Плач сломанных снежинок

А вот и последний день декабря. Скарамучча едва успел осознать свои первые студенческие каникулы из-за свалившихся на него дел. Этот месяц выдался поистине бурным. Настолько, что голова регулярно пухла. Зимняя сессия, груда не разобранных коробок с вещами, борьба с хронической усталостью и какое-никакое финансовое планирование. Благо, учёба не была сильно трудной. Может, у него даже получится без нервов сдать оставшиеся экзамены в январе. Он очень надеялся, что так и выйдет, но предстоящий Новый год добавил суетливости в его и так неспокойную жизнь. Хоть Скарамучча сам и не планировал полноценно отмечать праздник, окружающая обстановка вскоре стала настолько шумной и раздражающей, что мысли об этом наслаивались на заученные вопросы из билетов, замещая нужное бесполезным. Тогда он шёл по присыпанной снегом дороге и глубоко размышлял о том, как будет пережидать это тяжёлое время. Отсюда почти не слышал происходящего вокруг. — Куда это вы собрались, молодой человек? Уже на подходе к подъезду его слух уловил за спиной притворно-ласковый голос. Слишком знакомый. И слегка жуткий. — Что вы здесь делаете?! — Скарамучча рывком развернулся и обратился к женщине, стоявшей с неприкрытой ухмылкой на лице. Её длинные бледно-розовые волосы рассыпались по плечам подобно водопадам, стекающим с высокой скалы. — Да ладно, не нервничай так. Я всего лишь подарки принесла. Или ты уже забыл, какое сегодня число? — женщину явно забавляло его взвинченное состояние. Прежде она никогда не появлялась лично. Неужто сегодня был какой-то особенный повод? — Мама с вами? — Скарамучча проигнорировал её интонацию и принялся нервно озираться по сторонам. Никого больше не обнаружив, он облегчённо выдохнул. — Нет, но сладости именно она попросила меня передать. «Сладости..?» Теперь он увидел в её руках две красные подарочные коробки из глянцевого картона, обвязанные золотой лентой. — Глупость. Мне это не нужно. — Отказы не принимаются. Не забывай наш с тобой уговор, — она тоже не собиралась примиряться. — Угомонись, мне нет нужды рассказывать Эи, где ты живёшь. Просто забери конфеты. Дальше можешь делать с ними что захочешь — съесть, раздать друзьям или выкинуть. Всё равно. «У меня нет друзей. И я ненавижу сладкое». Подобный подарок больше походил на насмешку. Неужели его мать действительно настолько не имела представления о том, что он за человек? Скарамучча с раздражением забрал из рук женщины пёстрые коробки. — Тётя Яэ, пожалуйста, не приезжайте больше так внезапно. «А лучше вообще не приезжайте». Она возразила: — А как тебя можно предупреждать о приезде, если ты трубку никогда не поднимаешь? Скарамучча не нашёлся что ответить, и лишь недовольно хмыкнул. Он действительно уже давно перестал отвечать на любые звонки со старых знакомых номеров. Произнести в своё оправдание было нечего. — С наступающим. — До свидания, — безэмоционально бросил он, желая поскорее закончить беседу, и направился в сторону подъездной двери в надежде скрыться от прожигающих нутро лисьих глаз. Громкий удар от столкновения металла ознаменовал преодоление очередного сурового испытания. — Как же надоело, — пробормотал Скарамучча и озадаченно осмотрел полученное. «Выброшу, когда к себе поднимусь». Затем он поплёлся в сторону лифта, успев по пути заскочить к консьержу и забрать оттуда пакет с гирляндой, которую ему ещё вчера было поручено развесить на своём этаже. Многие жители дома разъехались, поэтому его выбрали на эту роль, как одного из тех немногих, кто остался. В лифте он нажал на кнопку нужного этажа и принялся ждать. Весьма скоро на табло высветилась цифра «пять», и тяжёлые серые двери с шумом разъехались в стороны. Впереди вместо стандартной безлюдности Скарамучча увидел странное мельтешение незнакомца прямо перед собственной квартирой. Как только неизвестный услышал звук позади себя, он сразу же порывисто