Принц и нищий

Все внутри переворачивается, когда Эрвин слышит это имя. — Он... все это время был в подземелье? — Эрвин будто слышит свой голос со стороны. Леви находится так близко, но ему кажется, что между ними пролегает пропасть. — Не ожидал, да? — ухмыляется Леви. — Два твоих любовника скорешились и начали жить вместе — сразу-то и не поверишь. — Вы... — неуверенно начинает Эрвин. — Нет, — прерывает его Леви. — Мы друг другу как братья. Братья, которые иногда ссорятся так, что доходит почти до поножовщины, но все равно. — Это... неожиданно, — говорит Эрвин, делая шаг назад. На лице Леви отражается беспокойство. Он явно не хочет, чтобы Эрвин от него отдалялся. — Послушай, для тебя же это раз плюнуть — освободить одного несчастного из лап подземелий. Он не вор, он просто человек. Он не имеет никакого отношения к моему промыслу, — умоляет его Леви. — Тогда чем он занимается? — Он архитектор. Помогает восстанавливать облик города, находит деньги на реставрацию старых домов и постройку новых. — И откуда, интересно, у него берутся деньги? — хмурится Эрвин. — Так ли это важно? — сердится Леви. — Главное, что эти деньги идут на пользу городу. Эрвин потирает переносицу. — Мне нужно подумать. — Если ты это сделаешь, — Леви подходит к нему и встает на цыпочки, — я обещаю, что буду слушаться каждого твоего приказа. Это выглядит так соблазнительно, что Эрвину сразу хочется согласиться. Он решает раскрыть все карты. — И также пообещаешь, что вы перестанете искать некие документы? Леви замирает. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — О, ты прекрасно понимаешь. Спешу разочаровать тебя — это подделка. Настоящие документы уже находятся у моего начальства. Леви меняется в лице. Он делает несколько шагов назад, чуть не падает в камин. Эрвин его подхватывает. — Тогда все это... — Леви шепчет, он больше даже не пытается ничего скрывать. — Тогда все это было зря? Ты нас поймал, прекрасно зная, зачем мы сюда внедрились? Эрвин кивает. — Мы знали, что Лобов, тот, кто вас нанял, — вор. Он присваивал деньги, которые выделялись на экспедиции. Я распустил слухи о том, что у меня есть некие доказательства его воровства. Он начал шевелиться, и тем самым выдал себя. Мы потянули за ниточку, и вскоре нашли настоящие доказательства его вины. — Тогда мы рисковали нашими жизнями... зря? — ошеломленно говорит Леви. — Я оставляю право за вами — остаться в разведкорпусе или нет. Я планировал молчать о том, что у меня нет документов, которые вас попросили выкрасть, но... посмотрев сегодня на тебя, я понял, что не могу врать. Я устал врать. Леви молчит. Эрвин думает о том, правильно ли он поступил, но чем больше он об этом думает, тем больше понимает, что он принял верное решение. Даже если после этого Леви отдалится от него. — Ха... ха-ха-ха, — выдыхает Леви. — Он обещал нам кучу денег и право жить на поверхности. — Надеюсь, вы не такие наивные, чтобы этому поверить. Леви поднимает на него взгляд, полный раздражения. — А на что ты был бы готов, если всю жизнь провел на помойке? Кому бы стал верить? — Леви... — Я знал, что это все брехня, но все равно согласился, — говорит Леви, не слушая его. — Я подозревал, что после того, как мы найдем документы, нас попытаются убить, и все равно согласился. Все ради призрачного шанса жизни на поверхности. — Когда-то... много лет назад ты противился тому, чтобы жить на поверхности. Ты считал, что там нет для тебя места. — Я все еще считаю, что для меня здесь нет места, — фыркает Леви. — Но мои друзья хотят жить здесь, а я хочу жить со своими друзьями. Я пообещал Ричарду, что если мы получим разрешение, то я сделаю все, чтобы вытащить его оттуда. — Скажи мне, как он там оказался? Я понимаю, что ему не удалось выбраться из Подземного города из-за усиления охраны за все эти пятнадцать лет. Я сам долго не мог туда из-за этого попасть. — Тогда мы помогали одному... доктору переправлять лекарства с поверхности в Подземный город. Ричард был его племянником. Потом выяснилось, что мы переправляли по сути яд, и мы решили уничтожить весь товар. Мы это сделали, но также уничтожили нас. Всех, кого ты знал: Эмиля, Ирму, Вига. Только мы с Ричардом выжили, — говорит Леви будничным тоном. Эрвин ошарашенно смотрит на него. У него нет слов, только боль. Значит, они все давно погибли. Он надеялся на то, что они живут где-то, и эти мысли давали ему надежду. Когда-нибудь он найдет их всех и вызволит из катакомб, но теперь все эти мечты пошли прахом. — Я... сожалею о твоей потере. — Не надо мне этих слов. Я уже давно оплакал их, — жестко говорит Леви. — Что произошло с тем доктором и теми, кто убил твоих друзей? — спрашивает Эрвин. — Рихтер исчез. Мне до сих пор не дает это покоя, но я надеюсь, что кто-то его убил. А Людоеды... я уничтожил их всех по очереди. Ушло время, но я стер этих уебков с лица земли. Эрвину снова хочется его коснуться, но он не решается. Леви будто покрывается шипами, и кажется, что любое прикосновение обернется глубоким порезом. — Заправлял этим всем отец твоего бывшего дружка Ганса. Добраться до него я не успел: тот сдох от какой-то неизвестной болячки. Полагаю, все-таки нашел остатки товара Рихтера и решил испробовать на себе. А Ганс твой исчез куда-то. Ну ты, думаю, сам об этом знаешь. — Да, — кратко отвечает Эрвин. — Хватит обо мне. Что случилось Мари и Найлом? Эрвин морщится. — У них все хорошо. — Почему ты тогда корчишь такую рожу? — Потому что мы с Найлом давно больше не друзья. — И