На крыше

Арс не учел одного: если прошлым летом он работал просто, то этим — на убой. И созвониться, а уж тем более встретиться удалось далеко не сразу. Тоша сам написал ему вечером следующего дня, опять вызвав приступ жгучей ностальгии, но слишком окунаться в нее Арс не спешил. И новую встречу назначил только через полторы недели, когда отвязался от тонны заказов в городе и одного загородного трехдневного корпоратива-гиганта. В прошлом году Арс предложил бы Антону поехать с ним, в этом... Дима был лучшим вариантом. Антону он лишь отправил пару фоток. И все же эти короткие переписки возрождали какую-то надежду. — Ну что, не желаешь сегодня вечером встретиться и выпить чего-нибудь покрепче газировки? — предложил Арс на следующий день после того, как вернулся из командировки. Пусть надежда умеет делать больно, Арс ни о чем не жалел. … Арс: «Вино или коньяк? Пиво не хочу». Тоша: «Вино». Арс: «Отлично, тогда беру коньяк». Антон покачал головой, откладывая телефон в сторону. Коньяк, значит коньяк. Он спорить не собирался, он и так ощущал себя как-то... зыбко. Неловко, неправильно и все еще невероятно виновато. Он словно пытался реанимировать то, к чему давно стоило найти другой подход. Вся эта «дружба» ни капельки не помогала, и с каждым днем Антон все чаще ловил себя на мысли, что мачеха, возможно, была права. Он не просто соскучился по Арсу. Ах да, второй факт: он превратился в озабоченного идиота. Честно! За эти полгода Антон семь раз пытался сходить на свидание, и каждый ему было скучно, даже тоскливо. Любой спутницы в какой-то момент становилось слишком много. Они были слишком шумные, слишком яркие, слишком активные или наоборот унылые. Просто «слишком». Всегда. Антон списывал это на то, что он попросту заучился и слегка зажрался. Красивые же девчонки, что он бесится? Теперь же это он оказался тем, кого было «слишком». Стоило делу коснуться Арса, как Антону стало не по себе. С одной стороны, не он сделал первый шаг и за это должно быть стыдно, с другой... все, теперь можно признать себя трусом окончательно и действительно написать или того круче — позвонить. Арс отвечал медленно и словно неохотно, а он зачем-то писал, что-то спрашивал и в то же время пытался подавить излишнюю активность. Он свихнулся. Дни, пока Арса не было в городе, Антон дергался, не зная куда себя деть. Позвонила Ира, попросила совета. Что сделал он? «О да, Ирочка, конечно, я заберу подарок, привезу его, даже выбрать помогу!» Ее подопечному Сереже исполнялось восемнадцать, и Ире зачем-то понадобился подарок. Хотя лучшим презентом, несомненно, было окончание срока контракта — и для него, и для нее. Но Ира... Антон уже по голосу понял, что она попала, и укорил себя: присматривал-присматривал, а недоглядел. Самому больно, сестре сейчас тоже будет хреново. Супер! Просто супер! Мальчик Сережа вырос, и из мелкого подонка стал совершеннолетним, а Ирочка носилась вокруг него, сдувая пылинки. По мнению Антона, лучшим подарком было что-нибудь символическое — к расставанию. Но он пересилил себя, попытался действительно вспомнить что-нибудь хорошее, полезное и... вспомнил Арса. Предложение о галстуке вырвалось само собой. Связанное с Арсом по определению не могло считаться плохим. А вот засранец Сережа Антону не нравился. Но он сцепил зубы и, забирая заказанный Ирой подарок, все силы приложил, чтобы со вкусом его оформить. Серебристо-черная коробка, бордовые ленты. Кузина оценила, а еще была настолько восторженна, возбуждена и встревожена, что Антон мог поспорить: засранцу обломится уже сегодня. Все, что пожелает. До сих пор надеялся, что Ира просто вручила подарок и послала его куда подальше. Это же не Арс, который в самую душу пролезть может. Вот! Вот, даже в такие моменты Антон его вспоминал. А главное, его сумасшествие проще всего доказывало простое наблюдение: всю прошлую встречу Антон думал... о поцелуе. После