обернулся. Пепельные волосы юноши были сильно растрёпаны, а терракотовые глаза с неподдельным смятением уставились на подошедшего. — Ты..? — Скарамучча явно не ожидал его здесь увидеть. — Извини... А, ой! — Кадзуха запнулся. — Я так долго тебя ждал, думал уже, что квартирой ошибся. — Что тебе нужно? — Скарамучча начинал чувствовать ужасное раздражения от всех этих странных последовательных встреч. Чудик немного оторопел от прямого вопроса, а потом в неуклюжем движении вытащил что-то из-за спины. — Вот, возьми, пожалуйста, — он протянул вперёд руку. В ней находилась чёрная бейсболка без надписей с широким козырьком. Скарамучча скептически осмотрел вещь и задал вполне резонный вопрос: — Зачем? — Ну, ты так разозлился, когда я твою шапку в сугробе потерял, неудобно стало, — Кадзуха выглядел растерянно. — Конечно, от холода она вряд ли спасёт, но это по-любому лучше, чем с голой головой ходить. Скарамучча вспомнил, как тогда накричал на него в кофейне. Но называя в шутку свой адрес, он, очевидно, не думал, что этот придурочный действительно сюда припрётся. Заметив, что ответа не поступило, Кадзуха продолжил говорить: — Я не успел взять с собой в общежитие больше зимних вещей при переезде. Это единственное, что у меня есть сейчас. Если хочешь, могу ещё свой шарф отдать, он довольно тёплый... — Нет, — Скарамучча решил прервать этот поток неловких оправданий, — я возьму её. Он рывком выхватил кепку из протянутой руки и сразу же небрежно напялил себе на макушку. Кадзуха тупо вытаращился на него, но во взгляде явно читалось облегчение. И почему-то он продолжил стоять на месте. — Что-то ещё? — Ты точно больше не сердишься? Поистине удивляло, как в этом человеке могла сочетаться присущая ему недавно напористость и нынешняя растерянность. — Если всё ещё чувствуешь себя виноватым, возьми эту штуку и повесь у потолка. Я один тут с ума сойду с ней, — он сунул Кадзухе пакет с гирляндой, который всё это время держал в руке. Раз уж дурачок появился сам, грех будет не воспользоваться халявной помощью. Кадзуха без пререканий принял пакет и начал усердно распутывать содержимое. — А почему именно здесь? — спросил он в процессе. — Мне это задание наш консьерж поручил. Хотел сначала отказаться, но он пообещал немного заплатить, так что почему бы и нет? — И я теперь рабочая сила? — Считай, что да, — Скарамучча был рад возможности спихнуть свои обязанности на другого. — Ладно, я тогда схожу захвачу стремянку, заодно и куртку сниму, — перед тем, как войти в квартиру, он развернулся в сторону знакомого, всё ещё стоявшего в уличной одежде. — Тебе, может, тоже стоит? — Ах, да, точно, — Кадзуха стянул с себя длинное светлое пальто вместе с шарфом и протянул Скарамучче. — Спасибо. — За пустяки не благодарят. «Действительно, странный какой-то». Затем он открыл ключом входную дверь и зашёл в квартиру. Кадзуха же присел на низенькую табуретку у стенки и молча продолжил копошиться в клубке пластиковых лампочек, пока спустя небольшой промежуток времени не услышал шумную ругань со стороны открывшегося прохода. Не сумев сдержать своё любопытство, он прошествовал следом на чужую жилплощадь. — Чёрт! Ну почему тебе на месте никогда не сидится?! Скарамучча стоял посреди гостиной и сердито наблюдал за тем, как хвостатый зверёк радостно гонял по полу серебристые шарики из пластика. Когда-то они украшали стоявшую посреди зала ёлку, но оказались гнусно с неё сорваны одним маленьким непоседой, жаждущим внимания. Само дерево выглядело крайне неопрятно. Оно явно было наряжено впопыхах и выставлено просто ради приличия. Тонкие искусственные веточки прогнулись под облезлыми мотками мишуры и кучкой одноцветных шаров, чуть различающихся по форме: у некоторых края были ребристые, у других гладкие, третьи покрывал тонкий слой бесцветных блёсток. И завершала столь тривиальную композицию полупрозрачная пластиковая звезда на верхушке с отколовшимся