какая кошка между вами пробежала? — усмехается Леви, садясь на спальный мешок перед камином. Эрвин колеблется, но все же опускается рядом с ним. — Мы поклялись вместе служить человечеству, но потом он решил, что семейный уют и жизнь в столице для него важнее. Они поженились с Мари. Леви присвистывает. Он складывает ноги Эрвину на колени, располагается на спальном мешке полулежа. Эрвин смотрит на его сапоги, и еле сдерживает желание их снять. — А как ты вообще оказался в разведкорпусе? — с любопытсвом спрашивает Леви. — Никогда бы раньше не подумал, что ты пойдешь в солдаты. Я всегда видел тебя ученым или чинушей. Эрвин посмеивается. — Да, я мечтал работать в парламенте, принимать законы и работать на благо населения. Но жизнь повернулась так, что я оказался здесь. Эрвин переводит дыхание. Он не знает, с чего начать, он не хочет снова переживать эту боль. — Мой отец поделился со мной кое-чем. Я не могу тебе сказать, что это было, поверь мне, ты не хочешь знать. Его арестовали и забрали в тюрьму, и я до сих пор не знаю, что с ним случилось. Думаю, что он давно мертв. Меня тоже потом арестовали, но мне повезло, что Стефан — мой инструктор, узнал об этом и вызволил меня из тюрьмы, забрав в кадетский корпус. Вот так я и стал разведчиком, — с горечью в голосе заканчивает Эрвин. Он видит ужас на лице Леви. Тот чуть-чуть приподнимается и нерешительно кладет руку ему на плечо. — Он был... одним из самых лучших людей, которых я знал, — неловко говорит Леви. Видно, что он не привык говорить такие слова. — Спасибо, Леви. Я поклялся отомстить за отца, разгадать тайну... я не могу пока тебе сказать. Эрвину дико хочется признаться, но он знает, что ему нужно молчать. Он боится — суеверно, что если он снова откроет рот, то Леви тоже исчезнет из его жизни, что его заберут куда-то, откуда нет возврата. Леви прислоняется к нему. — Я верю, что у тебя все получится. Они сидят так долго, слушают треск камина и молчат, держась за руки.

***

— То есть он развел нас, как лохов?! — возмущается Изабель. — Пусти меня, Леви, я хочу пойти и хорошенько ему врезать. Леви держит ее за талию, а Изабель брыкается изо всех сил, пытаясь вырваться. Фарлан сидит рядом на стуле, недоверчиво смотрит на Леви. — Как он мог обо всем знать? — упавшим голосом спрашивает он. — Я не знаю, он очень умный? — с раздражением говорит Леви, отвешивая Изабель пинок. — Успокойся уже, а! Ничего ты не поменяешь, если сейчас бросишься ставить Эрвину фингалы. — Эрвину? — хмурится Фарлан. — С какого времени ты называешь его по имени? Что он там такого с тобой сделал, чем напудрил мозги? Леви понимает, что проговорился. — Он сказал... он сказал, что я могу его так называть. Как знак доверия, — бормочет Леви. — Командир разрешает простому разведчику называть себя по имени. Очень странно, — говорит Фарлан и подозрительно на него смотрит. Леви отводит взгляд. — Я не хотел об этом рассказывать. Но, видимо, пришло время, — вздыхает он. Изабель перестает брыкаться, садится рядом и с любопытством смотрит на Леви. — Рассказать нам о чем? — спрашивает она. И Леви рассказывает — с самого начала, не опуская почти никаких подробностей. Кроме поцелуев и того, что они делали в постели. — Так значит, что Смит — твой бывший любовник? — ошарашенно говорит Изабель. — Кто вообще говорил про любовника? — возмущается Леви. — Об этом не сложно догадаться. — Сейчас получишь за все эти твои догадки. — А это может быть выгодно, — задумывается Фарлан. — Ты можешь из него веревки вить и просить, что угодно. — Не буду я ничего такого делать! — выкрикивает Леви. — Ладно, ладно. Они с Фарланом успокаиваются, только Изабель продолжает дергать себя за хвостики и ерзать на стуле. — То есть он не всегда был таким серьезным и внушительным? Леви смеется. — Внушительным — нет, а вот насчет серьезности... Он всегда старался строить из себя важную шишку. Они какое-то время молчат. Из других комнат в коридоре раздаются звуки — смех и крики разведчиков. Они усердно играют в карты, выпивают, радуясь тому, что им удалось сегодня выжить. — Пойдем! — внезапно восклицает Изабель и тянет их за руки. — Куда? — недоумевает Леви. — На крышу! Они с Фарланом переглядываются. Им явно не хочется покидать свои теплые покои в такую холодную ночь. Но Изабель их упрашивает, и, в конце концов, они соглашаются. На самом верхнем этаже они обнаруживают лаз на крышу, осторожно пробираются наверх по обшарпанной лестнице. Черепица крошится прямо под их ногами, они скользят ботинками по обледенелой поверхности крыши. Они устраиваются на самом краю и свешивают ноги. Ночь стоит безлунная, и звезд не видно за плотными облаками, но их это не расстраивает — им достаточно просто видеть небо. Изабель просовывает свою маленькую ручку в ладонь Леви, греет об него свои замерзшие пальцы. Они регулярно делали так, когда жили в Подземном городе: забирались на самые высокие здания с помощью УПМ и сидели там по несколько часов, поедая всякие сладости. «Какая разница, где рисковать жизнью?» — думает Леви. Если он может вздыхать свежий, не затхлый воздух, если может шагать под открытым небом и не искать выход — то, что ему еще нужно? — Значит, мы остаемся в разведкорпусе, — говорит Фарлан с какой-то странной обреченностью в голосе. Леви понимает, почему он расстроен: Фарлан надеялся, что после выполнения задания они получат разрешение жить на поверхности в городе, но задание оказалось липовым. — Да, — говорит Леви и берет его за руку.