самого первого он почти не бывал на крыше и теперь место так срослось с воспоминанием, что иных мыслей в голове попросту не было. Хотелось наплевать на все, притянуть Арса к себе и поцеловать. Как тогда. А вместо этого Антон обсуждал учебу, погоду, дела. Он словно попал в прошлое, когда они впервые оказались вместе на крыше и Арс, наверное, даже не помышлял о том, чтобы присмотреться к нему, к Антону. Когда вообще Арс влюбился в него? И как он это понял? Градус неловкости продолжал повышаться. Антон напоминал себе дерьмом в проруби — во всех смыслах. Дерьмом он чувствовал себя тем еще. Отвратительным человеком, который полгода пытался уверять себя, что «все еще по девочкам», а теперь только и думать мог, что о парне. То есть полгода назад он ломался и не мог решиться, а теперь ничего так? Сойдет? Он вообще не мог собрать мысли в кучу, был разбит и раздавлен, но знал одно: встретиться еще раз обязан. А вот как избавиться от неловкости, не знал. Хотелось лечь и сдохнуть... а потом приходил ответ от Арса, и Тоша опять оживал. Например, сегодня он определенно ожил. Уже раз десять перекопал одежду, выбирая, что надеть (господи, да хоть что, разве Арс заметит цвет толстовки?), зачем-то прибрал всю квартиру: пропылесосил, вытер пыль, разложил вещи по местам, даже мусор вынес — и в душ сходил перед встречей. Готов Антон был практически за час до выхода и теперь нервно мерил квартиру шагами. Блин, да он даже в тринадцать лет перед первым свиданием так не нервничал, что изменилось в девятнадцать? Тоша вздрагивал от каждого писка мобильного, а когда нервы совсем сдали, так и ходил, сжимая телефон в руках. Но Арс не отправил сообщение о том, где его ждать, вместо этого позвонил. — Фак, ты видел какой пиздец на улице? — не здороваясь, выпалил Арс. — Ну да, гроза собирается, — осторожно согласился Антон. — Это ты еще на улицу не выходил, тут ветрище такой, что нас с крыши снесет, как Дороти в трейлере. Попадем в отпуск в Изумрудный город. Словно в подтверждение его слов в трубке отчаянно взвыл ветер. Видимо, Арс успел выбраться в магазин и говори о творящемся на улице как очевидец. — Сказочная страна? Неплохо! — Антон пытался говорить позитивно, но буря не радовала. Вывод напрашивался один: — Ага, конечно. И будет нам миссия: отнять сердце у Железного Дровосека, забрать храбрость Льва, украсть мозг Страшилы, и только потом Дороти... В общем, никакой коньяк не поможет. Разве что Льва споим. Нет, не этот вывод! — А вот это звучит как какой-то ужастик, — прокомментировал Антон и задал самый волнующий вопрос: — Получается, все отменяется? От мысли, что встреча может сорваться, его охватила паника. Он и так ощущал себя как в мясорубке, а тут... облом? Не было бы обломов, если бы он не ждал у моря погоды. И в толщу паники опять просочилась капля яда — отвращения к себе. — Я уже коньяк достал, какое отменяется? — усмехнулся Арс. — Но на крышу точно лучше не лезть. Посидим в парке? — Там бухать нельзя, — облегченно выдохнул Тоша. — Так мы и не будем, сделаем максимум пару глотков, — согласился Арс. Как? Как у него получается вести себя так беззаботно? Антон тысячу раз отталкивал Арса, обижал его (ведь обижал, если хорошенько обдумать, хоть и верил в то время, будто это к лучшему), говорил гадости, не общался целую вечность, а он? Не затрагивает ни одной щекотливой темы, не делает ни единого намека? В то время как у Антона голова кругом. Как он так легко все принимает? Или только кажется, что легко? — Конечно, как скажешь. Куда подходить? — пробормотал Антон. — Давай со стороны Тверской, где кондитерская. Окей? А если подумать, разве в прошлом году было не так же? Разве не Антону на самом деле происходящее кружило голову, в то время как Арс вел себя максимально сдержанно? Разве не Антон поцеловал его тогда? Сам. — Окей, — выдохнул Антон, отключая вызов. — Блин... А ведь да, он заварил эту кашу, и