концом. Внутри неё также горела одна тусклая лампочка. Скарамучча с трудом догнал носившегося по комнате котёнка и схватил за шкирку, спасая этим очередной пластиковый шарик от укатывания под диван. — Ну и что мне теперь с тобой делать? — он хмуро глядел на кошачью моську, которая невинно пялилась на него в ответ. — Эх, как же сложно возиться с животными. Затем Скарамучча опустил питомца обратно на пол и тяжело вздохнул. Котёнок громко мяукнул и пулей угнал в другой конец зала. — Я могу помочь, — не дожидаясь ответа, Кадзуха присел на корточки и стал подбирать с пола разбросанные игрушки. — Не нужно, я сам, — Скарамучча тоже опустился вниз, пытаясь во второй раз отмахнуться от нерадивого помощника. — Почему тебе так нравится разгребать чужие проблемы? Сегодня вроде предпраздничный день. У тебя совсем дел своих нет? — Нет, я всё равно не собираюсь отмечать, — Кадзуха поднял свой взгляд. Его лицо выглядело максимально серьёзным. — Ах-ха-ха, как знакомо, — Скарамучча рассмеялся, — так достали уже родственники со своим навязыванием, — и вдруг ему стало любопытно. — А почему ты не собираешься? — Просто не люблю праздники. — Понятно. Они стали вдвоём ползать по ковру в поисках утерянных шариков. Когда же с делом было покончено, Кадзуха вернулся к оставленному неподалёку пакету, а Скарамучча встал и потопал в кладовку за складной лестницей. Проходя мимо высокого коридорного зеркала, он остановился и бросил взгляд в сторону своего отражения. Вопреки ожиданиям, увиденное его приятно удивило. Кепка, которую ему отдал Кадзуха, явно подходила к его лицу. Да и смотрелась неплохо в сочетании с такими же чёрными волосами, остриженными спереди до кончиков ушей. Скарамучча гордо вздёрнул голову, осматривая себя. Хорошо, что хотя бы где-то его внешность ещё не была лишена врождённой привлекательности. — Рад, что тебе понравилось, — внезапно послышалось сбоку. — Не зазнавайся. Отвернувшись, он направился дальше, достал из кладовки металлическую стремянку и вынес её в межквартирный коридор. Кадзуха вышел следом. Лестница была установлена вплотную к стене, покрытой тусклой зелёной краской, которая едва делала её вид хоть немного презентабельным. Казалось, что даже самое вычурное новогоднее украшение не сможет скрасить здешнее уныние, что просачивалось отовсюду. Когда Скарамучча закончил с установкой, он пару раз надавил на ступеньки, проверив конструкцию на устойчивость, и отошёл. После этого Кадзуха взял в руки уже полностью распутанный ворох фонариков и осторожно забрался наверх. В то же время назначенный консьержем работник присел рядом на табуретке, чтобы бездельничать. — Слушай, а почему ты решил прийти именно сегодня? — спустя время задал вопрос Скарамучча, рассматривая грязный бетонный пол. Ему почему-то снова захотелось взять на себя инициативу в общении. — Планировал раньше, но из-за учёбы не удавалось. А сейчас как раз в общежитии шумно, все выпивают и веселятся, мне всё равно там делать нечего. — Не нравятся шумные тусовки? — Нет, — Кадзуха уже монотонно развешивал резиновые мотки на кем-то заранее вбитые гвозди. — Здесь наши мнения опять пересекаются. Скарамучча посидел задумчиво совсем немного, а потом кое о чём вспомнил: — Ты, кстати, сладкое любишь? — Люблю. — Тогда подожди, я ща, — бодро поднявшись с места, он снова забежал в квартиру, дверь которой оставалась открытой настежь. Через минуту Скарамучча вынес оттуда пару праздничных коробок, наполненных конфетами. Но не успел подойти ближе, как вдруг увидел, что лестница под ногами Кадзухи начала сильно раскачиваться. Он тут же без промедления подорвался, бросив упаковки со сладостями на пол. — Осторожнее! В последний момент ему удалось придержать слегка опешившего юношу со спины. — Ты как? Цел? — фраза вырвалась изо рта на резком выдохе. В груди дробно колотилась сердечная мышца. Слишком шумно. — Да, прости, — глаза Кадзухи сделались