Плач сломанных снежинок

Говорят, чёрные коты приносят несчастье. Непонятно, какой идиот решил распространить это утверждение, но ясно было одно: последствия от него приходилось расхлёбывать именно тем, кто не мог за себя нормально постоять. В случае, если усатому зверю не повезёт родиться цветом чуть светлее бездны, он сразу подвергнется гонениям со стороны «неравнодушных». Из-за одного жалкого чёрного кота люди готовы кардинально менять свой маршрут, когда он пересечёт перед ними тропу, или не запускать его в комнату к больному, чтобы тот случайно не умер. Для кого-то даже цвета шерсти достаточно, чтобы выбросить ни в чём неповинное животное на улицу. Скарамучча такого мнения никогда не понимал. В его картине мира суевериями пользовались только безответственные и ленивые люди, жаждущие найти оправдание своим неудачам. Это бесило. Чёрные коты отличались от других лишь окрасом, но его одного хватало, чтобы кто-то из-за своей глупости сделал их эпицентром скопления несчастий. Он был разумнее этих неучей и понимал, что несмотря на то, что его жизнь больше не пестрила яркими красками, причиной этому никак не могло послужить уличное животное, перешедшее ему дорогу. Поэтому, наблюдая за сжавшимся от холода комком, он был готов разорваться от нахлынувшего порыва гнева. Бывшие хозяева этого малыша — настоящие изверги, раз решили так хладнокровно от него избавиться, выкинув недалеко от оживлённой трассы. Котёнку чудом повезло остаться в живых. Скарамучча сразу же поспешил к продрогшему на морозе бедняге, намереваясь отвести его от опасности, но своими действиями сделал только хуже. Лишь завидев незнакомую фигуру, зверёк, чёрный как смоль, испуганно выпучил свои крохотные глазки и шмыгнул под припаркованный рядом автомобиль. «И что же теперь делать?» В голове не возникло идеи лучше, чем просто попытаться вытянуть того из-под машины своими силами. Скарамучча встал на четвереньки в кучу снега и наклонился, но под бампером не увидел ничего, кроме пустоты и сырого асфальта. Пришлось опуститься ниже, а после и вовсе лечь животом на землю. Вскоре картину распластавшегося на дороге самонадеянного дурака смог лицезреть кто-то из прохожих. — Извините, молодой человек, вам плохо? Может, нужно вызвать скорую? — спросила взволнованная женщина, находившаяся в паре метров от него. «Боже, замолчи, дамочка, только шум наводишь!» — подумал Скарамучча, но вслух тактично произнёс: — Нет, не нужно, спасибо. Привстав на коленях, он попробовал изобразить максимально правдоподобную улыбку, которую только мог, чтобы убедить даму поскорее уйти. К счастью, это сработало. Ну надо же. Тем временем стынь яростно кусала текучий нос. Это был явный сигнал возобновить поиски. Скарамучча опять лёг на дорогу и потянулся правой рукой под машину. Пришлось это делать фактически вслепую, так как узкое пространство между землёй и корпусом авто всё ещё плохо просматривалось. Но, как и ожидалось, на ощупь найти до смерти напуганное животное не вышло. — Блять! — тихо выругавшись, он перекатился на спину и остался в таком положении на некоторое время. Спина и ноги уже безумно ныли, лицо болело от холода, а жизнь маленького бродяги по-прежнему находилась под угрозой. Скарамучча натянул широкий отворот шапки на глаза и прикрыл их от усталости. Очевидно, вьюга оказалась слишком суровой для проведения поисково-спасательных работ. Лёжа уже пару минут в таком положении и пытаясь вдоволь отдышаться, он и не заметил звука приближающихся шагов, а также руки, что принялась стаскивать с головы кашемировую ткань. — Эй, ты в порядке? — прозвучал обеспокоенный юношеский голос. — Нет, лежу умираю тут, — с иронией бросил Скарамучча, не размыкая век. — Свали лучше и не мешай. — Ты нормальный