На крыше

Спать они легли через пару часов. Антону давно стоило бы ставить Арса в покое, но он не смог. Раз уж оказался рядом, обязан был расспросить о работе, о жизни, о... да обо всем! И Арс даже охотно отвечал, пока Антон не спросил о ситуации на личном фронте. Ляпнул, не подумав, как часто бывало последнее время. Антон вообще взял за дурную привычку «не думать». Арс наградил его таким взглядом, что захотелось язык проглотить. Но честно, что такого? Они не виделись целую вечность. Это Антон не мог ни с кем встречаться, но Арс... Антон в тот момент даже воздухом подавился. Во-первых, от мысли, что да, он не мог ни с кем встречаться. Не планировал злить мачеху, но не мог. Или не хотел. Во-вторых, что мешало Арсу? Антон же видел, как к нему многие в клубах подкатывали. Да и тот его друг. Егор, кажется. Вместо ответа Арс показательно зевнул и заявил: — Ладно, давай спать. Я сегодня падаю. — Не выспался? — не удержался Антон. — С Егором стримили всю ночь, — с очередным зевком отозвался Арс. — Он уверяет, что сорвал со мной банк. — Ну конечно, — фыркнул Антон. Арс перестал зевать и прищурился. Затем покачал головой и, уже поднимаясь с дивана, бросил: — Осторожней, Тоша. Не знал бы, что ты не по мальчикам, решил бы, что ревнуешь. — И, не позволив даже слова сказать в ответ, добавил: — Все, я спать. Будешь ложиться, свет не забудь выключить. Он смылся мгновенно. Оставив Антона с осознанием, что он действительно мог ревновать. Мог, и от этого на душе становилось совсем отвратно. Антон с того самого августовского дня убеждал себя, что все в порядке, что он просто привязался. Но ревность перечеркивала все на корню! Хотя... друзей ведь тоже можно ревновать. А для каких-то отношений нужно желание. Он же не хочет Арса, правда? Он вообще не представляет, как это: хотеть мужика. Мысль настолько захватила, что Антон не мог уснуть. Отключился буквально на полчаса, а потом просто лежал, сверля взглядом потолок. Шесть утра. Ещё бы видеть десятый сон. Но нет... Он лежал на кровати, пахнущей свежими простынями, и думал, что буквально за стенкой спит сейчас Арс Им стоило бы поговорить. Возможно, переругаться к чертовой матушке и действительно больше не видеться. Хотелось заявиться к нему в спальню и разбудить, но это было бы совсем эгоистично. Антон и так признавал, что поступает как последняя сволочь. Каждый раз так поступает, потом корит себя и снова не может сдержаться. Он ведь не только себе душу раздирает, он и над Арсом издевается. Как мысли завели его в чужую спальню, Антон так и не понял. Вроде бы только что лежал и смотрел в потолок, и вот уже стоит на пороге комнаты, стараясь даже дышать через раз. Арс спал, но снилось ему что-то отвратительное. Определенно. За те несколько минут, что Антон наблюдал, он успел перевернуться на другой бок, скинуть одеяло, пробормотать что-то, запрокинув голову на подушке, и вернуться в исходное положение. Окно в комнате было приоткрыто, а спал Арс, как оказалось, в одном белье. Так что буквально через пару секунд он уже сжался в клубочек, обнимая себя руками. Трогательно, чтоб его. Антон не хотел приближаться. Но... — Ну нет, это сильнее меня, — выдохнул он, осторожно подходя к кровати. Подхватил одеяло, вновь аккуратно накрывая Арса, да так и замер. Арс хмурился, волосы сбились и полностью закрыли лицо, так что Антон позволил себе еще один заботливый порыв: поправил челку, осторожно коснувшись лба. Руку тут же отдернул, а вот уходить не спешил. Телефон призывно лежал на тумбочке, мигал непрочитанным сообщением. Нет, Антон не собирался настолько вмешиваться в