если желает, чтобы Арс остался в его жизни, сам же должен и расхлебывать. Желательно не думая о том, что в очередной раз сможет усложнить им жизнь. … Одно дело решить и совсем другое — добиться. Пока Арс спокойно хлебал коньяк из горла и рассказывал, как с самого детства любил сильный ветер и вообще предгрозовую погоду, Антон молча подбирал слова. Перекатывал на языке, не решаясь сказать и половину, чтобы не ляпнуть лишнего. И не сделать. Арс мог болтать обо всем на свете, не выказывая ни стеснения, ни напряжения, а Антон сделал всего один глоток коньяка и уже минут пять смотрел на его сбившуюся от ветра челку. Руки так и тянулись поправить, но он не решался. Это будет расценено как что-то откровенное? Возможно, еще полгода назад такое было бы естественно, но сейчас. «Гребаный ты нерешительный мудила, Тоша, вот ты кто», — произнес внутренний голос тоном Арса. Антон беззвучно зарычал и все же протянул руку, чтобы... — Твою мать, дождь! — выдал Арс, снова прикладываясь к бутылке. Голову он, конечно же, запрокину, так что Антон нащупал лишь пустоту. Черт, хоть бы это не было особо заметно. А вот дождь, к слову, был заметен. Если всего пару секунд назад с неба падали лишь редкие капли, сейчас из тяжелых туч начало знатно поливать. Вода барабанила по плечам все сильнее и сильнее. — Промокнем, — констатировал Антон. — Ммм, ты как всегда прав, кэп, — усмехнулся Арс. Он выглядел абсолютно трезвым, но Тоша прекрасно видел, сколько тот успел выпить. — Кажется, здесь где-то была беседка, бегать еще не разучился? Антон покачал головой. Арс завинтил пробку и сунул бутылку в висящую на плече сумку, забросил туда же недоеденную шоколадку. Дождь усиливался. — Тогда вперед. И черт, он серьезно ломанулся куда-то сквозь кусты прямо по мокрой траве. Антон выматерился, представляя, что станет с новыми белыми кроссовками, но рванул следом. Думать? А что это такое и зачем? Он уже успел надуматься с прошлого года. Хватит. Серьезно, если бы на этот раз песня под гитару завершилась поцелуем... Антон бы спел. — Твою мать, здесь же была беседка-а! — взвыл Арс, вываливаясь из кустов и едва успевая схватиться за деревянный столб у гигантской ямы. Антону повезло меньше, он все же пролетел за край этой ямы и вляпался в мокрую вязкую субстанцию, напоминающую глину. Прощайте, дорогие кроссовки, он вас любил. — Когда? — буркнул Антон, пытаясь выбраться из грязи. — Года два назад... — Супер. Арс ухватил его за рукав, пытаясь помочь выбраться. И вот картина: остов старой беседки — Тоша подозревал, что расписной столб был ее частью, — ноги, зверски скользящие по влажной грязи, пальцы Арса, до боли сжимающие руку, и хлещущий сверху дождь. Стоило лишь дотянуться до столба... но Антон все же не удержался. Нога соскользнула, грязеглина чпокнула под подошвой, и он повалился коленями в лужу, марая еще и светлые джинсы. — Ну вот, не только я попадаю в неловкие ситуации и заляпываю одежду каким-нибудь говном, — заржал Арс, все же вытаскивая Антона из ямы. — На твоей совести были только напитки, — проворчал тот. С одной стороны, ситуация была паршивая. Одежду всю придется либо тащить в химчистку, либо оттирать самостоятельно, а если ни то, ни то не поможет, и вовсе выкидывать. С другой, Тоша расслабился. Он даже забыл, что должен подбирать правильные слова, не ударить в грязь лицом. Какая грязь, если он и так по уши в глине? Так что и на вопрос Арса ответил, совершенно не думая о последствиях. — Ну, раз беседки нет, а ты похож на поросенка, что нам теперь делать? — Идем ко мне, тут недалеко. Не зря убирался, видимо. Арс не стал возражать, хотя Антон был уверен, что тот не захочет идти в его съемную квартиру. Вернее, в квартиру Иры, конечно, но Антон почему-то уже начал считать ее своей. Как же легко можно прикипеть к новому месту всего за пару недель. Уже через полчаса Антон смог стянуть грязную одежду и завалиться в