***

Они возвращаются домой на следующий день: проводить долгие экспедиции в такой холод кажется, мягко говоря, неразумным, и командиры знают об этом. Они сделали свое дело: добрались до руин и оставили там припасы. Эрвин доволен достигнутым: такие маленькие шажки — залог того, что в будущем им удастся добиться своих больших целей. Эта поездка навсегда запомнится ему: стремительный бег без препятствий и нападения титанов, его признания Леви, голова Леви на плече, уютный треск камина. С того момента они не разговаривали: они решили держать свои отношения в тайне, и Леви пообещал, что, возможно, расскажет об этом только своим друзьям. Эрвин доверяет ему. Они приезжают в штаб уставшие и замерзшие, бросаются в свои комнаты и забираются под толстые одеяла. Эрвин же не торопится ложится в постель: он садится писать отчеты и рассылать письма. Он заходит в свой кабинет, растапливает камин и садится за стол, разминая холодные ноги. Куча писем ждут его: все они так или иначе относятся к работе, кроме одного. «Приглашение на бал в королевский дворец» — значится на лицевой стороне письма. Обычно Эрвин игнорирует такие приглашения, но в этот раз его взгляд задерживается на письме дольше обычного. «Посетите самое главное мероприятие этой зимы!» Предполагалось, что на бал приходят с партнером, но Эрвин являлся на такие мероприятие всегда один. Ему в голову приходит безумная мысль... — Я планирую взять Леви с собой на королевский бал, — провозглашает он, заходя в кабинет главнокомандующего. Шадис чуть не разливает чай себе на брюки. — Что?! — Мне нужно показать, что он может себя хорошо вести, — упрямо говорит Эрвин. — Вдобавок... считай это чем-то вроде подарка. За хорошее поведение в последние несколько недель. — И что, ты будешь приглашать теперь каждого новобранца, который хорошо себя ведет? — возмущается Шадис. — А ты только представь: все эти выряженные аристократы и вор из трущоб. Мне хочется посмотреть на их лица. Шадис на несколько мгновений задумывается и усмехается. — Делай, как хочешь, — говорит он. Эрвин откланивается, ловит в коридоре одного из разведчиков, просит его сообщить Леви, что Эрвин ждет его в своем кабинете. Он принимается мерить шагами комнату, не выпуская из рук конверт с письмом. А вдруг он откажется? Скажет, что такие мероприятия не для него? И что, Эрвин смиренно примет его отказ? Нет, он будет уговаривать его, пока тот не согласится. Наконец-то раздается стук в дверь. — Входите! Леви осторожно заходит в кабинет, отдает честь и Эрвин отвечает ему тем же. «Надо же, научился», — думает Эрвин, довольно оглядывая Леви. — Вы что-то хотели, командир? — серьезно спрашивает Леви, особо выделяя последнее слово. — Давай наедине без этих формальностей, — кривится Эрвин. — Странно. Я мог поклясться, что пару недель назад ты бы не допустил такого поведения с моей стороны, — ухмыляется Леви, расслабляясь и подходя к нему ближе. Эрвин смотрит на него и не верит своим глазам. Он никак не может привыкнуть к ощущению его присутствия, его телу — не призрачному образу из воспоминаний, а настоящему, тому, которое можно потрогать. — Чего уставился? Слова выходят грубые, но Леви говорит это настолько мягко, что у Эрвина пробегают мурашки по коже. — У меня есть к тебе... вопрос, — нерешительно начинает Эрвин. Леви приподнимает одну бровь. Он явно не понимает замешательство Эрвина. — Помнишь, давным-давно я отправился на бал в школе, пока ты у меня гостил? На лице Леви отражается непонимание. — Да... допустим, помню. — Я тогда очень сильно жалел, что ты не пошел со мной. «Да, настолько сильно жалел, что начал лапать Мари», — услужливо подсказывает ему память. Но Эрвин не обращает на это внимания. Он действительно очень хотел, чтобы Леви пошел с ним. — Так вот, теперь у тебя нет причин отказываться, — говорит Эрвин, подходя к нему, и показывает письмо с приглашением. Леви осторожно берет письмо, рассматривает строчки, написанные витиеватым почерком. — Ты сошел с ума, — отрезает он, возвращая Эрвину листок. — Это не причина, чтобы отказываться. Или мне надо тебе приказать? — задумчиво говорит Эрвин. — Придется, — Леви подходит на шаг ближе. — Иначе я не пойду. — Тогда я тебе приказываю. Леви приподнимается на цыпочки и целует его. — Как скажете, командир, — выдыхает он. Эрвин прижимает его к себе. Желание невозможно скрыть, и Эрвин чувствует его, когда Леви прислоняется к нему, испытывает смущение, почти отодвигается от него. Взрослый мужчина пугается эрекции — смешно. Леви усмехается и толкает его — прямо на стол, и Эрвин приземляется на поверхность, покрытую бумагами, их глаза оказываются вровень. — Тебе придется одеть меня для бала, — шепчет Леви ему на ухо. — Не думаю, что те шмотки, в которых я сюда приехал, подходят для того, чтобы танцевать среди аристократов. — Я все сделаю. Мы приедем в Митру заранее и отправимся