жизнь Арса. Он же не маньяк. Но телефон... хотя бы на секунду, чтобы привычно кое-что проверить. Сообщение он специально не читал, даже глаза прикрыл, чтобы не видеть, но заметил, что оно от Егора. В груди вновь что-то заворочалось, но Антон стерпел. Не тронул уведомление, а лишь включил на секунду интернет и синхронизировал мобильный с фитнес-браслетом. Напряженно вглядывался в мерцающие цифры на экране, пока проценты доходили до сотни, и выдохнул: — Ты все еще хреново спишь, Попов. Почему его так бесконечно волновало, как Арс спит? Почему вообще нужно было смотреть, что глубокого сна у него все так же меньше двадцати процентов и хуже требуемых семидесяти баллов? Зачем? Коря себя за любопытство, Антон как раз вырубал приложение, когда на экран выплыло очередное уведомление. Сообщение. И надо же было на этот раз случайно задеть его пальцем! Диалог открылся мгновенно. Egor Kreed: «Слышь, Попов. Мои подписчицы теперь требуют тебя. Серьезно. Ты только глянь, со вчерашнего вечера что наскринили». Следом за текстом шел явно увеличенный скрин улыбающегося в камеру Арса. Подведенные глаза, джойстик в руках. В той самой толстовке, которую они когда-то залили кофе. Даже пятно осталось на месте. Следующий кадр: Арс оттягивает ворот толстовки, демонстрирует то ли кадык, то ли ключицы и показывает язык. Выглядит весьма пошло. Egor Kreed: «Арс, вчера тебя не раздели, но обещают на следующей неделе оставить без трусов.YouTube, конечно, такое не пропустит, но одними ключицами ты не отделаешься. Согласен? Э-э-эй, может, хоть развеешься? Девочки обещали залечить тебе сердце. Есть пара мальчиков. Кастинг проводить будешь или как?» Egor Kreed: «Ау. Ты там спишь, что ли?» Антон, очнувшись, спешно попытался выключить диалог, пока не пришло еще одно сообщение. И этого было слишком много! Он не должен был лезть в телефон Арсения, не должен был читать переписку и уж тем более видеть это. И скрины, и слова про «залечить сердце». Черт, черт, черт. Ведет себя, как идиот! Телефон не лег на тумбочку беззвучно. Громко клацнул металлом о стакан с водой. Антон даже поморщился, взмолившись, чтобы Арс не услышал. Но… — Антон? — пробормотал он, сонно моргая. …но Арс слишком хреново спал. — Ты чего тут делаешь? — уже более осмысленно поинтересовался Арс, запуская руку в волосы и садясь. Одеяло, конечно же, сползло, и взгляд Антона метнулся вниз, к ключицам. В вороте толстовки оголенная шея смотрелась как то слишком. И нет, все же не пошло, а… эротично. Красиво, хоть и было обычным кривлянием на камеру. И Антон вдруг понял, что шея с ключицами у Арса в принципе красивые. Без кривляний, без камеры, без попыток казаться лучше, чем есть. Он сглотнул, поднимая глаза выше и встречаясь с мерцающим в полутьме взглядом. — Мог бы хоть майку надеть, — упрекнул Арс. — Зачем? — тупо выдал Антон. Взгляд его снова соскользнул к ключицам, к шее, которая сильнее открылась, стоило Арсу чуть запрокинуть голову. — Ты невнимательный долбодятел. Тоша, — на выдохе сообщил Арс. И приподнялся, протягивая руку, чтобы поймать его. Как раз в тот момент, когда сам Антон отшатнулся, ощущая, как закипает в крови желание в ответ на дыхание, коснувшееся груди, и на идею оставить на этой шее засос. Твою ж мать! — Молодец. Научился, — с кривой усмешкой отозвался Арс. — Чему? — не понял Антон. — Не отвечать на мои поцелуи, раз считаешь себя натуралом. Вот только сейчас как раз таки Антону больше всего на свете хотелось ответить на этот гребаный поцелуй. С одной стороны хотелось, а с другой был ужас от понимания. Да. Да, он хочет Арса! Что за?.. — Не