Su única e irrepetible

      Энид Аддамс исходит от нетерпения, продолжая бесцельно рыскать по комнате, как будто в поисках вещей, хотя сумки уже давно стоят у дверей, дожидаясь завтрашнего утра.       — Успокойся, это всего лишь семейная встреча в честь Рождества .       — Нет, — тонко вскрикивает Энид, останавливаясь посреди комнаты. — Я поеду туда, как твоя невеста, и мы должны объявить о помолвке перед всей твоей семьей. — она нервно топает ногой продолжая мучить несчастную прядь волос, то заправляя ее за ухо, в итоге путаясь в волосах пальцами, и вытаскивая ее обратно.       — Как бы я не хотела провести время дома с пользой — это обычай. — Уэнсдей отвлекается от машинки, подходя к девушке, та наконец замирает под чужим черным взглядом, нервно прижимая ладони к груди. — К тому же, учитывая твое плохое влияние на меня, теперь мне хочется чтобы все знали, что ты il mio sole. — и заправляет многострадальную прядку за ухо.       — А если я им не понравлюсь. — тихо шепчет Энид, испуганно глядя на Уэнсдей. — Я ведь не ношу черное, не раскапываю могил, не проклинаю врагов, да и не говоря уже о том что я оборотень. К тому же поздний, так еще и эти шрамы, — девушка беспокойно проводит кончиками пальцев по следам давно ушедшей битвы. — Они наверняка решат что я тебе не подхожу.       Уэнсдей не дает ей договорить, прерывая мягким касанием ладоней к щекам.       — Энид, — девушка замолкает, по-прежнему загнанно глядя ей в глаза. — Аддамсы испокон веков были изгоями. В нашей семье не принято принижать за то кто ты есть. А учитывая что я самая хладнокровная среди них, ты сможешь очаровать всех остальных с первого взгляда. — Уэнсдей улыбается ей, нежно поглаживая чужие шрамы. — К тому же шрамы у нас в почете. Особенно если получил их защищая свою любовь. Они полюбят тебя, не сомневайся.       Та только кивает устало прикрывая глаза, упираясь лбом в чужое плечо. На что Аддамс только усмехается, девушка явно была вымотана, — Пойдем, тебе стоит поспать, завтра рано вставать.       — Еще пару минут. — приглушенно раздается около шеи.       — Пойдем, я побуду с тобой пока ты не уснешь.       Энид явно недовольно, отрывается от Уэнсдей, но послушно забирается в кровать. Девушка ложится рядом с ней поверх одеяла, распахивая объятия. Энид не долго думая прижимается к девушке.       — Спи, mia cara.

***

      Энид Аддамс плохо на нее влияет. Просто потому что Уэнсдей чувствует себя настолько влюбленной, что кажется еще чуть-чуть, и они станут похожи на родителей, но это пугает куда меньше, чем полное осознание что Уэнсдей не против. Она, и не против превратится в растекающуюся сладко приторную карамель, просто потому что Энид ей улыбается. Просто потому что, Энид трогательно жмурится когда они целуются, и заливается краской от любого комплимента. Не против, потому что, Уэнсдей нравится как блестят чужие глаза каждый раз когда она берет ее за руку.       Может поэтому она теперь не может сдержать глупой ухмылки, пока ее невеста учится танцевать вальс. Потому что Энид слишком напряжена, слишком взволнованна. Это ее первый бал в поместье Адамсов. Да и вообще первая встреча со всей семьей Аддамс, не считая родителей, которые едва стоило им ступить порог дома, окружили бедную девушку, своим вниманием, и заботой.       — Ты слишком напряжена. Успокойся, и позволь музыке тебя вести. — до ужаса ласково говорит Аддамс.       — А сама-то, — нервно рычит Синклер       — Я спокойна, и если бы ты впервые за последние полчаса, посмотрела на меня, может это поняла.       Энид сердито вскидывает голову, сталкиваясь с внезапно смеющимся взглядом Уэнсдей. От этого сердце приятно барабанит внутри, наполняясь невыносимой нежностью. Девушка и вправду была явно расслаблена, вечно прямые плечи, теперь едва заметно опустились, не говоря уже о выражении крайнего тепла на обычно без эмоциональном лице.       — А теперь не отводи взгляда. — Энид зачарованно кивает, и послушно следует за медленными движениями девушки, полностью полагаясь на ее указания. Спустя несколько минут, ей удается расслабится, отчего движения становятся чуть более уверенными, на что Уэнсдей только улыбается.       — Видишь не так сложно. — они продолжают кружить по гостиной, предварительно запертой на ключ, и Энид наконец искренне улыбается.