по магазинам. Я куплю тебе такой костюм, что от тебя не будут отводить глаз. Леви посмеивается. — Я бы не хотел сильно выделяться и привлекать внимание. — Не получится. Ты пойдешь со мной, закоренелым холостяком, который никогда никого не приглашает на балы, — говорит Эрвин, обнимая его за талию. — Так значит, я буду в роли твоей жены? — притворно удивляется Леви. — Думай об этом, что хочешь, — мурлыкает Эрвин ему в ухо. — Насколько далеко твоя комната от кабинета? — Леви резко меняет тему. — Не очень, — говорит Эрвин хриплым голосом. — Ты мне ее не показывал. Я хочу посмотреть. Леви дергает его за руку, и Эрвин встает, на ватных ногах идет за ним. Леви открывает дверь, оглядывается и кивает ему, таща за собой. Эрвин путается в шагах, почти спотыкается на ровном месте. Леви тянет его за собой, и Эрвин идет по коридору, указывая ему, куда надо свернуть. Они незамеченными проникают в его комнату. Леви закрывает дверь, протягивает руку, чтобы Эрвин дал ему ключ. Будто знает, что Эрвин сейчас не в состоянии орудовать такими маленькими предметами. Леви медленно проходит в центр комнаты. Она обставлена незатейливо — Эрвин не сторонник роскоши, держит только то, что ему нужно для проживания. Вдоль стен стоят два шкафа с книгами, у окна — столик с графином и бокалами, и самая главная деталь — кровать. Она выглядит почти крошечной, еле вмещающей в себя двух человек. — Скромно, — дает свою оценку Леви. — Я думал, ты будешь пользоваться своими правами командира и обставишь тут все с лоском. — В моей квартире в Митре дела обстоят лучше. Ты сам увидишь, когда мы поедем на бал. Леви подходит к нему, давая понять, что этот разговор закончен. Он снова тянет его за собой, потому что Эрвин не может сделать и шага. — Ты так и будешь стесняться? В твои-то годы? — У тебя самого руки дрожат, — подмечает Эрвин, сжимая в ладони тонкие пальцы. Ждать уже невыносимо, и Эрвин целует его — глубокий, уязвимый поцелуй, и Леви отдается ему, снимает всю свою броню, они оказываются обнаженными друг перед другом, несмотря на скрывающую их тела одежду. Эрвин не помнит, как раздевается, помнит только то, что они оказываются вместе в постели, обнимаются, сминая одеяло. Леви кажется по сравнению с ним таким маленьким, что Эрвин боится его смять, раздавить это тонкое тело. Он не тщедушный — под гладкой кожей прощупываются сильные мышцы, они напрягаются от одного прикосновения, и вот теперь Эрвин находится в шаге от того, что его раздавят. Они не уступают в силе друг другу, и Эрвина это удивляет. Леви ложится на спину, привлекает к себе Эрвина, и тот ложится на него всем телом, придавливая его к кровати. — Знаешь, что делать дальше? — шепчет Леви, направляя его руку. — Да, — говорит Эрвин, сжимая его в ладони. Леви вздрагивает так, словно его никто никогда не касался, стискивает бедрами руку и откидывает голову назад. Он стонет, отдается ему, извивается, обнимая его обеими ногами. Эрвин двигает рукой, чувствует, как Леви пульсирует в ней, становится больше с каждым движением. — Хватит, — внезапно говорит Леви. — У тебя есть... Эрвин не дает ему закончить, тянет руку в прикроватную тумбочку достает оттуда бутылочку с маслом. Он не знает, зачем он ее купил и оставил в своей комнате: произошло это примерно тогда, когда Леви поступил в разведкорпус. Эрвин опускает руку между его ног и осторожно проникает в него смазанными маслом пальцами. Леви вскрикивает и закрывает рот ладошкой, прикусывает пальцы, сдерживая стоны. Эрвин жалеет о том, что они находятся здесь, а не в его квартире в Митре, где у него почти нет соседей. С каждым движением Леви раскрывается все больше, и Эрвину сложно сдерживаться, движения становятся более резкими, более нетерпеливыми. — Можно, — шепчет Леви. Эрвин высовывает пальцы, в нерешительности смотрит Леви в глаза. Он не верит в то, что происходит, пятнадцать лет куда-то исчезают, и ему кажется, что он снова становится неумелым подростком. Леви снова направляет его — бесповоротно, грубо. Эрвин издает вздох, хватает его плечи и проникает внутрь. Леви ласкает его, гладит по груди и шепчет что-то неразборчивое. Он будто разговаривает с ним на другом языке — том, который знают только в подземелье, и Эрвин отвечает ему на своем. Эрвин двигается — ритмичные толчки, и с каждой секундой они становятся все быстрее. Пот стекает по спине, скапливается каплями на груди, от него намокают волосы — Леви запускает в них руку, его совсем не беспокоит то, что Эрвин становится грязным, все больше превращается в животное. — Мой принц, — внезапно шепчет Леви, стискивая его ногами, целует его в ухо. Эрвин чувствует, как тот изгибается, чувствует горячую влагу у себя на животе. Ему самому остается недолго, он только произносит «Леви», и этого оказывается достаточно: он кончает в бешеном ритме, слышит, как его стоны и стоны Леви сплетаются в одно.