смотри на меня так, — проворчал тот, закутываясь в одеяло и поднимаясь с кровати. — А как я смотрю? — огрызнулся Антон, отступая еще на шаг. Арс усмехнулся, покачал головой и спокойно протопал мимо него к двери. Там уже оглянулся и сообщил: — Словно я сейчас вспомню о своем так и не использованном желании и заставлю тебя себя трахнуть. Или наоборот. Это смотря как ты предпочтешь. Антон задохнулся от смысла этих слов. Закашлялся, отвел взгляд. — А чего не вспоминаешь? — пробормотал он. — Желание же есть. Хотя и сам не знал, как бы отреагировал на такое предложение. Скорее всего, так же, как сейчас. Задохнулся бы от шока. Только еще отчаянней. Арс обернулся окончательно. Нахмурился, сжал губы до побеления. — Ты совсем, что-ли, а? Антон? Я не скотина, я тебе психику рушить не собираюсь. Ни сейчас, ни потом. Да и желание я использовал. Я же не виноват, что ты не смог его выполнить, — он развел руками, вновь ненадолго обнажая ключицы и укутываясь в одеяло. — Иди спать, блин. Дай в туалет спокойно сходить. Он снова развернулся на пятках, собираясь выйти в коридор. — Арс, — окликнул его Антон. — Ну что? — Извини, если я облажался. Желание все еще твоё. — Да мне оно не уперлось, Антон, — вздохнул Арс. Господи, как же больно-то. От ситуации. — И я считаю тебя другом, — зачем-то добавил Антон, сам себе в крышку гроба вколачивая очередной гвоздь. Арс на секунду оглянулся: — Я рад, Тош. Иди спать.

***

Арс предчувствовал, что после этого короткого ночного разговора Антон не задержится надолго. Надеялся, что будет иначе, но чувствовал. А потому, скрывшись за дверью, присел на бортик ванной, врубил воду и крепче сцепил руки на одеяле. Дал Антону время сбежать без неловких прощаний. В конце концов, прогресс налицо: на этот раз попытка поцелуя провалилась. Значит, не зря Арс перекраивал себя и ломал, пытаясь жить без этой больной влюбленности. Да, не смог. Но мало ли что будет дальше? Арс даже решил: останется — есть шанс. Сбежит. Что ж, на нет и суда нет. Сделает вид, что ничего не было. Это всего лишь один вечер. Почти как один из снов про Тошу. Чутье не подвело. Минут через пять дверь хлопнула. Быстро он. Видимо, сильно торопился. Арс умыл лицо, выключил воду и все же вышел в коридор. На тумбочке у входа лежал одинокий, явно вырванный из блокнота листок бумаги. Уголок изрисован: глаз, какие-то линии, сердечко, шестеренка — полет фантазии пытающегося сосредоточиться на учебе мозга. На чистой части листа ровными буквами выведено: «Арсений, у меня бессонница, так что ушел домой, не стал мешать. Нужно поговорить с предками. Да и подумать мне стоит о многом. Пройдусь, проветрю голову. Спасибо, что приютил. Я бы, наверное, действительно околел на улице. Антон». Ох уж этот упрямый дурак! Арс его не «приютил» он просто не мог иначе. Спать больше не хотелось, так что Арс. Подхватил с тумбочки телефон, открывая диалоги. Мерцали три непрочитанных сообщения от Егора, но с ними он собирался ознакомиться потом. Сперва поставит точку, без которой вчерашний вечер (и сегодняшнее утро) останутся незавершенными. Возможно, стоило бы промолчать, не бередить себе душу, но... Арс: «Трогательная записка получилась. Тоша, я бы всяко тебя не оставил на улице, ты же это понимаешь. И в любой другой ситуации тоже не оставлю. Ты же сам сказал, что считаешь меня другом. Так что если что-то случится, пиши, звони, приходи. Обещаешь?» Наверное, Арс мазохист, но он не мог поступить иначе. Должен был напомнить, что поддержит всегда, в любое время. Это же Тоша. Ответ прилетел через пару секунд. Болезненное, но такое теплое. Обещаю.

