сегодня ночь. *** Антон не лгал. Он не собирался заходить к старшему. Даже больше боялся случайно столкнуться, потому что не был еще готов поговорить и искренне сомневался, что в ближайшее время вообще будет. Но последние недели чувствовал, что сходит с ума. Медленно и безоговорочно. Он жил нормальной жизнью: учился, ходил в кино, иногда в кафе, общался. Но стоило вспомнить об Арсении, и все — пиши пропало. Неделю назад Тоша просто решал вышку, просто не мог справиться с чертовым примером и сообразил вдруг, что Арс с его гениальными хакерскими мозгами точно не тупил бы. Так жутко захотелось написать и попросить помочь, что Антон, надеясь успокоиться, разбил себе костяшки в кровь. О стену. Благо уже зажили. А помочь он попросил Диму. Дней пять назад осознал, что соскучился до зубовного скрежета, когда смотрел на стенд с сигаретами. Очнулся только уже раздербанив купленную пачку и сделав первую затяжку. Черт, он только лет в тринадцать попробовал и никогда не курил больше. Не понравилось. А тут…стоило бы выкинуть и сигарету, и всю пачку, а он стоял и курил, испытывая одновременно отвращение и какое-то извращенное удовольствие. А сегодня... Всё было отлично. Он только вернулся с пар, кинул сумку на пуфик у входа, папку на тумбочку. Даже раздеться не успел, когда Марина заметила фотографию через прозрачные стенки папки. Общее фото потока — первое и, наверное, единственное. Почти сорок человек стояли в три ряда и пялились в камеру. Тоша сам не знал, зачем согласился купить снимок, но… на память же. Отец в последнее время постоянно был дома, а тут опять уехал на пару дней. И самое смешное, при папе Марина стала милой и доброй, почти подругой. Но стоило ему сбежать, снова начала бесить и всюду совать нос. — Ой, это все ваши? — довольно воскликнула она, вытаскивая фото и внимательно его рассматривая. — А ты говорил, девочек нет. Антон пожал плечами, ослабляя галстук и поправляя перед зеркалом челку. Дима предлагал сегодня прошвырнуться по центру, ему нужно было прикупить какие-то подарки перед Новым годом, а Антон согласился сходить за компанию. Вот и думал: переодеваться или не стоит. — И такие красотки! Ты чего еще никого на свидание не пригласил? Вот, например, смотри. Познакомились уже? — Марина ткнула пальцем в русоволосую девицу, третью во втором ряду. — Вика Зайцева. Учится в параллельной группе, — бросив короткий взгляд на фото, отрапортовал Антон. — У нее и без меня поклонников хватает. — Антоша, ты себя вообще в зеркало видел? На тебя же любая купится, сколько бы поклонников у нее ни было. — Прямо сейчас смотрю, — флегматично отозвался он, на что Марина фыркнула. — Может, пригласишь её куда-нибудь? Скоро же Новый год. Круто будет, если кого-нибудь себе найдешь к праздникам. А то все с парнями гуляешь: то с Димой на каток, то с соседом нашим в гараже в машине копался. Может, хватит уже? Антон и сам не понял, как его абсолютное спокойствие вдруг сменилось безграничным бешенством. Вот только что все было в порядке и как перещелкнуло... Все. Хватило одной мысли, одной фразы, и он был готов рвать и метать. Более того, он редко матерился, но тут... — А в чем проблема? — взвился он, оборачиваясь. — Какого хрена тебя так ебет, с кем я гуляю и что там у меня с личной жизнью? — Да я просто... — пролепетала Марина. Но Антона было уже не остановить. Он долго терпел. Он копил тонны сомнений, постоянно пытался что-то понять, осознать и главное, оставаться «хорошим мальчиком». Но у любого хорошего мальчика бывают хреновые дни. У Антона хреновыми были три месяца. С того самого дня, как Марина сказала про «станешь таким, как Арс». А что, если бы она не сказала? Что, если бы они просто поцеловались и... и Антон даже не думал бы о том, что может разочаровать отца? Решил бы он иначе? Почему эта мысль только сейчас пришла в голову? — Что просто? — рыкнул он. — Просто решила меня задолбать? Хочешь все контролировать? Надеешься стать главной в этом доме? Что? Или так печешься, потому что сама хочешь меня трахнуть? Так вперед, давай! Он рванул узел галстука, окончательно его стягивая и отшвыривая на тумбочку, начал расстегивать верхнюю пуговицу, под ошалелым Марининым взглядом. Та, видимо, не ожидала такого: пискнула, роняя фотографию, и отшатнулась, уставившись на него огромными глазами. — Ты... как ты... — Смешно, но она растерялась. И, казалось, готова разрыдаться. — Как ты смеешь вообще такое предполагать, я же тебе почти мать! — очнувшись, взвизгнула она. Худенькая девочка, «метр с кепкой» несмотря на свои двадцать восемь и ребенка. Такие мелкие собачки всегда остаются щенками. Антон рявкнул еще громче: — Мать у меня другая, а ты