***

      Энид Аддамс явно не ожидала такого. Потому что за неделю до праздника, Уэнсдей приводит семейного портного. Энид пытается протестовать, но Уэнсдей только отмахивается, бросая короткое,       — Нужно черное платье, считай подарок на Рождество.       Мужчина тщательно снимает мерки с девушки, под пристальным надзором Аддамс, и умудряется вежливо улыбаться, под тяжелым взглядом девушки.       — Юная мисс, имеет какие-то пожелания. — Энид задумчиво хмурится, чем удачно пользуется Уэнсдей,       — Да, — и тут же оглядывается на девушку, и кажется выглядит неуверенно в собственном ответе. — Ты не против?       Энид тянет рассердиться, но замечая явное волнение Аддамс, только мягко улыбается. — Конечно. — та благодарно улыбается, утягивая мужчину за собой, вне досягаемость слуха Энид.       Они довольно долго, проводят за столом, с множеством тканей, то спорят, то затихают о чем-то раздумывая, пока один из них не начинает взволнованно что-то объяснять. Ткани, нити, меняются в чужих руках, с удивительной скоростью, и листы с эскизами снова и снова летят в мусорку. Энид наблюдает за этим с неизменным восторгом, продолжая нагло любоваться своей невестой в разгаре спора. Вот она поджимает губы, — значит что-то не так, потом вскидывает брови, — демонстрируя удивление, и тут же бросается к бумаге, с маниакальной улыбкой, — значит появилась идея. И в этом тихом хаосе, в голову приходит идеальный план мести.       Спустя час обсуждений, Уэнсдей явно довольная проделанным, возвращается к Энид.       — Ты же не против, если это все пока что будет в тайне.       — Нет, не против, — кивает Энид, и хитро ухмыляется, глядя на подошедшего к ним мужчину. — Только, в обмен, я тоже сама выберу тебе платье.       На что портной только усмехается, пряча улыбку, от убийственного взгляда Аддамс. Она тяжело выдыхает и снова смотрит на явно торжествующую девушку.       — Хорошо. — кивает Уэнсдей, — Это будет честно. Герр Мейстер полностью в твоем расположении.