***

Дом встретил тишиной. В семь утра обычно все спали, а когда отец разъезжал по командировкам, и подавно. Так что Антон проходил практически не таясь. Разве что старался лишний раз не шуметь, чтобы не разбудить случайно мелкого. Или Марину. Особенно Марину. Ему было не по себе. В голове крутилась тысяча разрозненных мыслей. Вчерашняя мерзкая сцена отдавалась стыдом: за мат, за злость. После вечера в компании Арса стало легче. Желание прибить Марину практически пропало, и Антон даже собирался днем спокойно с ней поговорить, чтобы расставить все точки над i. Но жизнь решила иначе. — Марин? — удивился он, распахнув дверь. Картина маслом: мачеха нашлась в его комнате. Она сидела, сгорбившись, на краешке кровати и обнимала себя руками — бодрствующая, осунувшаяся и зареванная. Рыжая, всклокоченная и чертовски хрупкая. Потерянная. Скрипнула половица. Марина, испуганно вздрогнув, обернулась. Уставилась на Антона огромными зелено-карими глазами, да так и замерла. Странная ситуация. Чертовски странная. И вместо того, чтобы возмутиться, вместо того, чтобы сказать хоть слово или выпроводить мачеху прочь, Антон завис. Остановился в дверях, пристально глядя в ответ, рассматривая Марину так, словно впервые видел. Старше на десять лет, а выглядела на восемнадцать. Симпатичная, хоть сейчас и опухшая. Глаза и нос красные, на щеках пятна, губы синеватые. И чего, спрашивается, ревела? Антон пытался посмотреть на нее со стороны, как... мужчина. Вот если бы они были незнакомы, он бы смог с ней?.. Не-еет. Точно нет. Он понимал, почему отец купился, но сам бы... не из-за возраста, а просто... А с Арсом, кажется, смог бы. И это пугало. — У меня спится лучше? — усмехнулся Антон, разрывая тишину. Прозвучало глупо, зато помогло отмереть. — Антон! — ахнула мачеха, вскакивая с кровати. Запуталась в пледе, запнулась и пролетела пару метров, собственно, пока Антон не поймал ее, не позволив пропахать носом пол. Вот и откуда у него отвратительно сильная заботливость в крови? Такая, что порой путает все планы. А оттуда, что за всеми вокруг всегда, всю жизнь приходится присматривать. За Мариной в том числе. Девица чрезвычайно неуклюжая. И неожиданная. Потому как сейчас, например. Она всхлипнула и крепко обхватила его поперек груди. — Антоша, господи, с тобой все хорошо! — разрыдалась Марина, утыкаясь носом ему куда-то в нижние ребра. — Я так испугалась... я так... Ты где был?они легли через пару часов. Антону давно стоило бы ставить Арса в покое, но он не см Последнее Антон разобрал с трудом, между рыданиями. Проснувшаяся совесть заворочалась в груди. От этого отвратительного тянущего ощущения начинали болеть зубы. — Да где сказал, там и был, — проворчал Антон совершенно честно. И если противостоянию быть... Да пусть оно начнется! Эта ночь многое перевернула. Антон был все так же шокирован осознанием, все так же не знал, как поступить дальше, но одно он понял: ему плевать. Плевать, что мачеха истерит, плевать на страх. И вообще, какой страх? — Не замерз? Может, чая? Или что-нибудь горячего? — явно не осознав смысл ответа, продолжила Марина. — Я был у Арса, — усмехнулся Антон и, не позволяя уверенности сбежать, продолжил. — У него не холодно. — Отстранился, удерживая мачеху за плечи, заглянул ей в глаза. — Марин, тебе, возможно, не понравится, но... мне плевать. Если снова будешь капать на мозг, я уйду. На улицу, к друзьям — не важно. С кем я общаюсь и как живу, мое и только мое дело, хорошо? —Она порывалась перебить, но Антон лишь повысил голос. — Тебе должно быть пофигу, с кем я встречаюсь, сплю или дружу. А если отец разочаруется, так тому и быть. Вот, держи! Забавно, у него даже рука не дрогнула, когда вытаскивал