так шутить? Вставай быстрее, замёрзнешь же. Незнакомец полностью проигнорировал колкий выпад в свой адрес, но Скарамучча по-прежнему не выказывал желания повиноваться. Вот ведь неймётся сегодня этим зевакам. Лишь бы только эго своё ублажить. Но не успел он прямо посоветовать проходимцу отправиться на прогулку в пешее эротическое, как ладонь, державшая его шапку, отбросила её куда-то в сугроб и вцепилась в меховой ворот куртки. Затем подключилась вторая, придерживая за плечо. Двойным усилием некто вытянул Скарамуччу из снега, под конец сильно встряхнув, как старую тряпичную куклу. Не вытерпев такой наглости, он всё же разлепил веки. Перед ним явился парень, лет двадцати, с пепельно-бежевыми волосами и глазами яркими, словно красный турмалин. Кончик одной из прядей длинной чёлки торчал кверху таким же алым завитком. Вместе с розоватым румянцем и длинными ресницами, украшенными мелкими снежинками, он придавал юноше какой-то особенно чарующий вид. Скарамучча так и застыл, рассматривая его внешность. Невозможно было отрицать, что незнакомец выглядел весьма привлекательно. — Всё хорошо? — голос всё ещё был преисполнен беспокойства. Скарамучча наконец очухался. Бросив взгляд в сторону стоявшего рядом автомобиля, он вспомнил, зачем здесь находился. — Мне нужная небольшая помощь, — отмёрзший палец указал прямо под колёса. — Там внизу спрятался кот, надо его достать. — Твой? — Нет, походу, какие-то мрази из этого района выкинули, — он развёл руками. — Если оставить его, то под машиной котяра быстро в лепёшку превратится, а я пацифист — такое не очень приемлю. — Ясно, — неизвестный понимающе отозвался. — Я скоро вернусь, не уходи никуда! — только сейчас юноша выпустил из рук чужую присыпанную снегом куртку и умчался в сторону жилых домов, слабо освещаемую уличными фонарями. Скарамучча остался стоять один посреди заснеженной парковки в немом ожидании. Это было так странно. Он не знал этого парня. Парень тоже его не знал. Никаких причин полагать, что заверения вернуться были правдивы, и кто-то действительно захотел оказать ему безвозмездную помощь. Ради чего? Это ведь ненужные хлопоты. Однако... То ли поддавшись внезапному любопытству, то ли в мнимой надежде на что-то, Скарамучча поступил так, как ему сказали — просто никуда не ушёл. До лампочки, что этот вариант заведомо тупиковый. Любой другой рано или поздно тоже загонит его в тупик. Белые хлопья продолжали носиться по воздуху, иногда задевая пышущее жаром лицо. Волосы сплошь промокли и неприятно липли к коже. Тело под таким же сырым пуховиком насквозь пронизывал окружающий холод. Этот декабрь был явно суровее предыдущих. Он не помнил, сколько именно находился в таком положении, потому что в любой момент был готов свалиться обратно в снег и быть похороненным под ним же. «Ненавижу холод». Недалеко заскрипел кипенный тротуар, но Скарамучча не чувствовал в себе достаточно сил даже для того, чтобы просто повернуть голову, поэтому, не прерываясь, пялился в одну точку, прислонившись к широкому основанию фонарного столба. — Прости, что так долго, — по плечу легонько постучали. После физического контакта он непроизвольно дёрнулся. Улыбчивый юноша виновато покосился, поправил клетчатый шарф, нелепо свисавший с плеч, и извинился повторно: — Ох, ты и правда окоченел тут, прости ещё раз, — возникла короткая пауза, по окончании которой был начат поиск способов заглаживания вины. — У меня есть предложение. После того, как поймаем твоего кота, можем сходить в одну кофейню неподалёку. Скарамучча в некотором роде обрадовался его появлению, но быстро начал уставать от энергичности своего новоявленного помощника, поэтому выбрал отказаться, чтобы потом побыстрее улизнуть. — Не нуж... — За всё плачу