***

— Мне это не подходит, — морщится Леви, оглядывая бархатный костюм бордового цвета. Эрвин не думал, что он окажется настолько капризным. Они пришли уже в третий магазин костюмов, и Леви все равно ничего не нравится. Он ходит вдоль манекенов, ощупывает ткани и качает головой. Никакая одежда не привлекает его внимания: элегантные костюмы-тройки из тонкой шерсти, строгие фраки черного и темно-зеленого цвета, простые наряды из льна и хлопка светлых оттенков. Они битый час ходят по магазинам, и Леви бесстыдно отвергает все варианты — Эрвин даже начинает уставать. — Не думал, что ты такой придирчивый. — У меня есть модное чутье, разве ты не помнишь? — подмигивает ему Леви. В конце концов Эрвин сдается и предлагает пойти к Мари — хотя он очень не хочет этого делать. Леви напрягается. — Я... я не уверен, что... — У нее один из лучших магазинов одежды в Митре, — перебивает его Эрвин. — Я бы предложил тебе индивидуальный пошив, но у нас просто нет времени. Думаю, тебе бы подошло, если бы костюм шили в соответствии с твоими желаниями. — Прости, что я такой противный. Я волнуюсь, и это сказывается на моем поведении. — Я не жалуюсь. Мне наоборот нравится, что ты не кидаешься на первый попавшийся костюм. Леви улыбается. — Надеюсь, у Мари мы найдем то, что нужно. Ее магазин находится в самом центре Митры: по соседству располагаются дорогой ресторан и кондитерская. Глаза Леви загораются, когда они проходят мимо витрины с различными видами шоколада, воздушными пирожными и россыпью леденцов. Эрвин решает, что на обратном пути они обязательно туда зайдут. Они открывают дверь, звенит колокольчик, и к ним тут же из-за прилавка выбегает продавщица. Эрвин выдыхает: скорее всего, Мари нет на месте. И вообще, с какой стати он подумал, что она будет заниматься продажей? Она — дизайнер и такой обыденной деятельностью больше не занимается. — Добрый день! — здоровается с ними продавщица. — Что вы ищете, господа? Леви выдает ей список требований, но продавщица даже не поводит бровью. Скорее всего, ей пришлось сталкиваться с гораздо более странными запросами. Она выносит из подсобки несколько костюмов, и они с Леви обсуждают детали, пока Эрвин осматривается, рассматривая манекены с пышными бальными платьями и сдержанной повседневной одеждой. Эрвин не может наглядеться на элегантные силуэты и точно подобранные материалы и радуется за Мари: она осталась верна своему призванию, несмотря на требования родителей, и преуспела в своем ремесле. В конечном итоге Леви останавливается на изысканном светло-сером костюме из шерсти с сатиновыми лацканами и пуговицами из черного перламутра. Он дополняется белым хлопковым галстуком, который Леви немедленно повязывает вокруг шеи. Эрвин вздыхает с облегчением. Он расплачивается, пока Леви неловко наблюдает за тем, как банкноты исчезают из его кошелька. — Я все отдам тебе из следующего жалованья, — смущенно говорит он, когда они выходят из магазина. — Не вздумай. Это подарок, — отрезает Эрвин. — Но... — Нет. Приказываю тебе забыть о том, чтобы что-то мне возместить, — твердо говорит Эрвин, и Леви больше не поднимает эту тему. В последнее время он безукоризненно следует его приказам, и Эрвина это радует. Они приходят в его маленькую квартирку. Леви сразу же затевает уборку, распоряжается, чтобы Эрвин ему не помогал. Эрвин только рад, он ложится на кровать с тяжелым вздохом и разминает уставшие ноги. Вскоре Леви присоединяется к нему, и в этот раз никто из них не сдерживает стоны.

***

Кажется, Леви скоро начнет трясти от страха. Все, что он знал о балах, он знал из книжек, и там никогда не присутствовали воры и бандиты. Эрвин берет его за руку, когда они садятся в карету, и не отпускает ее все время, когда они едут до королевского дворца. — А там будет сам... король? — с ужасом в голосе спрашивает Леви. — Навряд ли. Он редко появляется на публике, — с сомнением говорит Эрвин. Леви становится немного легче. Карета останавливается, Эрвин и Леви выходят наружу. Леви встречают монументальные ступени из белого мрамора, по обеим сторонам от которых стоят скульптуры древних воинов. По ним поднимаются пышно одетые люди в мехах, и Леви чувствует себя по сравнению с ними маленьким ребенком, попавшим на праздник взрослых. Он боится сделать хоть шаг. Эрвин аккуратно берет его под руку и ведет за собой. Такой жест может привлечь внимание, поэтому Леви высвобождается, глубоко вдыхает и начинает подниматься по ступеням. Ему это напоминает выход из подземелья, только в этот раз его ждут еще более неизведанные вершины. Они входят в огромный зал со сводами, расписанными фресками с изображениями королей и их коронации, тысячей огней в хрустальных люстрах и паркетом, отполированным до зеркального блеска. Дамы и их кавалеры неспешно прогуливаются по залу, здороваются со знакомыми и отвешивают поклоны, тянутся пальцами в шелковых перчатках к официантам с подносами, полными напитков. Леви замирает и почти прижимается к Эрвину. Десятки взглядов обращаются к красивому командиру, одетому в строгий черный фрак, и его компаньону. Их тут же окружает стая из выряженных в атлас и бархат дам, которые наперебой задают вопросы Эрвину, не отрывая взгляда от Леви. — Я не помню вас на прошлых балах. Это ваш дебют? — спрашивает Леви одна из них. — Да, — кратко отвечает Леви. Дама, кажется, недовольна. Леви не умеет вести светские беседы и не знает, что ей сказать. Комплимент по поводу платья? Поговорить о погоде? Нет, у него явно не получится. — А откуда вы родом? — спрашивает другая. Вот он, долгожданный и одновременно страшный вопрос. Леви решает не врать. — Из Подземного города. Дамы ахают. Леви ждет, что они покинут их с Эрвином, будут воротить нос, но дамы проявляют неожиданный интерес и заваливают его вопросами о жизни в катакомбах. Леви все-таки решает умолчать о том факте, что он был вором и грабил