Она его спасение

Сибилла, с легкой тревогой в глазах, склонилась над своим сыном, юным Балдуином. Его лоб был нахмурен в сосредоточенности, а пальцы ловко перебирали пергамент, выводя буквы под мерцающим светом свечи. Уроки были долгими, а внимание пятилетнего принца — непостоянным, но Сибилла терпеливо направляла его, шепча слова поддержки и исправляя ошибки. — Вот так, мой дорогой. Буква 'А' должна быть чуть выше, — мягко говорила она, указывая на строку. — Ты так стараешься, Балдуин. Я горжусь тобой. Мальчик кивнул, его губы слегка приоткрылись в попытке повторить движение. В этот момент из коридора донесся звонкий голос служанки: — Ваше высочество! Сибилла вздрогнула, ее взгляд на мгновение отвлекся от сына. — Я сейчас приду, — крикнула она в ответ, уже поднимаясь. Но прежде чем она успела полностью встать, ее внимание вернулось к Балдуину. Что-то в его позе показалось ей странным. Он сидел неестественно прямо, а его маленькая ручка, которая только что была над пергаментом, теперь медленно, почти гипнотически, приближалась к языку пламени свечи. Сердце Сибиллы сжалось. — Балдуин, нет! — выдохнула она, но было поздно. Мальчик не отдернул руку. Он просто держал ее в огне, его лицо оставалось спокойным, даже без тени гримасы. Пламя лизало его кожу, но он не плакал, не кричал. Его глаза, широко распахнутые, смотрели куда-то вдаль, словно он был в другом мире. Сибилла бросилась вперед, ее пальцы схватили горячую ручку сына. Она отдернула ее с такой силой, что сама почувствовала жар. На нежной коже Балдуина уже вздувался болезненный волдырь, наполненный прозрачной жидкостью. — Сынок! Ты как? — в панике спросила она, осматривая его руку. Но мальчик лишь моргнул, словно пробуждаясь от сна. — Мама? — спросил он тихим, недоуменным голосом. — Что случилось? Сибилла не могла поверить своим глазам. — Ты… ты не чувствовал боли? — ее голос дрожал. Балдуин покачал головой. — Нет, мама. Я просто смотрел на огонь. Он такой красивый. Ужас охватил Сибиллу. Это было ненормально. Это было пугающе. Она знала, что ее брат, король Балдуин IV, страдал от проказы, которая постепенно лишала его чувств. Но чтобы ее сын… — Ясемин! — крикнула она, ее голос теперь звучал отчаянно. — Мне нужна Ясемин! Не теряя ни секунды, Сибилла подхватила Балдуина на руки и бросилась прочь из комнаты, оставляя позади недописанные буквы и мерцающую свечу. Она бежала по коридорам дворца, ее сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она знала, куда идти. В покои брата. Ясемин, его жена, его королева, была единственной, кто мог понять. Единственной, кто мог помочь. Она ворвалась в покои, запыхавшаяся и бледная. Королева, молодая и статная, с добрыми, но проницательными глазами, подняла голову от своих записей. — Сибилла? Что случилось? — спросила Ясемин, ее голос был спокоен, но в нем прозвучала нотка беспокойства. — Ясемин, это Балдуин, — выдохнула Сибилла, опуская сына на пол. — Он… он подставил руку в огонь. И он ничего не почувствовал! Женщина нахмурилась, ее взгляд упал на покрасневшую руку мальчика, на которой уже начинал формироваться волдырь. Она подошла ближе, ее пальцы осторожно коснулись обожженной кожи. — Покажи мне, мой дорогой, — мягко сказала она ребёнку, ее голос был полон сочувствия Балдуин послушно протянул руку. Ясемин внимательно осмотрела ожог, ее брови сошлись на переносице. Она осторожно надавила на кожу вокруг волдыря, затем провела пальцем по его поверхности. — Ты чувствуешь это? — спросила она, слегка пощипывая его за палец. Мальчик покачал головой. — Нет, тетя Ясемин. Совсем ничего. Сибилла наблюдала за ними, ее руки были сжаты в кулаки. — Это… это как у Балдуина? — прошептала она, ее голос был полон страха. Ясемин выпрямилась, ее лицо стало