из заднего кармана телефон и протягивал Марине. Так просто. — Рассказывай. Что я общаюсь с Арсом, что я вдруг могу от него «заразиться»... что ты там еще говорила? Все рассказывай. Только я уверен, что отцу тоже будет плевать. Потому что мы жили и без тебя, мы всегда были вместе и... — Он запнулся, но заставил себя продолжить. — И он меня любит. Настолько, что примет все. — Сглотнул, сжал губы и завершил: — Но даже если не примет, это вопрос решаемый. Я уже совершеннолетний. И будь что будет. Хотя бы один вопрос он закроет навсегда. На телефон мачеха уставилась так, словно тот был бомбой замедленного действия. Упрямо помотала головой и быстро отступила. — Никому я звонить не буду! — выпалила она. — И ничего рассказывать тоже! Антон сделал следующий шаг. Она непросто отступила — отшатнулась, словно действительно испугалась. Все-таки рост у Антона был выдающийся — ровно сто девяносто семь сантиметров, — а сама Марина едва перескочила отметку в полтора. Когда на тебя надвигается такая гора, сердце может уйти в пятки, даже если гора дружелюбная, а Антон сейчас хорошим настроением не отличался. — Нет, давай, дерзай. Я жду. — Он нахмурился, настойчивее протягивая телефон. — Разве ты не этого хотела? Достать меня окончательно и нажаловаться? — Я... не... Мачеха замялась, еще отступая, а потом вдруг наоборот подалась вперед, выхватила у него мобильный и спрятала за спиной. Как мышь, загнанная в угол, внезапно пытается атаковать. Только кто в их ситуации был мышью? — Не хотела я никого достать! — наконец крикнула она, вскидывая голову. И разревелась. Опять. Господи-и... Ссора окончательно перерастала в марафон женских слез. Марина то ли давила на жалость, то ли настолько перенервничала, что не могла уже сдержаться. Антон слез не боялся — эй, у него была двоюродная сестрица, с которой он провел половину детства (та еще плакса!), — но все равно ощущал себя неприятно. — Черт... — не удержавшись, выдохнул он. Обошел Марину, налил из графина на столе стакан воды и втолкнул ей в свободную руку. — Садись, пей и давай уже нормально. Значит, не хотела?.. — Никудышная из меня будет ма-ать, — всхлипнула та, покорно садясь на кровать. И это вместо внятного ответа. Офигенно. Умеет же он вести переговоры! — С чего вдруг? — спросил он устало. Забрал телефон, отложил на стол и задумался. Варианта было три: либо продолжать возвышаться над мачехой, требуя объяснений‚ какой демон в нее вселился (и живет уже черт знает сколько времени); либо оседлать стул, строя из себя крутого шерифа, желающего правосудия; либо спокойно сесть рядом и проявить сочувствие. Пока ничего не подходило под ситуацию, так что Антон замер у стола, ожидая, когда Марина хоть немного успокоится. Ругаться перехотелось. Ну разве будет так отчаянно плакать человек, который притворяется? — Так с чего ты вдруг решила, что будешь плохой матерью? Особенно в контексте звонка отцу. Марина молчала. Антон посчитал нужным добавить: — Егор сыт, одет, счастлив и никогда не остается без внимания. — Он потер виски. — Это так, просто факт. Он не означает, что я стал злиться на тебя меньше. — Но с тобой-то все идет не так... — отозвалась наконец она. — А при чем тут я, Марин? — опешил Антон. — Егор еще маленький, ему нужно только внимание, а когда воспитывать... что я смогу? Если даже за тобой присмотреть не получается? Что бы я ни делала, все неправильно. Антон закатил глаза. Твою ма-ать! Как присмотр за ним связан с воспитанием ее ребенка? Большего бреда он еще не слышал! Он готов уже был скептически рассмеяться, когда смех вдруг застрял в горле. Стоп! Он слышал этот бред. Сотню, тысячу раз, с самого детства. — В смысле, за мной присмотреть? — протянул, резко