таких, как они. Леви устает от вопросов, и Эрвин это замечает, извиняется и покидает расстроенных девушек. Он выискивает кого-то в толпе, и его глаза загораются, когда он наконец-то находит тех, кого искал. Он тянет Леви за руку, пробирается между групп людей в другой конец зала. Леви видит их издалека: фигуру высокого мужчины в военной форме с вытянутым лицом и женщину с рыжими волосами в ярко-бирюзовом платье. Они оба поворачивают головы в их направлении, и на их лицах отражается узнавание, смешанное с безмерным удивлением. — Леви! — вскрикивает Мари, привлекая внимание рядом стоящих людей. Найл ничего не говорит, он только смотрит на Эрвина с немым вопросом на лице. — Ты совсем не изменился! Но как… Леви передергивает от этого «Ты совсем не изменился». — Он вызволил меня из подземелья, — кратко отвечает Леви, указывая на Эрвина. — Столько лет прошло... Как ты его нашел? — обращается она к Эрвину. — Долгие годы исканий и немного разведки, — так же кратко отвечает Эрвин. Найл, кажется, смотрит на Леви неодобрительно. — Это тот знаменитый вор из подземелья? — Да, тот, с которым я тебя знакомил пятнадцать лет назад. — Я помню. Что он здесь делает? — хмурится Найл. — Приятно проводит время, — говорит Эрвин с ощутимой угрозой в голосе. — Но... — начинает Найл и замолкает, вздыхая. — Ладно, расскажи, что с тобой было все эти годы. И Леви рассказывает — лаконично, без лишних подробностей. Мари с Найлом то и дело ахают и широко раскрывают глаза, Эрвин пристально смотрит на него и незаметно поглаживает по спине. — Значит, ты начинаешь исполнять свой давний план по переселению жителей подземелья, — неожиданно улыбается Найл, смотря на Эрвина. — Я бы так не сказал... С ним все еще много сложностей, но то, что я смог вытащить оттуда Леви и его друзей, сильно обнадеживает. — Надеюсь, у тебя получится, — искренне говорит Найл. Эрвин замирает. Леви вспоминает его слова о том, что они сейчас с Найлом не в самых лучших отношениях. «Вот, я оказался полезным и смог примирить двух старых друзей. Хотя бы ненадолго», — с улыбкой думает он. — Вы уже танцевали? — спрашивает Мари. — Леви, пойдем вместе! — Я не умею, — бормочет Леви. — Я тоже! Сколько родители не пытались в меня вбить, что нужно изучать искусство танца, я так и не научилась. Поэтому танцую, как могу. — Даже я освоил кое-какие основы, — хвалится Найл. — Учу ее понемногу, но не особо получается. Она танцует, как хочет. — Пойдем! — Мари хватает его за руку и тащит в самый центр танцующей толпы. Музыка звучит быстрая и веселая, и они начинают отплясывать, как получится, привлекая к себе неодобрительные взгляды остальных танцоров. Но им все равно. Леви входит во вкус, кружит Мари вокруг себя, притягивает ее и качает из стороны в сторону. Это почти похоже на разнузданные танцы в подземелье, на которые Леви только смотрел, но никогда не участвовал. — Я так рада, что ты снова появился в его жизни, — Мари перекрикивает музыку, улыбается ему. Леви обнимает ее, ничего не отвечая. Он бросает взгляд на Найла с Эрвином: они дружелюбно переговариваются, поднимают бокалы, замечая, что Леви смотрит на них. И на душе у Леви становится спокойно.

***

— Я волнуюсь, — говорит Эрвин, когда они снова оказываются в его квартире. Завтра они спустятся в подземелье, чтобы найти Ричарда и вызволить его оттуда. Леви подходит к нему, кладет руки ему на плечи. — Поверь, он будет рад тебя видеть. Может, отпустит пару шуточек, ты знаешь его. — Столько лет прошло. Мне кажется, что я его уже не узнаю. — Он тоже не особо поменялся. Такой же невыносимый, флиртующий со всеми подряд. — Ладно, — отвечает Эрвин. Они ложатся спать, крепко обнимая друг друга на маленькой постели. «С этим что-то надо делать, — думает Леви, прижимаясь к холодной стене. — Уговорю его купить кровать побольше». Леви падает в сон, и снятся ему танцы, только вместо Мари он кружится с Эрвином, и тот что-то шепчет ему на ухо, целует его, не обращая внимания на окружающую публику. Они встают рано, неспешно одеваются и завтракают: Эрвин готовит омлет и кофе, а Леви помогает ему с бутербродами. Такое безмятежное утро: Леви знает, что в его жизни они будут повторяться, и это воодушевляет его, дает ему надежду, что он сможет отогнать зловещих призраков прошлого. Они едут по заснеженной Митре туда, где все началось, и Леви не может поверить, что они сидят вместе в уютной карете, держась за руки. Эрвин поглаживает его ладонь, будто пытается успокоить, но Леви видит, что успокоение тут нужно Эрвину. — Все пройдет хорошо, он согласится, — уверяет его Леви. Эрвин только кивает, смотря в окно. Ему явно не по себе от встречи с бывшим любовником пятнадцатилетней давности. Вся эта ситуация довольно странная, но Леви это не волнует: для него главное, что два важных для него человека будут жить рядом с ним на поверхности. Они с Ричардом выросли вместе во взрослых людей, делились радостями и печалями, стали близкими, несмотря ни на что. Леви сделает все, чтобы его друг перестал гнить в подземелье — с его способностями к архитектуре ему нужно быть где-то совершенно в другом месте. Охранники пропускают их безо всяких замечаний: удостоверение командира разведчиков делает чудеса. В последние пятнадцать лет охрана Подземного города усилилась в разы — проникнуть туда и выйти стало почти невозможно. Пропускали туда торговцев и важных гостей, обычным людям путь на поверхность был закрыт. Леви с удовольствием грабил прибывших в подземелья аристократов, соблазнял их, оставляя в темных переулках без гроша. И теперь он сам возвращается в Подземный город, как важная персона. В это сложно было поверить. Они медленно спускаются по пустой лестнице, оглядывают простирающийся перед ними город с бесчисленными огнями фонарей и окон. Леви вдыхает затхлый запах, который давно стал для него родным, Эрвин не морщит нос, шагает рядом и спокойно