ванную, оставив Арса на кухне с просьбой заварить чай. А еще минут через десять, когда Антон выбрался из душа, его охватило непередаваемое ощущение дежавю. Вроде бы совсем другая квартира и время года — все другое, чтоб его! — но сама ситуация, эта сцена… она скручивала изнутри. Все как той зимой: он только из душа, в брюках и рубашке, на кухне призывно урчал, закипая, чайник, а Арс стоял у окна. Смотрел вдаль, покусывал незажженную сигарету и словно не замечал, что Антон уже здесь, у него за спиной. Арс всегда таким был, мечтательным, каким-то нереальным в этой своей задумчивости. А у Антона всегда в эти моменты екало сердце, только вот признавать он этого долго не хотел. Честно говоря, не хотел до сих пор. Боялся. Вот он признает, и что будет? Время-то ушло. Но если вздохнуть поглубже и на мгновение представить, что сейчас еще зима, на душе сразу становится легче. Правда, будто скоро Антон ляжет спать, а потом заявится в комнату к Арсу, потом будет разговор и… и Антон никуда не убежит с утра. Не будет записки, не будет нескольких недель раздумий, не будет сцены в новогоднюю ночь и последующей обиды. Ничего не будет. Хотел утонуть в иллюзии. Настолько, что он осторожно подошел к Арсу и, согнувшись, уткнулся лбом ему в плечо. Арс даже не вздрогнул, слышал, видимо, как Антон крадется, лишь отложил сигарету на подоконник. — Ну как, кроссовки жить будут? — абсолютно буднично поинтересовался он. — Вряд ли, но я закинул их в машинку, буду надеяться, — промычал Антон, не поднимая головы. — А джинсы? — Отстираются, но их пока просто замочил. — Молодец. Будто поощрил умненького щенка, который успешно выполнил все команды и даже сходил в туалет на улице, не напрудив в коридоре. А Антон так и стоял, сгорбившись и прижимаясь лбом к плечу Арса — и обнять не решался, и отступить не мог. Если он делал этим больно, Арс вида не подавал, но себе, казалось, делал больнее. Потому что Антона ломало. Ломало! Разрывало между нерешительностью и желанием оказаться как можно ближе. — О, чайник вскипел, — оживился Арс, выскальзывая из-под его головы. Антон в последнюю секунду сумел сохранить равновесие и не впечататься в подоконник. За окном громыхала гроза, молнии разрезали темнеющее небо, дождь застилал горизонт, а они пили чай. Приканчивали коньяк под ничего на значащую беседу. Добивали красным вином, которое нашлось в запасах Иры, хотя не стоило бы. Однако домашняя «Изабелла» в пластиковой полторашке была сладкой и удивительно вкусной, да и Арс пил с таким удовольствием... как устоять? Когда вино подошло к концу, на улице окончательно стемнело, а время перевалило за полночь, Арс начал собираться домой. На полном серьезе посмотрел в окно, где до сих пор бушевала гроза, и включил приложение такси. Антон, не отрываясь, следил за тем, как Арс выбирает конечную точку поездки, как пальцы скользят по экрану: — Какой тут адрес? — наконец, поинтересовался Арс. — Может, останешься? — одновременно с ним выпалил Тоша и сам же замялся под удивленным взглядом. — Ну дождь на улице, чего мокнуть? Посидим еще немного, сыграем в настолку, посмотрим что-нибудь? Он кое-как заставил себя заткнуться, понимая, что начал тараторить. Нет, он серьезно имел в виду именно это: сыграть, посмотреть, а потом лечь спать. Ничего лишнего. Он и сам не уверен был, что готов к «лишнему». Решился бы разве что на поцелуй. Подобные мысли преследовали его еще с прошлой встречи. — Уверен? — нахмурился Арс. — Почему бы нет? Именно на «почему бы нет» они и рискнули посмотреть недавно появившийся в прокате боевик. Потом пару серий ситкома под обещанную настолку. Затем снова пили чай, пока стрелки не подобрались к четырем часам ночи. — Если я не хочу окончательно сбить график, пора спать, — вынес вердикт Антон. — Ммм, у тебя есть трафик? — усмехнулся Арс. Антон фыркнул и поднялся с расстеленного дивана. Ему все еще было не по себе в обществе Арса, но