я, — лучезарная улыбка отчего-то не сходила с его лица. — Не стесняйся, заодно согреешься там. Этот парень был просто невыносим. — Угх, ладно, — пробурчал Скарамучча, дрожа от холода. Хоть ответить полноценно ему и не дали, в душе всё ещё теплилась надежда, что у него получится тихо уйти сразу после поимки котёнка, а этот назойливый тип скоро обо всём забудет. Тут он наконец заметил в руках незнакомца небольшую картонную коробку и целлофановый пакет с сырым мясом. «Это и есть его решение? Выглядит слишком просто». — Думаешь, сработает? — Уверен, возьми пока, — юноша всучил Скарамучче коробку и положил кусочек предположительно куриного филе на землю, прямо перед выпирающим бампером автомобиля, а сам отошёл на пару шагов в сторону. — Как только выйдет, сразу накроешь, понял? — Понял, — утвердительный кивок. Оба затаились и начали ждать. Спустя какое-то время из-за колеса осторожно высунулось маленькое чёрное пятнышко и принялось беспорядочно озираться по сторонам. Завидев впереди себя кусок курицы, оно поспешило к нему и жадно на него накинулось, впившись острыми клычками в край. Уже не замечая происходящего вокруг, котёнок вгрызался в кусок мяса вплоть до момента, пока не был застигнут врасплох накинутым сверху неизвестным предметом. Изнутри коробки раздался жалобный писк. — Фух, — Скарамучча стёр со лба воображаемый пот. Незнакомец тоже выдохнул с облегчением. Затем коробка была взята в руки и перевёрнута. Скарамучча достал оттуда за шкирку шокированное существо, расстегнул сверху молнию на куртке и запихнул уже изрядно настрадавшееся животное туда, поближе прижав к груди. — Ну вот и всё, а теперь идём за мной. Он даже не успел опомниться, как был схвачен за руку и утянут куда-то вбок, а после машинально поплёлся следом за энергичным сумасбродом. Попытка побега даже не предпринималась. Сложно было объяснить почему. Вдвоём они молча пошли вдоль высоких зданий, вытаптывая на снегу свежую тропу. Во тьме различались только прямоугольные окна, горящие жёлтым, и фонарные ореолы. К сожалению, одного наблюдения за ними было недостаточно, чтобы согреться. Единственным теплом, доступным ему сейчас, была крепкая ладонь, поэтому Скарамучча сжал её сильнее. Все последние дни казались такими одинаковыми и скучными, что он даже позабавился чужой доставучести. Сложности с переездом и поступлением, новый круг общения — всё это порядком выбивало из колеи и обращало жизнь в серость. В противовес, спонтанная встреча с добряком-альтруистом смогла хоть ненадолго отвлечь от постоянного уныния. Кофейня действительно находилась неподалёку. Скарамучча даже начал думать, что к окончанию пути превратится в замороженный стейк, но ему повезло. Уже за ближайшим поворотом показалась вывеска малознакомого бистро. Снаружи оно выглядело неприметным, но, как только они вошли внутрь, взору предстало весьма уютно обустроенное пространство: на ближней ко входу стене висело большое панно с изображением денежного дерева. Вокруг него были налеплены в хаотичном порядке журнальные вырезки с фотографиями известных личностей. По правую сторону, в углу барной стойки, строяли плетёные корзинки и деревянные подстаканники, но больше всего взгляд цеплялся за золотистый магнитофон с блестящей окантовкой. Казалось, будто это был интерьер заведения со столетней историей. Всё выглядело таким одновременно чуждым, но при этом смотрелось столь гармонично, что захватывало дух. — Кадзуха, здравствуй, — рослый мужчина с огненно-красными волосами, заплетёнными в высокий хвост, поприветствовал вошедшего. — Сегодня разве твоя смена? Почему ты вдруг вернулся, да ещё так поздно? — Сегодня нет, — юноша улыбнулся, — но я привёл друга, он немного замёрз. Сделаешь ему что-нибудь погорячее за