серьезным. — Пока рано говорить, Сибилла. Но это, безусловно, тревожный знак. Она повернулась к Сибилле. — Расскажи мне все в подробностях. Как это произошло? Сибилла, все еще дрожа, начала рассказывать. — Мы занимались уроками. Я отвлеклась на служанку, всего на мгновение. А когда повернулась, он уже держал руку в пламени. Он просто смотрел на него, Ясемин. Ни звука, ни слезинки. Я сама отдернула его руку. Ясемин кивнула, ее взгляд был задумчивым. — И он не плакал, когда ты отдернула? Не жаловался на боль? — Нет! Он даже спросил, что случилось, — Сибилла всхлипнула. — Ясемин, это не может быть… это не может быть то же самое, что у моего брата, верно? Он же такой маленький! Ясемин подошла к столу, где стояли ее склянки и травы. Она взяла небольшой флакон с прозрачной жидкостью. — Сядь, Сибилла. И ты, Балдуин, подойди ко мне. Она усадила мальчика на стул, а сама села напротив. — Мы сейчас обработаем твой ожог, мой дорогой. Это поможет ему быстрее зажить. Она осторожно нанесла жидкость на волдырь. Балдуин не вздрогнул, не издал ни звука. — Ясемин, что ты думаешь? — не выдержала Сибилла. Королева вздохнула. — Сибилла, я не могу дать тебе окончательный ответ прямо сейчас. Но отсутствие болевой чувствительности — это серьезный симптом. У твоего брата это началось с онемения конечностей, затем распространилось по всему телу. — Но он же не болен проказой! — воскликнула Сибилла, ее глаза наполнились слезами. -Он здоров! Он всегда был таким живым, таким активным! — Я знаю, дорогая, — Ясемин мягко взяла ее за руку. — И мы сделаем все возможное, чтобы понять, что происходит. Но мы должны быть готовы к любому исходу. Я должна провести более тщательный осмотр. И мне нужно будет поговорить с Балдуином, задать ему несколько вопросов Она повернулась к мальчику. — Мой дорогой, ты когда-нибудь раньше не чувствовал боли? Например, если ты ударялся или падал? Мальчик задумался, его маленькие брови нахмурились. — Иногда, тетя Ясемин. Когда я падал с лошади, я не плакал. Мама всегда говорила, что я очень храбрый. Сибилла ахнула. — Я… я думала, он просто мужественный! Он никогда не жаловался! — Именно, — тихо сказала Ясемин. — Это может быть признаком того, что это не единичный случай. Сибилла, нам нужно будет наблюдать за ним очень внимательно. Я хочу, чтобы ты обращала внимание на любые изменения в его поведении, на любые необычные ощущения, которые он может описывать. — Что мы будем делать? — спросила Сибилла, ее голос был полон отчаяния. — Прежде всего, мы будем искать ответы, — ответила Ясемин, ее взгляд был твердым и решительным. — Я изучу все, что знаю о подобных состояниях. Я буду консультироваться с другими лекарями, если это потребуется. И мы будем молиться. Но самое главное — мы будем рядом с Балдуином. Мы будем защищать его и любить его, что бы ни случилось. Она обняла Сибиллу, чувствуя, как та дрожит. — Не теряй надежды, Сибилла. Мы не знаем, что это. Но мы будем бороться. Ради Балдуина. Сибилла прижала сына к себе, ее глаза были полны слез, но в них уже затеплилась искорка решимости. Она посмотрела на Ясемин, на ее спокойное, уверенное лицо. Если кто и мог помочь, то это была она. Королева-лекарка, которая уже столько раз доказывала свою мудрость и силу. — Спасибо, Ясемин, — прошептала Сибилла, крепче прижимая к себе сына. — Я не знаю, что бы я делала без тебя. Ясемин мягко улыбнулась. — Мы семья, Сибилла. И мы всегда будем поддерживать друг друга. А теперь, давай позаботимся о Балдуине. Я хочу, чтобы ты оставила его у меня на некоторое время. Мне нужно будет провести несколько тестов, понаблюдать за ним. Сибилла кивнула, хотя расставаться с сыном было тяжело. — Конечно. Делай все, что нужно. — И еще одно, — добавила Ясемин, ее голос стал серьезнее. — Мы