неловкость уже почти ушла. Антон даже начал позволять себе абсолютно тупые шуточки, которые вырывались сами собой. А вот сейчас ему вдруг снова стало неловко. — В общем, ты диван занимай, сейчас достану белье, а я сам матрас быстренько надую, — выдохнул он, устремляясь к шкафу. Спальное место было одно — диван, но... — Господи, Тоша, да ложись ты спать по-человечески, — рассмеялся за спиной Арс. — Не переживай, я не кусаюсь, одного дивана хватит. Лягу с самого краешка, ты и не заметишь. О нет, Арса, он заметит. Еще как будет замечать всю чертову ночь! Но вместо этих слов Антон криво усмехнулся — Зато я кусаюсь. И туг же чуть не заорал в голос. Это он что, флиртует? Это ведь звучит как флирт, правда? Какого хрена? Арс сейчас его либо засмеет, либо обматерит, уличив в очередном тупом поведении. Но нет, вместо этого Арс уточнил: — Надеюсь, не больно? Ибо тогда точно надо вызывать такси и валить. — Я кусаю нежно... Что. Он. Творит? И главное, что творит Арс, который в ответ просто рассмеялся и коротко бросил: «Тогда норм». Норм! Даже не «нормально». Стоит ли говорить, что в итоге первый час беспокойного ворочания на диване Антон думал о гребаных нежных укусах? Он лежал, практически влепившись в стенку, а Арс действительно умостился на краю. Он переоделся в выделенные домашние штаны и старую майку Антона. И вот он лежал на краю дивана, едва не падая, трепетно обнимал выданное ему одеяло и тихонько сопел. Спал. Отрубился почти мгновенно, словно отчаянно хотел спать уже давно. А Антон лежал и думал о том, что совсем свихнулся: мечтает слегка прикусить это узкое плечо. Лучше даже так: слегка спустить майку, ворот которой был слишком широким, прикусить, а потом поцеловать, будто прося прощения. Мысли сами притягивали Антона ближе. Он все же обернулся — и с каждым десятком минут подползал ближе. Неосознанно. Пока не понял, что оказался совсем близко. Стоит руку протянуть, и можно коснуться. Этого хотелось все сильнее и сильнее: Арс иногда ежился, но снова укрыться одеялом не пытался, лишь обнимал его, а Антон... ему так и хотелось обнять Арса. Или хотя бы просто тронуть за плечо. Ощутить, что он живой и рядом. Если Арс общается с ним, он пытается возродить дружбу или все еще надеется на что-то большее? Или теперь на большее надеется только Антон? Арс посмеялся над его дурацким флиртом или оценил? И вообще, ну замерзнет же, если его не укрыть. Антон соскучился. До безумия, до боли, до дрожи. Черт, Арс же спит! Ну убудет от него, если Антон всего на минуту подвинется ближе? Вот так, очень-очень осторожно коснется ладонью ребер, вдохнет запах сигарет и шампуня, исходящий от волос. А если Арс не проснется, то можно оказаться еще ближе, спустить руку на живот и уткнуться носом в макушку. И чуть крепче обнять. Антон и сам не понял, как «всего минута» превратилась в пару, а они в свою очередь — в крепкий блаженный сон. … Спал Арс урывками. В целом, это было нормально: крепким сном он никогда не отличался. Но в компании Антона, особенно на одном диване, пусть и на почти метровом расстоянии, спалось совсем нервно. Первое время Тоша практически распластался по стенке, и каждый раз, выныривая из полусна, Арс замечал это — иногда с юмором («Ммм, боится, значит, уважает»), иногда с раздражением. Чаще именно с легким раздражением, потому что у самого Арса присутствие Антона вызывало не желание сбежать подальше — что стоило бы! — а вполне логичное напряжение и возбуждение. В такие моменты он просто глубоко дышал и думал о котиках. Об обычных таких котиках, пушистых и милых, при виде которых просыпается умиление, а никак не стояк. Впрочем, он не жалел. Пожалеет он, возможно, потом. А еще он успешно пародировал Тошу и лежал, едва не падая с дивана. Ладно, раз Арс сам взял его на слабо, предложив не надувать матрас... капельку лишних сантиметров личного пространства организовать можно. Вот только их