***

      Портной приезжал еще несколько раз, к обеим по отдельности, чтобы довести все до идеала. И в итоге, в день бала Уэнсдей осталась одна на один, с творением Энид. Волнение, никак не могло успокоится в груди, подсказывая что-то абсолютно неопределенное. Впервые чутье ее подводило, принося легкую смуту, вместо ясного предчувствия.       И Уэнсдей была вынуждена признать работа была проделана колоссальная. Тяжелая бархатная юбка платья, была укрыта черным батистом, тянущимся практически вровень с основной юбкой, и только спереди немного удлиняясь, сам же батист был исшит серебряными нитями, складывающимися в звезды. Высокий, твердый корсет, с шелковыми лентами, сплетающимися в сложным узор, переходил в сетку-гипюр, из которой была вся верхняя часть платья.       Уэнсдей с наслаждением затянула корсет, с легкостью воспроизводя первоначальный узор, и довольно улыбнулась, расправляя платье перед зеркалом. Энид была великолепна в своем гении.       — Ну что, ты готова моя маленькая мышеловочка. — отец заглядывает в комнату и восхищенно раскидывает руки. — Это великолепно. Малышка Энид заново в тебя влюбится.       — Надеюсь, это ее работа, — хвастливо улыбается Уэнсдей, и тут же оказывается в удушающих объятиях отца.       — Il mio serpente, так счастливо улыбается маленькому волку. Я так рад за вас. Уэнсдей старается не противостоять отцу, боясь повредить платье, поэтому смиренно принимает его объятия, терпеливо ожидая когда поток восхищений угаснет. Наконец мужчина выпускает ее, и довольно улыбаясь поддает руку.       — Пойдем, полагаю amore mio, и твой lupacchiotto уже готовы.       Они спустились в главный холл, под одобрительный гомон родственников, которые тут же окружили их, изливаясь хвалебными одами, и пожеланиями счастья. Уэнсдей только тяжело выдохнула, ее ожидает долгий вечер.       Энид нервничала с самого утра, буквально от всего. От предстоящей церемонии, и до последующего бала, все было слишком сложно, чтобы так же спокойно как и Уэнсдей принимать все происходящее. Старшие Аддамсы вкратце объяснили как все должно пройти, и Энид теперь пыталась усидеть на месте в ожидании Мортиши.       Наконец она появилась на пороге, с легкой улыбкой. За ней показался Герр Мейстер, с закрытой коробкой, ростом практически с Энид. Женщина только указала ему на середину комнаты, и подошла к Энид, мягко беря ее за руки.       — Я тоже волновалась в день помолвки, ma chère.       — Я совсем не волнуюсь, — нервно улыбается Энид, — Просто беспокоюсь насчет остальной семьи.       — Они будут очарованы, не сомневайся. — женщина искренне улыбается, и указывает на уже открытую коробку. — Теперь давай примерим платье.       Энид пораженно застывает, не решаясь сделать и шага в сторону платья. Черная ткань, единой волной опускалась на пол, и шелковый мягкий корсет, с открытыми плечами. Энид неуверенно оглядывается на Мортишу. Та только кивает, подталкивая девушку к платью.       — Я помогу.       Когда платье наконец оказывается на Энид, она практически падает, по двум причинам. Во первых, у платья оказывается разрез, который при движении оголял ногу чуть выше колена. Во-вторых внутренняя подкладка была бледно-бежевого оттенка, с узором из золотых нитей. Девушка пораженно разглядывала себя в зеркало, чувствуя как сердце начинает потихоньку сходить с ума. Уэнсдей сделала это для нее. Добавила светлый, даже в обязательно черное платье, специально для нее, и открытые плечи, потому что когда-то Энид жаловалась на то как тесно бывает в платьях с закрытыми плечами.       — Ты будешь бесподобна, — улыбается Мортиша, мягко обнимая Энид за плечи. — Ты готова?       — Да, — Энид кивает, и чуть увереннее улыбается женщине.

***

      Зала тихо гудит в ожидании, пока наконец не появляется Вещь. Он несется через толпу, и ловко запрыгивая Гомесу на плечо, что-то поспешно настукивает. Мужчина тут же довольно улыбается, и стучит по бокалу.       — Всех прошу занять места, мы начинаем! Люди неспешно растягиваются по группам, деля зал на две части. Гомес под руку с Уэнсдей, поднимаются на подиум, где обычно располагались музыканты, временно перемещенные на пол рядом с подиумом. Гомес занимает место за кафедрой, и зал затихает. Уэнсдей прикрывает глаза, выдыхая. Она не любит эти сложные ритуалы семьи, но почему-то рядом с Энид хочется следовать каждому. Она снова смотрит на коробочку для колец, в которые им пришлось временно сложить свои, и впервые за долгое время чувствует странную эйфорию. Словно вот-вот сделает что-то невероятное. Хотя наверное, так оно и есть.       Наконец двери распахиваются, впуская Энид с Мортишей. И Уэнсдей забывает как дышать. Девушка выглядит так прекрасно, что все внезапно кажется сном. Безумно привлекательным, самым лучшим сном. Мортиша проводит ее на подиум, и становится рядом с Гомесом. Он откашливается, и поднимает руки,       — Мы собрались здесь чтобы запечатлеть союз моей дочери, — Уэнсдей Фрайдей Аддамс, и ее пары, — Энид Синклер. — Энид едва морщится услышав свою прежнюю фамилию, — Мы запечатлеем этот союз перед живыми, дабы все услышали прекрасную весть, что среди нас появился новый Аддамс. Теперь, — он улыбается им обеим, — Произнесите клятвы.       Уэнсдей выдыхает, доставая кольцо. Она смотрит на Энид, мягко беря ее за руку, и улыбается едва уловимо, почувствовав дрожь девушки.       — Я Уэнсдей Фрайдей Аддамс, вверяю тебе мою судьбу. Мою душу, и тело и клянусь оберегать, и защищать, покуда мое тело не испустит дух, а душа не истлеет. — она аккуратно надевает ей кольцо, с нежной улыбкой касаясь губами руки.       — Я Энид Синклер, принимаю твою клятву, и твое имя, и вверяю свою судьбу в ответ. Мою душу, и тело, и клянусь оберегать, и защищать, покуда мое тело не испустит дух, а душа не истлеет. — Энид так же аккуратно надевает кольцо Уэнсдей, целуя руку, своей уже официальной невесты.       — Да здравствует Аддамс, — радостно скандирует отец, и его поддерживает толпа, громогласно скандируя, — Да здравствует Аддамс.       — Теперь мы должны поцеловаться, — смущенно улыбается Энид, и Уэнсдей кивает.       — Теперь ты Аддамс. Мы обязаны поцеловаться.       Энид только улыбается, когда Уэнсдей притягивает ее к себе, нежно целуя под веселое улюлюканье толпы.