оборачиваясь. Даже стало не по себе. Антон все же рванул стул, стоящий посреди комнаты, и оседлал его, опершись локтями о спинку. Марина чуть успокоилась, дышала рвано, глотала воду из стакана, больше не плакала. Но и не отвечала. — Марина-а, или ты рассказываешь, или я опять ухожу из дома. Шантаж — дерьмовое оружие, но сейчас у Антона было только оно. Уходить опять он, конечно, не собирался, но если бы пришлось…нет к Арсу он бы не вернулся. Зато сам удивился: почему раньше не вспоминал о сестре? Дочка дяди была всего на два года старше, с ней он прекрасно ладил, любил ее неимоверно, но тут появился Арс — и все. Голову словно отбило. К кому податься зимой? Куда? К Арсу, блять! Естественно. Как назвать такое помутнение? — Ты не понимаешь, я бесполезна... — выдохнула Марина. Сгорбилась, спрятала лицо в ладонях. — Раз взвалила все на себя, должна справляться, а я... — Компостируешь мне мозги уже полгода, — кивнул Антон. — Что взвалила? Хотя он уже почти догадался, нужно было только подтверждение. Марина подняла голову, посмотрела на него огромными покрасневшими глазами, хлюпнула опухшим носом и попыталась признаться: — Ваш с Егором отец так часто в разъездах, а я не оправдываю ожиданий, у меня не получается быть хозяйкой... не получается... — «Ты только смотри, присматривай за ними, пока меня нет»? — обреченно процитировал Антон. И Марина судорожно кивнула. Как? Как Антон мог не подумать, что кошмар его детства так дико влияет и на взрослых? Только вот ему уже лет в восемь объяснили, что на это не стоит обращать столько внимания, это лишь слова, а вот чужой человек, внезапно оказавшийся в семье, кажется даже в сознательном возрасте купился. «Ты только смотри, присматривай за… пока меня нет». Фраза-боль. Если задуматься, именно в ней коренилась навязчивая заботливость самого Антона. Имена могли меняться, события могли складываться по-разному, но наставление оставалось неизменным. Каждый раз, уезжая на день, два или на несколько месяцев, отец повторял его. Очень-очень тихо, так, чтобы только ты слышал и только ты считал себя самым сильным, смелым, главным и ответственным. А потом, если перезванивал (или как в детстве Антона — сразу по приезде), обязательно интересовался: «Ну как? Все хорошо, приглядываешь, не позволяешь делать глупостей?» Антон лет в семь всеми силами пытался доказать, что «глупостей» он делать не позволяет. Следил за мелким, которому тогда было пять, и строил из себя сурового взрослого. А мелкий в ответ следил за ним, потому что получил точно такое же наставление. Но у них тогда была мама, которая в какой-то момент удачно прояснила: папа всего лишь хочет, чтобы они заботились друг о друге, а не заставляет выслуживаться. И Тоша забил. Привычно отвечал отцу, что все отлично, даже если на самом деле они с Адрианом дрались до боевых ранений. Спустя же столько лет он уже и не думал о вопросе. Просто отмахивался, что «все в порядке» и переходил к насущным темам. И никогда бы не подумал, что Марине, влившейся в семью, отец каждый раз говорит то же самое... — Блять, — пробормотал Антон, когда Марина не просто кивнула, но и подтвердила догадки сбивчивым монологом. Кажется, матов от Арса он точно понабрался. — То есть это вот так ты пыталась «присматривать»? — Мы созваниваемся каждый день, а он снова и снова повторяет: ну как ты там, мать? Как с сыновьями справляешься? Антоша хороший мальчик? — выпалила она, сжимая руками голову. — А когда я начинаю рассказывать, так качает головой... точно я не справляюсь. Мне такое доверие, а я не справляюсь. Пытаюсь сделать одно — твой отец недоволен, второе — снова. Я никчемная. Как я своего ребенка воспитаю, если не могу быть