разговор так и не выходил из головы. «Я кусаю нежно...» Блять. Блять! Бляяяять... Антон, твою мать, ты инфаркта чужого хочешь? Что это было? Арс упорно осаживал себя, что в прошлый раз он вот такие дурацкие шуточки принял за чистую монету и сам же поплатился, но... Где-то на моменте мыслей про «но» и периодических воспоминаний о котиках он все же отключился. Снова включился ближе к утру, от очередной волны возбуждения и непривычного жара. Слишком непривычного. Арс открыл глаза, слепо уставившись в мрачную поверхность телевизора, чернеющую как раз напротив дивана, у противоположной стены. Света с улицы падало еще мало, плотные шторы были наполовину задернуты, но даже так он угадывал в темноте экрана свое отражение. Размытое лицо, пустота черной майки, от которой пахло одеколоном Тоши — и поверх этой майки светлое пятно ладони. Даже не столько поверх, блин! Арс тихонько чертыхнулся, но тут же мысленно погладил себя по голове за сдержанность. Проснулся-то как отлично: не рывком, перебудив заодно всех вокруг, а плавно и спокойно. Еще и окружение пару минут не мог охватить. Зато теперь ощутил в полной степени. Ладонь Антона уверенно покоилась у него на животе, как раз между задравшейся майкой и поясом спортивных штанов. Арс не мог сказать точно, но, судя по ощущениям, Антон крепко прижимал его спиной к своей груди и размеренно сопел в макушку. Спал. Спал, чтоб его! Зато он теперь бодрствовал. Абсолютно точно и абсолютно везде. Горячая ладонь Антона лежала прямо поверх солнечного сплетения. Стоило сосредоточиться на этом прикосновении, и по телу прокатывались волны жара. А мозг активно подкидывал ту же мысль, что и раньше: в отличие от Арса Антон, хоть и закутался в одеяло как гусеница, обременять себя лишней одеждой не стал. Стянул майку и джинсы да так и упал. В боксерах. Цвет Арс не запомнил, потому что в этом момент молодушно не смотрел. Теперь же понимание, что почти обнаженный Тоша обнимает его со спины, одновременно будоражило и вызывало почти панический ужас. Правильно! Правильно, Тоша! Кусаешь ты чертовски нежно. Бьешь прямо по больному. Вот если сейчас обернуться и разбудить тебя поцелуем, что будет? Ооо, Арс подозревал: ничего хорошего. А если просто разбудить, его уже не обнимут вот так. Пальцы Антона чуть подрагивали, словно поглаживали кожу. Это было невыносимо. И приятно. Настолько приятно, что, если бы Антон сейчас проснулся и шепнул ему это свое «Арсений», Арс бы точно кончил. Вот просто так, как подросток, от перевозбуждения. «Котики, Попов! — мысленно рявкнул себе Арс. — Только котики, только хардкор. Ты же мужик». Когда угроза разрыва сердца миновала, Арс тяжело вздохнул и все же накрыл руку Антона своими пальцами. Они были ледяными, тогда как ладонь Антона обжигала. Но теперь это казалось... уютно. Или Арса настолько съело одиночество, или действительно классно было бы просыпаться по утрам вот так. Когда можно обернуться, поцеловать того, чья рука так нежно тебя обнимает, и продолжить. А не тайком, боясь лишний раз пошевелиться. Господи, какой же он идиот! … Очередное пробуждение ворвалось в мозг трелью звонка. Ожил телефон, который Арс ночью оставил на журнальном столике, и звонящий был чертовски настойчив. Арс подорвался с дивана уже на первых переливах мелодии. Подорвался — и упал обратно, пришпиленный рукой Антона. Успешно упасть в прежнее положение не получилось: Тоша по инерции подорвался следом, приподнялся на локте, и картина получилась достойная ромкомов. Диснеевских ромкомов. Удачно пришло Арсу в голову сравнение, от которого захотелось то ли улыбнуться, то ли обреченно закатить глаза. Телефон продолжал звонить, разрываясь почти с детства любимой Numb от Linkin Park. Арс валялся спиной на диване, ощущая, как хорошенько приложился локтем о стоящую по соседству табуретку. Антон нависал над ним. Смотрел, бродя затуманенным взглядом по лицу, затем — чуть