огромными от шока. — Идиот, нахрена ты опять извиняешься?! — прокричал Скарамучча и стащил недотёпу с верхней ступеньки. — Уйди, я сам всё доделаю! Тот выглядел обескураженным и не торопился двигаться с места. В принципе, это даже к лучшему: если Кадзуха по-настоящему убьётся от падения с лестницы, Скарамучча станет главным подозреваемым. Проще отказаться от столь ненадёжных услуг. Фыркнув, он вскарабкался к потолку и начал самостоятельно закреплять остатки гирлянды. Дотянуться до самого верха оказалось сложно, но он упорно продолжал игнорировать сей факт, за весь процесс даже ни разу не обернувшись. Несколько минут протекли безмолвно. Закончив, он спустился и унёс лестницу обратно, а потом поднял с пола брошенные конфеты. — Бери, — прозвучало холодно, когда подарки были отданы Кадзухе. Следом Скарамучча подошёл к своей входной двери, но на пороге остановился, повернув голову. — Тебе что, особое приглашение нужно? Кадзуха, наверное, был удивлён таким внезапным предложением, но не стал препираться. Без слов он тоже зашёл в квартиру и закрыл за собой дверь. В гостиной Скарамучча в первую очередь занялся поисками причины недавно учинённого беспорядка, а как только завидел котёнка дремавшим на плоской спинке кожаного кресла, тут же успокоился. Поскольку сама квартира принадлежала пожилой женщине, мебель и электроника в ней не обновлялись десятки лет. В целом, Скарамуччу это беспокоило мало, но ради минимального комфорта он старался по-всякому разнообразить её устаревший интерьер. Увы, не всегда у него это получалось хорошо. В комнате почти у самого потолка над диваном и телевизором висели белые снежинки, вырезанные из дешёвой принтерной бумаги. По их виду складывалось ощущение, будто она прошла все девять кругов ада в процессе их создания. Кадзуха практически сразу зацепился глазами за эту деталь. А через минуту лицезрения жертв бумажной камеры пыток и вовсе расхохотался в голос, поначалу вызвав у хмурого жильца сильное недоумение. Коралловые глаза с наигранным восторгом разглядывали болтавшихся наверху бумажных уродцев, а его смех становился веселее и заливистей с каждой секундой. На это Скарамучча с раздражением буркнул: — Ты чего ржёшь? — Ничего, у меня тоже не с первого раза получалось ровно вырезать, — Кадзуха ненадолго перестал смеяться, чтобы дать себе возможность перевести дух. — Отвянь, нормально они выглядят, — от смущения Скарамучча был готов провалиться под землю. Он опустил козырёк кепки сильнее на глаза. — Ладно-ладно, — Кадзуха по-доброму улыбнулся. — Если интересно, я могу показать несложный способ, как можно красивые снежинки сделать. Есть ещё бумага? Скарамучча с недоверием покосился на него: — Да, есть. На кухне, возле холодильника. Кадзуха прошёл по указанному маршруту. Рядом с серым матовым холодильником лежала стопка чистых листов, а также небольшая кучка новостных газет и журналов по различным тематикам. Он присмотрелся к одному из них. — А это что, журнал по астрологии? — Не знаю, не интересуюсь подобным. Кадзуха пролистал пару страниц и начал с любопытством вчитываться, пока Скарамучча уселся на стул. — Хех, написано, что Скорпионам на этой неделе сопутствует большая удача, мне повезло. — Чушь полнейшая. — Да ну тебя, даже подурачиться не даёшь, — Кадзуха звонко хохотнул и вернулся к перебиранию макулатуры. Затем он отложил всё ненужное в сторону и сел рядом за стол уже с ровной кипой белой бумаги и ножницами. Те почему-то были найдены в сушилке для столовых приборов. Сперва он взял один из листков в руки и сложил пять раз. — Смотри, — лезвия ножниц шустро заскользили по гладкому листу, оставляя после себя тонкие и плавные узоры. Скарамучча с тупым взглядом пытался проследить за движениями чужих рук, но не успевал. Скоро Кадзуха развернул лист, и на свет появилось изящное творение из мелких линий и завитков. — Попробуй тоже. Скептически оглядев протянутые