мой счёт? — Без проблем, — бариста, на чьём бейдже отсвечивало имя «Дилюк», утвердительно кивнул. Почему-то он выглядел хмурым, но говорил вполне спокойно, без намёка на грубость. — Чего пожелаете? — вопрос уже был адресован Скарамучче, стоявшему в небольшом ступоре. — Что-нибудь горькое, без сахара. Если от вкуса будет выворачивать, вообще отлично. Светловолосый альтруист округлил свои и так большие глаза, едва услышав заказ. — Ты уверен? — встревоженно спросил он. — Абсолютно. Скарамучча давно привык, что его пищевые предпочтения странно воспринимались окружающими, и у него не было желания акцентировать на этом внимание и объясняться. «Сомневаюсь, что, прожив всю жизнь рядом с женщиной, похожей на мою мать, ты смог бы хоть какие-то вкусы воспринимать нормально». Он неуклюже вскарабкался на высокий барный стул и сел рядом со своим новым уже знакомым. Потом снял мокрую куртку и положил в свёрнутом виде на соседнее пустое место. Котёнок, ныне согревшийся и задремавший, был аккуратно укутан в клетчатый шарф. Разместившись поудобнее, Скарамучча снова глянул на лицо светловолосого паренька. «Кадзуха? А тебе подходит это имя», — подметил он. Только не осознал, что фраза была произнесена вслух. — Ха-ха-ха, спасибо, — юноша рассмеялся от такой искренности. — А тебя как зовут? А то столько времени прошло, а спросить до сих пор не удавалось. — Скарамучча, можно просто Скар, — нейтрально отозвался он, стараясь не показывать своего смущения. — Приятно познакомиться, Скар. Почему-то собственное имя, прозвучавшее из чужих уст, заставило вздрогнуть. Но причину выяснить не хватило времени, ведь за первым вопросом последовал шквал новых. — А тебе сколько лет? В старшей школе учишься? — Восемнадцать, я на первом курсе, — Скарамучча немного слукавил, называя возраст, но про учёбу не соврал. Его особо не удивляло, что ему вечно недодавали лет ввиду невысокого роста и не поросшего растительностью лица. Он сам понимал, что внешне походил на гоповатого школьника, поэтому со временем перестал реагировать на различные замечания и провокации по этому поводу. Кадзуха же немного смутился от своей бестактности: — Извини. — Забей. Когда он окончательно убедился, что не задел ничьи чувства, то добавил: — А я вот на втором, мне девятнадцать. Удивительное совпадение — они были почти ровесниками. Наверняка ещё и учились в одном институте. Забавно выйдет, если у них и направления окажутся одинаковыми. Но растянутые бессмысленные диалоги Скарамуччу утомляли, поэтому он промолчал. Когда Дилюк оповестил их о готовности кофе, он встал и забрал свой заказ, после чего благополучно вернулся на место. Как ни странно, больше банальных вопросов никто не задавал. Выражение лица Кадзухи выровнялось, и он без слов принялся оглядывать Скарамуччу сверху донизу. Будто оценивал или пытался мысленно сопоставить фоторобот и реальную внешность преступника. Ощущения это доставляло довольно неуютные. Скарамучча предпочёл возобновить бессмысленный диалог. — Ещё на улице спросить хотел, — произнеслось невзначай, — откуда у тебя столько знаний о поимке кошек? — У моего... — Кадзуха запнулся, — друга... раньше был кот. Нам часто приходилось его ловить, когда он сбегал. — И что же с ним сейчас? — Скарамучча спросил на автомате и, судя по ответной реакции, сделал это чересчур уж прямолинейно. — Он умер, — слабый и мрачный ответ. После него стало ужасно неуютно. «Неужели это животное было тебе так дорого?» Сколько раз он оскорблял других, относился как к последнему мусору, но этот момент был второй во всей его жизни, когда после произнесённых слов Скарамучча по-настоящему о них пожалел. Захотелось тоже побыть откровенным, чтобы хоть немного уменьшить давление гадкого ощущения