дышит, слегка улыбаясь. На Леви накатывает страх: вдруг он здесь так и останется, вдруг больше никогда не сможет выбраться. — Что стало с твоим приютом? — Детишки выросли и сами стали заправлять делами, — отвечает Леви. — Навещаю их периодически, устраиваю уборку. — Мы обязательно вызволим их наружу, — обещает Эрвин. — Не все из них этого захотят. Они слишком привыкли к здешней жизни. — Но ты же захотел. — У меня были причины, — говорит Леви, стискивая его ладонь. — А ребята из борделя? — интересуется Эрвин. — Живут себе припеваючи. У них сейчас неплохой поток богатых клиентов с поверхности. — Я рад, что у них все хорошо. Они доходят до конца лестницы, где Эрвин снова показывает свое удостоверение. На Леви охранники даже не смотрят. «Они не знают, что пропускают сюда именитого вора», — усмехается про себя Леви. Они идут в направлении так называемого «квартала искусств», где обитают различные художники, певцы и писатели. Там в маленькой квартирке на втором этаже старого неопрятного дома живет Ричард и проектирует здания для новых районов Подземного города. — А что, если его не будет дома? — взволнованно спрашивает Эрвин. — Он в это время точно торчит в своей квартире, — убеждает его Леви. Они поднимаются по шаткой лестнице, на ступенях которой сидят музыканты и что-то наигрывают на гитаре, приветствуя их бодрыми аккордами. Леви доходит до двери, Эрвин понуро тащится за ним. Леви стучится: два легких стука и три громких — их с Ричардом код. За дверью раздается звук торопливых шагов, и через несколько секунд Ричард выглядывает, осматриваясь и замирая, когда он видит своих гостей. — Что за прекрасная парочка решила заявиться в мою скромную обитель? — говорит Ричард, быстро беря себя в руки. — Ой, перестань. Просто впусти нас, есть разговор, — отвечает ему Леви. Ричард цокает, запахивается в шелковый халат, украшенным аляпистыми цветами и впускает их внутрь. Квартирка крохотная: одна комната, в которой они втроем еле помещаются, ванная и кухня, с которой до них доходит запах свежезаренного чая. Диван завален одеждой всех сортов, стол полон книг, планов зданий и пепельниц с окурками. Ричард начинает суетиться, убирать вещи с дивана, приводить в порядок стол и подбегать к зеркалу, поправляя волосы, но Леви его останавливает. — Давай без этого. Мы сюда не любоваться пришли. — Но я хочу привести себя в порядок... Вдобавок, я знаю твое отношение к грязным помещениям. — Я уже давно махнул на тебя рукой и перестал пытаться. Живешь, как свинья, и живи дальше, — морщится Леви, оглядываясь в поисках места, куда можно сесть. — Давай я хотя бы приберу диван, чтобы вас можно было туда посадить, — предлагает Ричард, просто скидывая вещи на пол. Леви поднимает брови, но ничего не говорит. Они с Эрвином присаживаются, аккуратно сдвигая оставшиеся на диване галстуки и сорочки. — А ты вырос, Эрвин. Не в пример Леви, — ухмыляется Ричард. — Получишь сейчас, — угрожающе говорит Леви. — Так зачем вы пришли? Просто поболтать, вспомнить прошлое? — Нет, мы... — начинает Леви, но Эрвин его перебивает. — Как у тебя дела? — спрашивает он. — Не жалуюсь. На удивление, в последнее время много заказов: торговцы хотят наплодить как можно больше дешевого жилья, чтобы сдирать с бедных квартирантов невероятную арендную плату, — недовольным голосом говорит Ричард. — Я бы не назвал это «не жалуюсь», — осторожно говорит Эрвин. — Это лучше, чем побираться по улицам. — Не спорю. — А где ты этому научился? — интересуется Эрвин. — Строить коробки для бедняков? Я самоучка. В подземелье не найдешь престижных университетов, не так ли? — говорит Ричард, потирая родинку на щеке. Леви всегда умиляла эта его привычка. — Ну вот не хочешь же ты всю жизнь заниматься этой херней, — вмешивается Леви. — Тебе бы какие-нибудь библиотеки и галереи строить. — И что тут можно показывать в галереях, какие шедевры местного искусства? — фыркает Ричард. — Я не говорю про подземелье. Ричард непонимающе смотрит на него. — Ричард, у нас есть способ вызволить тебя из подземелья, — серьезно обращается к нему Эрвин. — Есть программа для талантливых жителей Подземного города, хоть ей и давно не пользуются из-за высокой платы за право проживания на поверхности. Суть такая: нужно внести определенную сумму, и тебе предоставят жилье на поверхности и даже помогут найти работу. Я обеспечу тебе оплату разрешения. Все, что тебе нужно, — это согласиться. — За кого ты меня принимаешь? — возмущается Ричард. «Ну конечно», — думает Леви. — Я не какая-то побирушка, у меня есть свои деньги. Скажи цену, — требует Ричард. Эрвин называет цену. Ричард издает странный звук. — Видишь? Не надо из себя корчить не понять что, — ворчит Леви. Ричард упрямо складывает руки на груди. — Может, если я поработаю еще несколько лет... Накоплю... — Соглашайся, или точно получишь по роже, — опять угрожает Леви. Ричард начинает нервно стучать ногой по полу. — Но я тебе все отдам, Эрвин, — сдается он. — Обещаю. — Ничего мне отдавать не надо. Ричард открывает рот и закрывает его. — Давайте я хотя бы вас чем-нибудь угощу, — предлагает Ричард, вскакивая и начиная метаться по комнате. — Где-то у меня оставалось печенье и, возможно, немного конфет... — Какое печенье, какие конфеты? Неси вино, — требует Леви. — Оно у тебя точно есть. Ричард вздыхает. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Он отправляется на кухню и возвращается с недопитой бутылкой вина. — Ну что, за старую «дружбу»? — говорит Ричард, особо выделяя слово «дружбу» и поднимая бокал. — Прекрати, — морщится Леви. Они пьют, вспоминая молодость, и все это время Ричард не отводит взгляд от Эрвина. Леви бы начать ревновать, но он действительно хорошо знает Ричарда и знает, что он не будет покушаться на чужого мужчину. Леви откидывается на спинку дивана и наблюдает за их разговором, чувствуя себя счастливым, как никогда.