более осмысленно — опускаясь к шее, к ключицам, к измятой за ночь майке. Арс и хотел бы что-то сказать, хотел бы выскользнуть, спасаясь, но не мог. Сам завороженно смотрел в ответ на такого забавного с утра Тошу. На напряженные плечи, на мышцы, перекатывающиеся под кожей. «I've become so numb…» — разрывался мобильный. «О дааа», — согласился с ним Арс. А потом забыл даже об этом, потому что Антон склонился и поцеловал его. Неожиданно — хотя и бесконечно ожидаемо, — яростно и ярко. Поцелуй выбивал дух, заставлял вспомнить ощущение горячей ладони на животе и позабыть о том, что кто-то настойчиво требует ответа. Сейчас ответ нужен был самому Арсу. И уж точно не на мобильный. Арс потерялся во времени. Однажды уже обжегшись, он прекрасно понимал, что отвечать на поцелуи Антона — гиблое дело, но... но, господи, насколько же они были прекрасны и как же он мечтал об этом половину ночи. Как тут устоять? А главное, зачем? Можно просто целовать в ответ и думать только о том, стоит или нет хотя бы одной свободной рукой обнять Антона в ответ. Стоит. Определенно. Арс понял это в тот самый момент, когда закинул руку Антону на шею, а затем просто потянул его на себя, углубляя поцелуй и заставляя склониться еще ниже. Тот послушался, опускаясь на локти, а Арс с наслаждением погладил ладонью его обнаженные плечи. Твою ж мать! Если это бред, вызванный сном и звонком мобильного, пусть он продолжается, пожалуйста. Дайте два. Можно не запаковывая. Когда навязчивый собеседник позвонил в пятый раз, Арс все же выругался и отстранился. Во-первых, возбуждение зашкаливало и скоро прекратить просто не получилось бы; во- вторых, если человек настолько упорен... — Надо ответить, — выдохнул Арс. — Вдруг что-то важное? Хотя прерваться получалось едва ли не через боль. Не просто отстраняться от Антона, а будто вырывать себя с кожей, с мясом. Казалось, если не взять быка за рога, в следующий раз такого взгляда Арс уже не получит. Сейчас у Антона расширились зрачки, настолько, что полностью поглотили радужки. Словно и не было никогда зеленого цвета, лишь всепоглощающая чернота. — Да... — согласился Антон, откатываясь в сторону, когда «Numb» запела в шестой раз. Арс мгновенно оказался у столика, схватил телефон. Принял вызов, оглянулся на Антона, уткнувшегося лицом в подушку, сглотнул при виде его спины и шикарной задницы... и все же сбежал в коридор. Окси, конечно, даже свечку подержала бы с радостью, но отвечать ей, пялясь на Антона, было неловко. — Что? — выпалил Арс, заскакивая в ванную. Включил ледяную воду и поплескал на лицо. Даже загар не спас его от горящих щек. — Арс, ты где? — зашипела в трубку Фролова, точно разгневанная змея. — Надеюсь, не отвечал только потому, что сейчас за рулем. — Нет, не за рулем, — в недоумении протянул он, затем тяжело вздохнул и шепотом признался: — Я с Тошей. И ты не вовремя. — Я не вовремя? — взвилась Окис. — Арс! Ты забыл? — О чем? Фролова разразилась панической матерной очередью. Казалось, она на грани истерики, так что Арс принялся нервно вспоминать, о чем он, черт побери, мог забыть. Он вчера утром проверял ежедневник, ничего особо важного запланировано не было. Важное Арс отмечал красной ручкой, большими восклицательными знаками. Пару недель назад он успешно сверился с почтой, куда просил пересылать все заказы, лишний раз отметил даты, чтобы освободить неделю для отпуска. Во вторник еще проведет один скромный юбилей, и все, можно ехать хоть к черту на кулички. Правда, в связи с некоторыми обстоятельствами ловить горящую путевку резко расхотелось. Может, ну его? Дома провести мини-отпуск? — Детская вечеринка, Арс! — наконец, исчерпав мат, пояснила Окси. — У племяшки Тараса, ау! Мы планировали ее еще прошлым летом. Сценарий у меня, реквизит у меня, гости собираются, не хватает только ведущего! — В смысле? Сегодня? — Арс врубил громкую связь и принялся копаться в