ножницы, он всё-таки решил попробовать повторить только что продемонстрированное действие. К сожалению, результат ожиданий не оправдал. Кусок бумажки порвался ещё на первом разрезе, а в развёрнутом виде белое нечто вызывало своим видом только жалость. Середина снежинки была угловатой и кривой, ромбовидные дырочки по краям смотрелись несуразно из-за разного размера, а края представляли собой ровную скучную линию. Складывалось впечатление, будто творцом являлся пятилетний ребёнок. — Чё-то хреново твой способ работает, — Скарамучча откинул созданную собой поделку в сторону и скучающе посмотрел в направлении окна. — Да, твоя правда, из меня не очень хороший учитель, — Кадзуха неловко почесал затылок, — но, мне кажется, в твоей снежинке всё же есть нечто очаровательное. — В каком смысле? Он аккуратно подобрал отброшенное изделие. — Ну... — Кадзуха задумался, — она такая по-детски нелепая, но при этом видно, что в неё были вложены твои старания. Знаешь, ведь не каждая красивая вещь несёт за собой глубокий смысл. По мне даже самое невзрачное творение, в которое вдохнули жизнь, будет прекраснее любого бездушного, но идеального внешне. «Пиздишь как дышишь, подлиза». Тем не менее подобное приободрение заставило улыбнуться. — Вот это ты выдал, конечно. Что ж, сочту за комплимент. Они сидели ещё какое-то время и просто болтали о незначительных вещах. Кадзуха рассказал о том, что увлекается историей и любит собирать открытки из разных стран, куда ездил в командировки его отец, а Скарамучча поделился случаем из детства, когда отравился маминой едой, из-за чего пропустил неделю учёбы. Копошение в собственной памяти погрузило его в старые, уже давно притупленные воспоминания о новогодних праздниках. Они с мамой часто ходили по магазинам и вместе покупали украшения. Тогда он вырезал такие же страшные бумажные снежинки, но она всегда хвалила даже самые уродливые из них. Накрытый стол, яркая сверкающая ёлка, недорогие, но такие ценные для детского сердца подарки, — всё это было жестоко убито и похоронено одним единственным днём. Ни о чём в жизни Скарамучча так сильно не сожалел, как о своих действиях тогда. Но правда ли, что всё хорошее рано или поздно должно заканчиваться? Такая история больше подходила для сюжета драматического романа, нежели реальной жизни. Мысли слишком сильно гложили, поэтому он избавился от них, тряхнув головой. — Всё в порядке? — Кадзуха обеспокоенно глянул на него. — Да, забей. Почему-то он продолжал сверлить его своим взволнованным взглядом, а потом вообще решил озвучить весьма странное предложение: — Я тут случайно заметил у тебя турку и пачку молотого кофе на полке. Желаешь попробовать мой авторский напиток? При первой встрече мне так и не удалось приготовить что-то лично. — Без разницы, делай как хочешь. — Обещаю, будет вкусно, — Кадзуха широко улыбнулся, встал и подошёл к плите. Скарамучча безразлично наблюдал за тем, как он искусно управлялся с привычными ему кухонными приспособлениями. Спустя пару минут помещение наполнил лёгкий пряный аромат. Необъяснимая расслабленность наполнила тело, заставив прикрыть глаза. Он бы и сидел так бесконечно долго, если бы его не потревожил звук полной чашки, поставленной рядом на стол. «Пахнет приятно, но я всё равно сомневаюсь, что это сможет мне понравиться». Он взял чашку обеими руками и немного отпил. Во рту загорчила терпкость, такая резкая, что сводило скулы. Это было неожиданно. Хоть Кадзуха и видел его пьющим горькую жижу в кофейне, Скарамучча никак не ожидал, что он действительно запомнит и воспроизведёт понравившийся ему вкус. Вышло даже лучше. «Никто обычно не обращает внимания на то, что мне нравится». Душа и тело одновременно согрелись. — Спасибо, — тихо проговорил он и сделал ещё один глоток. — Но за пустяки ведь не благодарят, верно? Кадзуха хохотнул и опять одарил его своей широкой тёплой улыбкой. Внутри что-то затрепетало.