мне никто. Левая баба, живущая в нашем доме. Ты мне, блять, жизнь рушишь своими придирками. Отъебись, слышишь! Хватит. С кем хочу и сколько хочу, с тем и общаюсь. Нужно — сижу дома, нужно — шляюсь по клубам. Захочу — буду с Димой, захочу — с девочками. — Он сделал паузу, тяжело дыша и стараясь не смотреть на Марину, запястье которой успел больно стиснуть, а потом выдал самое давнее, съедающее изнутри: — Или с Арсом. Не смотреть старался, потому что Марина плакала. Взглянул бы — и все. Cтух. Почувствовал бы вину — снова бы промолчал. А он не мог, не хотел молчать. И дома находиться не хотел. Схватил пальто, сумку с тетрадями (завтра выходной, но куда он без них?), галстук с тумбочки зачем-то повесил на шею, тоже решив, что без него не обойдется... Собирался быстро, торопливо. — Антон, погоди. Ты куда? Давай просто поговорим, — сквозь рыдания умоляла Марина, цепляясь за него. — Я. С тобой. Не разговариваю, — отрубил он, выдирая из захвата руку. — Отпусти. — Антон... мы же семья. Фраза эта поймала его на пороге. Вновь всколыхнула сотню воспоминаний, сотню мыслей. Крики, придирки, ругань, обиды. — Мечтай! — Выплюнул он, обернувшись. — Ненавижу тебя, слышишь. Он не видел, что сделала Марина. Поэтому рванул в снег прямо с крыльца. Утонул в разбушевавшейся метели. — Куда ты в такую погоду? — Только и послышался крик. Антон замер. Обернулся на мгновение и бросил: — К «этому своему». Взрослый мальчик. Имею право. Вот и поимел. Ведь действительно, заявился к Арсению во двор, сел как можно дальше от чужих глаз. Думал, часок тут проведет или два, а потом вернется домой. Но не смог. И к Попову податься в таком состоянии не мог. И возвращаться не хотел, потому что одновременно испытывал дикий стыд и удовлетворение. В тайне был рад, что переругался с Мариной, но понимал, что зря. Антон ведь ее не ненавидел. Просто выбесила. Просто сорвался. И не только из-за нее. Из-за себя. Из-за того, что не мог определиться, понять, что с ним происходит. И с Арсом, на кухне которого теперь сидел и пытался выдать полуправду за истину. — Итак, ты поругался с мачехой и «ушел на время»? — прищурившись, поинтересовался тот. Арс явно шел с работы, когда его заметил: волосы уложены, глаза подведены черным, на скуле россыпь блесток, оставшаяся после какого-то конкурса. В таком виде просто прогуляться он не ходил. Как Антон мог не предусмотреть такое? Надо было сбежать на время в кафе неподалеку. Рядом с домом Арса имелась неплохая круглосуточная точка с крутой шаурмой. Это Антон еще летом узнал. — Угу, — согласился он, пытаясь понять, насколько долгое это его «на время». Показываться на глаза Марине было стыдно. Господи, он же ее так обложил! Арс вздохнул, вытащил пакетики из кружек и одну подвинул к Антону. Из второй тут же отхлебнул сам, поморщившись. Видимо, чай оказался горячим. — Подробности будут? Какие подробности, когда он сам не понимает, что можно рассказать, а что нет? — Я устал и вспылил, — продолжил Антон, выдав полуправду. Мужчина покачал головой. Разговор никак не хотел завязываться, а смотрели на него пристально, с затаенной болью, и от этого становилось еще хреновее. Антон поджал губы, призывая совесть заткнуться, и только тогда осознал, что медленно покусывает чужую сигарету. Щеки вспыхнули, Антон дернулся и сигарету, конечно же, уронил на стол. Знает бог, лучше бы на пол! Потому что со стола Арс ее поднял и… сам поймал губами. Антон прикрыл глаза, пытаясь избавиться от этой картины. Вот! Вот почему он не хотел разговаривать с Арсом. Он не представлял, как реагировать на такое. «Взрослый мальчик», который «имеет право делать, что хочет», сам не знает, чего хочет. — Ладно, живи, не буду тебя выгонять, — наконец сдался Арс. — Пей чай, сейчас из еды что-нибудь соображу. Яичницу будешь? Или торт? — Мне чая хватит. — Жри и не выпендривайся, — проворчал Арс, доставая из холодильника яйца. — Я, между прочим, ненавижу готовить, так что, считай, тебе оказываю честь. — Арсений, я могу и сам, — предложил Антон, ощущая себя совсем виноватым. — Сиди уже, блин. Хотя нет, за плиткой последи, я сейчас... Вернулся он буквально через пару минут, но Тоша к тому времени успел закинуть на сковороду сливочное масло и разбить пару яиц. Далее готовкой действительно занялся Арс, а Антону вручили футболку и спортивные штаны, видимо, самые крупные из всего, что имелось. И все равно футболка жала в плечах и плотно обтягивала руки, а штаны были коротковаты. Судя по тому, что Арс тяжело вздохнул и красочно выматерился, когда увидел Антона в домашней одежде, его внешний вид тоже не впечатлил. — Я могу… — Нет, лучше так! — отрезал Арс, тут же отворачиваясь к плите.