календаре. Нет-нет-нет, он все проверял. Вот, отмечено... — Разве она не девятого? Телефон взревел голосом Окси. Снова мат — и напоминание, что она, вообще-то, отправляла ему эсэмэску на прошлой неделе, что дата поменялась, планируют провести действительно в день рождения. А Арс согласился. Он залез в сообщения, проверяя лишний раз. Да, согласился. Как раз когда они с Тошей сидели на крыше. Фак. — Черт, Оксан, все у тебя, да? И ты уже там? — Еду еще. И да, у меня, так что просто тащи задницу. А то Тарас позвонил в панике, что ты не отвечаешь, вот я и... — зачастила Оксана, но была прервана настойчивым: — Приезжай за мной, срочно, иначе все сорвется, Оксан. Адрес... Тоша, какой тут адрес? — рявкнул Арс, выскакивая из ванной. Тот что-то промычал, на ходу натягивая майку. В итоге запутался в горловине и едва не запнулся. Впервые за все время знакомства Арс подхватывал неловкого Антона. Удержать его за плечо не мешало ничто. — Профсоюзная пятнадцать — пробурчал тот, справившись с майкой. — Слышала? — уточнил Арс у Окси. — Отлично. Сможешь? Окси была его золотцем, потому что могла — всегда и все могла, стоит заметить. Что бы ни случилось, как бы он ни умалчивал от нее свои «отношения с тем милым брюнетиком», вызывая недовольные взгляды и даже бойкоты в пару дней молчания, Оксана была незаменимым другом. — Через пять минут буду, — бросила она, отключаясь, Арс знал, что сейчас подруга помчится на выручку, как заправский Шумахер. Так нахально забыть о заказе — те еще неприятности, которые могут больно ударить по рейтингам и будущему бизнеса. — Ты уходишь? — раздался откуда-то с боку голос Антона. Арс отреагировал не сразу. Занятый мыслями о работе, он с панической скоростью натягивал мятую одежду. Черт-черт-черт! Темная рубаха и голубые джинсы — не презентабельно, но для детей должно сойти. А избавить от кругов под глазами, чтобы не выглядеть как наркоман, можно будет Окси попросить, у нее всегда косметика есть. — Ага! — наконец отозвался Арс, поправляя у зеркала челку. Уложить бы... — А как же... ну там, чай? Арс подхватил сумку, закинул в нее телефон, осмотрел зал в поисках чего-нибудь мелкого, но важного — мало ли, что забыл? — Слушай, давай потом? Тоша не ответил. Он следил за Арсом с такой тоской, что душу затапливало одновременно щемящей нежностью и ликованием. Неужели ему не по себе, что Арс сбегает в такой ответственный момент? Можно бы остаться, можно проверить, но... если Арс подведет Тараса, то пора будет искать другого ди-джея в команду. А если останется, не факт, что не получит очередное динамо. Увы, Тоша потерял свой кредит доверия еще в прошлом году. Или в Новый год. — Созвонимся, хорошо? — добавил Арс, обуваясь. Ботинки были еще влажные, но и это его не волновало. — Да, как скажешь... — грустно согласился Антон. Он даже сам открыл дверь с хитрым замком, отодвинулся, пропуская и провожая все тем же взглядом. А потом вдруг выругался, в самый последний момент перехватывая Арса за запястье. — Твою мать... Стой! Арс обернулся, и Антон коротко склонился к нему, чмокнув в нос. Как-то трогательно и по-детски невинно на контрасте с предыдущим их поцелуем. — Только не забудь, не как я, — выдохнул он. — В отличие от тебя я всегда знал, чего хочу, Тоша, — усмехнулся Арс и пообещал: — Не забуду. Он освободился и бросился вниз по ступеням, тайно надеясь, что, Окси еще не успела подъехать, а Тарас не прибьет его за забывчивость. Хотя в голове все равно крутилась последняя сцена. Что это было? Какого хрена Антон внезапно так передумал? И стоит ли вообще ему верить? А перезвонить... вечером он так замотался, что лишь сумел написать: «Дома, падаю спать», — отчитался, раз Тоша просил. Следующие два дня снова прошли как в аду, частично из-за работы, частично из-за дум об отпуске (ехать или нет?), а в четверг случилось то, что пошатнуло его отношение к происходящему и в хорошем, и в плохом смысле.