не должны допустить, чтобы Балдуин снова обжегся. Или поранился каким-либо другим способом. Отсутствие боли делает его уязвимым. Мы должны быть его глазами и его чувствами. — Я понимаю, — ответила Сибилла, ее сердце сжалось от новой волны тревоги. — Я буду следить за ним каждую секунду. Ясемин кивнула. — Хорошо. А теперь, Сибилла, иди отдохни. Ты выглядишь измученной. Я позабочусь о Балдуине. Сибилла неохотно отпустила сына, который уже начал играть с одной из склянок Ясемин, не обращая внимания на ожог. Она поцеловала его в макушку и вышла из комнаты, чувствуя себя опустошенной, но в то же время смутно надеющейся. Ясемин же, оставшись наедине с Балдуином, взяла его руку и снова внимательно осмотрела ожог. Затем она достала из шкафа несколько тонких игл и маленький молоточек. — Балдуин, мой дорогой, — сказала она, ее голос был мягким, но твердым. — Мы сейчас поиграем в одну игру. Я буду слегка касаться твоей кожи, а ты будешь говорить мне, чувствуешь ли ты что-нибудь. Мальчик кивнул, его глаза были полны любопытства. Ясемин начала осторожно прикасаться иглой к его руке, затем к ноге, к щеке. Балдуин лишь моргал, не проявляя никаких признаков дискомфорта. Затем она слегка постучала молоточком по его колену, проверяя рефлексы. Рефлекс был, но мальчик не почувствовал удара. Ясемин вздохнула. Симптомы были слишком похожи на те, что она наблюдала у супруга. Но у короля болезнь развивалась постепенно, а у мальчика, казалось, она проявилась внезапно и так ярко. — Тетя Ясемин, а что это за игра? — спросил Балдуин, его голос был полон детской непосредственности. — Это очень важная игра, мой дорогой, — ответила Ясемин, стараясь скрыть свою тревогу. — Она помогает мне понять, как работает твое тело. Она провела с Балдуином еще несколько часов, задавая ему вопросы, наблюдая за его движениями, проверяя его реакцию на различные раздражители. Чем больше она узнавала, тем сильнее становилась ее уверенность: это была не просто случайность. Это было что-то гораздо более серьезное.

***

Вечером, когда Балдуин уже лежал в своей кровати, Ясемин сидела рядом, держа его маленькую руку в своих ладонях. Свет свечей мягко освещал комнату, создавая уютную атмосферу, но в сердце королевы царила тревога. — Балдуин, — начала она тихо, — ты помнишь, как мы сегодня играли в ту игру? Ты был очень храбрым. Мальчик кивнул, глаза блестели от усталости, но в них читалась искренняя заинтересованность. — Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе сказку? — спросила Ясемин, улыбаясь. — Да, пожалуйста, — ответил он, уютно устроившись под одеялом. Ясемин начала рассказывать историю о храбром рыцаре, который не боялся ни огня, ни темных лесов, потому что в его сердце горела смелость и любовь к близким. Время от времени она поглядывала на Балдуина, замечая, как его веки медленно закрываются. Когда сказка закончилась, она осторожно поцеловала мальчика в лоб. — Спокойной ночи, мой дорогой. Завтра мы продолжим наши игры и узнаем еще больше. Выйдя из комнаты, Ясемин встретила Сибиллу в коридоре. Та выглядела измученной, но решительной. — Как он? — спросила она, с надеждой в голосе. — Он устал, — ответила королева, — но в целом ведет себя спокойно. Мы должны быть очень внимательны. Я хочу провести еще несколько обследований, возможно, пригласить лекарей. Это может быть редкое заболевание, и нам нужно понять его природу. — Ты думаешь, это наследственное? — спросила женщина, сжимая руки. — Возможно, — кивнула Ясемин. — У твоего брата болезнь развивалась медленно, а у Балдуина — внезапно. Но мы не можем исключать связь. — Что же нам делать? — голос принцессы дрожал. — Пока — наблюдать и защищать его. Я подготовлю все необходимое для обследований. И, конечно, мы будем молиться.