внутри. — Знаешь, хоть я воочию смерть и не видел никогда, горечь от утраты мне хорошо знакома. Это чем-то напоминает криво сросшийся перелом. К постоянной боли со временем привыкаешь, но, если дотронешься, станет совсем невыносимо. И так всю жизнь, — он заговорил негромко, а потом голос сделался ещё тише и наполнился сочувствием. — Не знаю, что именно приключилось с тобой, но мне правда жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Вопрос по тупости задал, не хотел на больное давить. Видимо, Кадзуха не ожидал услышать в ответ от него столь проникновенную речь, поэтому просто молча выпучил глаза. Скарамучча и сам не думал, что выдаст нечто такое, что заставит смутиться их обоих. Его лицо, наверное, тоже выглядело нелепо. — Всё в порядке, спасибо. Потом он наконец вспомнил о заказанном напитке и взял в руки чашку эспрессо, с максимально невозмутимым видом отпив оттуда пару глотков. Ошарашенный Кадзуха, наблюдавший за сим действом, весь сморщился так, что стал напоминать сухофрукт. — Как это можно пить? Противно же. — Да не, нормально вроде. Понаблюдав ещё некоторое время за удовлетворённо пьющим свой кофе безумцем, Кадзуха не выдержал и отвернулся. — Странный ты. — Спасибо, стараюсь, — Скарамучча даже не смотрел в его сторону. — Ты, кстати, тоже не выглядишь эталоном адекватности, — в конце фразы он ненароком обронил свой первый смешок, не несущий за собой злую иронию. В ответ на замечание Кадзуха расцвёл в милой улыбке. И уже скоро более оживлённо переключился на обсуждение новой темы: — Котёнка себе заберёшь? — рукой он указал на плотно свёрнутый шарф в углу столешницы, откуда еле выглядывала сопевшая усатая мордашка. — Наверное, да, — Скарамучча задумался, — если, конечно, ты не предложишь других вариантов. Ему всё ещё хотелось верить, что Кадзуха сможет приютить малыша у себя, но он не решился озвучивать это напрямую. У него самого почти не было опыта общения с котами, тем более уличными. Благо, хоть жилплощадь своя имелась. — Увы, но в моё общежитие животных приносить нельзя. Ответ расставил все точки. Что ж, значит, придётся как-то приживаться. Последнее, что он мог сейчас сделать, — это отнести замученное существо в приют или обратно на ледяную парковку. Вдруг он осознал, что по затылку начал бить сквозняк. Верхняя створка оконной рамы позади чуть приоткрылась и впустила в помещение холодящий поток воздуха. Волосы были всё ещё липкие от влаги, поэтому прохлада ощущалась особенно сильно. — Придурок! — не сдержался Скарамучча и прикрикнул на Кадзуху так, что вынудил его подскочить на месте. — Ты нахуя мою шапку выкинул?! Тот немного растерянно поморгал, а потом тоже обратил внимание на лохматую тёмную голову, на которой сейчас не было ничего, кроме волос. Видимо, шапка так и осталась валяться в сугробе, где Кадзуха впервые заметил лежавшее на земле тело. — Прости, пожалуйста! — он принялся беспорядочно извиняться. — Я тебе могу другую принести. Где ты живёшь? — Ага, прям завтра приходи и чипсов прихватить не забудь, — с сарказмом бросил Скарамучча, уже смирившись, что оставшуюся зиму будет морозить уши, и в шутку продиктовал адрес своей квартиры. — Только с луком не бери, у меня на него аллергия. — Прости, — Кадзуха вновь виновато потупился. — Господи, прекрати уже извиняться, задолбал, — Скарамучча спрыгнул со стула, натянул куртку, которая немного просохла за время их беседы, вытащил котёнка из шарфа и заново спрятал за расстёгнутой молнией. — Ладно, я пойду. Уже поздно, а мне завтра утром на зачёт, — напоследок он махнул рукой. — Бывай. Кадзуха толком и рта раскрыть не успел, как Скарамучча уже преодолел порог кофейни. Стеклянная дверь заведения закрылась, оставив за собой только мерный звон подвесного колокольчика.