нормальной женой… и матерью тебе? Наверное, следовало бы разозлиться и высказать Марине по поводу ее методов воспитания, но нет — Антону было жаль. Серьезно. Вот он весь такой едва вышедший из подросткового максимализма (а возможно, и не вышедший) сидел и безгранично сочувствовал совершенно потерявшейся девице на десять лет его старше. Той, кого за последние полгода начал считать «рыжей стервой», которой все не так. Много гуляет — плохо, мало — плохо, слишком усердный — плохо, наоборот — тоже. И с одной стороны, понять это было нельзя. Зачем вести себя, как сучка, если можно решить все мирным путем? А с другой... — Ты нормальная жена, — вздохнул Антон, сдаваясь и пересаживаясь к ней на кровать. — Просто вторая мать мне не нужна. Зачем? Я взрослый, Марин. — Я все равно не справляюсь... — Потому что принимаешь близко к сердцу. — Он обнял ее за плечи, притягивая к себе. Вот какого фига воспитали таким отходчивым, а? — Зачем ты вообще лезешь вон из кожи? Марина долго не отвечала. Попробовала отстраниться, что-то пробормотала, но Антон держал крепко. Нет уж, раз обнял, пусть говорит так. — Ты хоть сама понимаешь, что достала меня придирками? — продолжил он. — Противоречила сама себе. Если так продолжится, я реально сбегу из дома. — И тогда меня тоже вышвырнут на улицу... — Ага, сотню раз вышвырнут, — усмехнулся он. — Антон, твой отец... ты посмотри сам, он же такой... такой... да он взрослый, опытный, красавец. На него все девчонки молоденькие оборачиваются, если вместе на улицу выходим. А тут я, которая маникюр себе сделать не успевает и волосы красит сама в ванной. Даже не может за старшим сыном присмотреть. Если на тебя, и так рассудительного, я, повлиять не могу, то Егор... — Так! — прервал поток слов Антон. — Марин, ты отца моего любишь? Она вздохнула и отозвалась: — Конечно. — Вот и он тебя, — усмехнулся он. — А присматривать за остальными домочадцами всем наказывает, сколько себя помню. Но даже если он приедет, а дом будет вверх дном, это ничего не изменит. — Но... — Кто вообще тут старше: ты или я? — рассмеялся Антон. — Не-из-ме-нит! Все, точка. Батя бы не женился на тебе, если бы не любил. Честно. И прошлый развод был потому, что маман сама его бросила. Нашла себе партию лучше. — Да куда лучше? — вскинулась Маринка. — Вот именно. Антон улыбнулся. Батя не женился бы, если бы не влип, не посчитал ее самой-самой, он после развода вообще казался каменным. Ледяным. А с Мариной оттаял, за что Антон был ей чертовски благодарен. Пока она не превратилась в тюремного надзирателя. — Расслабься, просто расслабься, — посоветовал он, а потом, внезапно решившись, протянул руку и предложил: — Все будет отлично, если будем работать вместе. Мне нужна не мать, мне нужен друг, а вот Егору — мать. Что скажешь? Попробуем снова? Кажется, полгода назад мы неплохо ладили. Марина застыла, уставившись на его ладонь. Затем осторожно вложила в нее свою руку. Ногти короткие, никакого лака — но ухоженные, зря она себя ругала. — Только хватить мне капать на мозги по поводу того, с кем я общаюсь и как себя веду, хорошо? Он закатил глаза, крепче сжимая ее руку, и искренне понадеялся, что на этом действительно будет поставлена точка. Пока еще можно что-то наладить в этой сошедшей с ума семье. — Хорошо. Что ж, отец не женился бы на ней, если бы не любил... а Антон бы не дал ей тогда второго шанса. Теперь нужно подумать над собственными шансами. То, что он испытывает к Арсу, тоже очень похоже на пресловутое «влип». Только в каком-то другом, неправильном смысле. Антон надеялся, что в дружеском, но волна жара, пробежавшая по телу этой ночью, красноречиво говорила об ином. Нужно подумать. Просто. Спокойно. Подумать.