***

      Когда официальная часть была завершена, а гости уже пошли на второй круг в поздравлениях, Уэнсдей, утащила Энид в более тихое место, успешно спрятавшись за общей толпой.       — Ты как? — девушка улыбнулась, мягко касаясь чужих рук.       — Уже неплохо, по крайне мере мне не страшно.       Уэнсдей кивнула, с интересом разглядывая Энид. Девушка только улыбнулась, и покружившись перед невестой.       — Ну, как?       — Deliziosamente terribile, — Аддамс, прижимает девушку к себе, аккуратно целуя, — Sei semplicemente inimitabile.       — Я все еще не понимаю итальянский, — качает головой Энид, и вдруг хитро улыбается, — Mais je peux te taquiner en français.       — Je connais le français, mon amour.       — Ох, да ладно, — Энид едва хмурится несильно толкая Уэнсдей в плечо. — Сколько вообще языков ты знаешь?       — Около пятнадцати я полагаю, ну считая итальянский, с французским.       — Ладно, ты победила. — только пожимает плечами Энид, и они с девушкой смеются.       Уэнсдей все еще не выпускает ее из объятий, пока они прячутся от остальных, и Энид с интересом разглядывает зал. Хотя больше всего ее привлекает, снег. Он кружится над залом, опадая плотными большими хлопьями, но не тает, и куда-то исчезает едва касаясь пола. Она ловит одну из снежинок, разглядывая, снежинка лежит на ладони пару минут прежде чем попросту исчезнуть, и Уэнсдей предвещая вопрос, мягко улыбается,       — Если я скажу тебе, что это магия ты сильно расстроишься.       — Мм, нет, но предложу потанцевать. В конце концов, ты столько меня учила.       — Comme tu veux, chérie.       Уэнсдей протягивает ей руку, выводя обратно в зал. Толпа учтиво расступается перед ним, выпуская их к танцующим парам. Энид с легким страхом несмело шагает к Уэнсдей, аккуратно кладя руку ей на плечо.       — Просто расслабься. — доверительно улыбается Уэнсдей, утягивая ее в общую толпу танцующих. — Смотри на меня, и не думай soleil.       Энид не думает. Даже если бы захотела, не смогла бы сосредоточится на танце, потому что Уэнсдей ей мягко улыбалась, бережно держа ее за руку. Потому что Энид теперь стала Аддамс, и это признали все. Да хотя бы потому что, она в свой любимый праздник, танцует с самой прекрасной девушкой на свете, под снегопадом, и кажется не хочет расставаться с ней ближайшую вечность.       — Это кажется сказкой, — тихо шепчет Энид, глядя Уэнсдей в глаза. — Я не хочу чтобы это заканчивалось.       — Я никогда не позволю ей закончится, mon amour.       И Энид бесстрашно верит Аддамс, потому что она, и сама ни за что не позволит этой сказке закончится.