***

Эрвин не может поверить, что он целый час разговаривал с Ричардом. Они выходят из его дома, Эрвин немного пошатывается от выпитого вина. У него никогда не получилось не терять голову от алкоголя, и сейчас он еле сдерживается, чтобы не обнять Леви и поцеловать его посреди улицы. Они идут путаными улицами Подземного города не понять куда, и люди заглядываются на Эрвина, смотрят на него испуганными взглядами, будто кожей ощущают его власть. Это так сильно отличается от его походов в подземелья подростком: тогда он мог бродить по улицам почти незамеченным — просто ребенок, только сильно уж прилично выглядящий посреди всего сброда катакомб. И сейчас ему снова хочется стать подростком, затеряться в этой толпе, снова стать никем — только мальчиком, затерянным в Подземном городе. Леви тянет его за руку, и Эрвин следует за ним — как и всегда делал, как и будет делать. В этот раз они оба идут вперед свободными людьми, в этот раз их не преследуют ищейки, не гонится полиция. Они идут, и Эрвин начинает узнавать направление, куда ведет его Леви. Эрвин на секунду останавливается, смотрит на Леви недоверчивым взглядом: он хочет убедиться в том, что прав, в том, что Леви действительно знает, что делает. — Что? Разве тебе не хочется снова очутиться там? Здание давно пустует. Эрвин задирает голову и смеется. — Но я ничего с собой не принес. — Не страшно. Я найду, что у тебя украсть. Они проходят мимо таких знакомых домов: Эрвин помнит их, помнит, как он отворачивался, читая неприличные надписи, как возмущался, глядя на неопрятных прохожих. Как же он поменялся. Отец был бы им доволен. Вывески о ярмарке уже давно нет, в глазницах окон повыбивали стекла. Эрвин с Леви заходят внутрь, слышат шорох: им навстречу выбегает стайка подростков, испуганно оглядывая двух взрослых, осмелившихся заглянуть в их грязное убежище. Они находят путь к самой дальней комнате, пробираясь среди куч мусора, идут вперед, держась за руки. Леви открывает дверь и пропускает Эрвина, а сам остается в коридоре. Эрвин заходит и осматривается: ветхий стол покосился, возле него стоят два стула, с которых свисает чья-то одежда. Эрвин скидывает ее на пол, ставит один стул за стол, а другой — напротив. Он садится и ждет. На стол он ничего не выкладывает: он может предложить Леви только себя. Дверь с грохотом распахивается, ударяется о стену, отскакивая обратно, но ее придерживают ногой в блестящем сапоге. Мужчина входит в комнату, и воспоминания Эрвина накладываются на реальность: вот он сидит подростком, с неприязнью оглядывая своего неожиданного посетителя, а сердце его бьется — быстрый стук, пульсация, которую невозможно игнорировать. Он вспоминает прикосновение холодного ножа к коже губ, кровоточащую царапину, которую он беспрестанно трогал, разрывая заросшую кожу. В этот раз посетитель не достает нож: он медленно подходит к стулу, разворачивает его спинкой к Эрвину и садится, располагая ноги по обе стороны. — Что продаешь? — ленивым голосом спрашивает мужчина, и в его интонациях Эрвин чувствует отзвуки того невыносимого подростка, который самым бесцеремонным образом вторгся в его жизнь. Эрвин какое-то время молчит, придумывая остроумный ответ. — А тебе будет по карману то, что я предлагаю? Мужчина усмехается. — Я всегда могу что-то украсть. — Может, сначала представишься? Теперь наступает черед мужчины молчать. Эрвин может догадаться, о чем он раздумывает: называть ли свое настоящее имя. — Леви, — наконец-то раздается голос. Эрвин выдыхает. — Меня зовут Эрвин, — тоже представляется он. И они начинают разговаривать: высказывают все то, что надо высказать давным-давно назад, рассказывают о себе, задают вопросы и внимательно слушают. И принц с нищим оказываются лицом к лицу, смотрят друг другу в глаза, и годы стираются, остаются только два мальчика — растерянных, ощетинившихся, с бешено стучащими сердцами и любопытством в глазах.